Слово о слове

Я задумался: невероятна гибкость слова и непостижимо широки его возможности. Оно возникает, чаще - тут же пропадает, но может и сохраняться. Оно бывает еле слышным, едва уловимым как колыхание птичьих крыл.

Напечатал – и мне тут же вспомнился Базаров: «Друг Аркадий, не говори красиво!» Но я сделаю себе поблажку и даже добавлю ещё одну красивость: слово шёпотом тише щебетанья, но дарит невероятный веер возможностей сказать что-то очень сокровенное, или доверительное, или тайное, душевное, личное, нежное, интимное – короче то, что громко без потерь не произнесёшь.

На бумаге слово вовсе замирает, но, когда на него падает взгляд, оно тут же зазвучит в голове и будет ощущаться и значить.

И от замирания через шёпот амплитуда его звучания  дойдёт до громоподобья. Более того, мы не знаем края его громогласности. И при этом размахе возможностей – чему мы не удивляемся лишь по привычке к дару слова– каждое из них может произноситься с бесконечным множеством оттенков, меняющих смысл.

Хочу понять суть "слова", полагая одновременно: осознать что это такое – вне человеческих возможностей. Мы даже далеко не всё материальное в состоянии осмыслить.

А слово не материально. Не понятно как, где, какими путями, какой энергией движимое, выпущенное, оно живёт отдельно от нас, и начинает действовать самостоятельно, независимо от нашей воли, подчас вовсе не так, как задумано: «слово – не воробей, выпустишь – не поймаешь».

И сроки его жизни неисповедимы. В этом смысле прав Воланд у Булгакова: «рукописи не горят!» Не ощутимое, у него нет массы, хотя, странное дело, у него есть вес. Бестелесное, неосязаемое, не обоняемое, бывает неслышимое и бывает незримое, оно всегда обладает силой. Более того, это может быть нечеловечески грандиозная сила:

То есть в слове уму непостижимое могущество. Мне понятно почему "В начале было Слово…" Оно - Начало. Евангелие от Иоанна открывается Гимном Ему. Оно произносимо, то есть, в который раз повторю, нематериально, но оно есть, оно - Дух.

О нём у Державина:
«Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто всё собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем Бог».

Поэзия, мне кажется, возникла в поисках для слова возможно более плодотворной формы существования. Она обеспечила ему много более длительную жизнеспособность. Она придала ему новую энергию, долговременную, хочется думать, неугасимую. Она украсила слово и, может быть главное, всё это вместе удесятерило силу его воздействия. Сила слова через поэзию едва ли не более ощутима, чем в какой-либо другой форме.