Проклятые короли. Клетка для Волчицы и Смерть Шотл

Аудиокнига: https://cloud.mail.ru/public/1d1n/6RWdGSAbQ
Аудиоразбор: https://cloud.mail.ru/public/7SV3/u7Ka7VX6a


Цикл радиопередач
«Проклятые короли»

Автор цикла: Джахангир Абдуллаев
Ведущий: Эдвард Мрзинский


Передача Вторая. Клетка для Волчицы и Смерть Шотландии

Глава 1: Заговор в Ноттингеме: Сын против Матери

(Свет в студии гаснет полностью. Слышен лишь тяжелый, метрономический стук капель воды, падающих где-то в подземелье. Вдруг из темноты выхватывается лицо Эдварда Мрзинского, освещенное снизу дрожащим пламенем зажженного факела. Он делает резкий, пугающий шаг вперед, прямо к камере.)
Тише… Ради Бога, тише. Вы слышите этот скрежет? Этот глухой, леденящий душу скрежет железа о сырой камень под землей?
Ночь с 19 на 20 октября 1330 года. Англия. Ноттингемский замок. Колоссальная, неприступная цитадель, вырубленная прямо в огромной скале. Замок спит. Свистит осенний ветер, гонит тучи над крепостными зубцами. И там, в самой высокой, неприступной башне, в роскошной королевской оповальне, сладко спят двое. Изабелла. Французская волчица. Королева-мать Англии и отныне — признанная владычица Франции. И рядом с ней — ее любовник, могущественный, самонадеянный лорд-протектор Роджер Мортимер.
Они уверены в своей абсолютной безопасности! О, они упиваются триумфом!
Два года назад в Реймсе они сотворили невозможное. Но кто правил этой новой гигантской Империей? Пятнадцатилетний мальчик, чье имя стояло на парижских договорах? Нет! О, это был великий обман! Из-за спины малолетнего короля правили они — Изабелла и Мортимер. Они использовали его как ширму, чтобы забрать себе корону Капетингов! Налоги со всей Франции и всей Англии теперь стекаются в их сундуки. Филипп Валуа раздавлен и сослан, бароны присягнули, Папа послушен. Они правят величайшей Империей христианского мира!
А короля превратили в декорацию. В бледную тень. Мальчику выдают гроши на карманные расходы и следят за каждым его шагом. Мортимер ведет себя как истинный государь: забирает лучшие земли, казнит неугодных баронов и дерзко заявляет: «Король делает то, что я прикажу».
Но мальчик-то вырос! В 1330 году Льву исполняется семнадцать. И он понимает: пора забирать то, что Мортимер украл, прикрываясь его подписью! Он не собирается делить свою добычу ни с лордом-протектором, ни с собственной матерью!
(Тьма сгущается, потайная дверь в стене со скрипом приоткрывается, обнажая черноту узкого лаза. Слышно тяжелое, прерывистый дыхание людей, пробирающихся без факелов.)
Перенесемся туда, вниз, в самую утробу ноттингемской скалы.
Эдуард Третий не дурак, он знает: открытый бунт невозможен, гвардия Мортимера поднимет замок по тревоге и его просто запрут в темнице. И тогда юный король находит тайного союзника — коменданта замка Уильяма Эланда. Тот шепчет королю: «Есть ход, Сир. Древний, потайной лаз, прорубленный в толще скалы. О нем не знает никто, кроме меня. Он ведет из подземелий прямо внутрь цитадели, в обход всех постов…»
И вот они идут. Внутреннее пространство скалы, кромешная тьма. Семнадцатилетний король Эдуард, а за ним — горстка самых верных, отчаянных молодых рыцарей. Уильям Монтегю, Эдвард Богун… Они пробираются наощупь, скользя по сырому мху, задыхаясь от нехватки воздуха. В руках у них обнаженные мечи. На них нет доспехов — чтобы железо не зазвенело и не выдало их. Одно неловкое движение, один случайный стук — и все они трупы. Вы чувствуете это невероятное, бешеное напряжение? Король Англии и Франции ползет на четвереньках по крысиной норе, чтобы выгрызть свою власть!
Они выбираются из потайной двери прямо внутри жилых покоев. Гвардейцы Мортимера у дверей даже не успевают понять, откуда взялись эти тени. Два коротких, глухих удара кинжалом в спину — и стражники падают, захлебываясь собственной кровью.
Дверь в королевскую спальню вылетает с петель!
Мортимер вскакивает с постели, судорожно пытается нащупать меч в полумраке, но на него наваливаются сразу четверо. Его крутят, заламывают руки, бьют лицом о каменный пол. Литая золотая цепь лорда-протектора с треском рвется.
(Мрзинский меняет голос — теперь это высокий, драматический, почти плачущий женский регистр)
И тут из темноты балдахина выскакивает Изабелла. Она в одной ночной сорочке, ее длинные волосы растрепаны, на лице — дикий, животный ужас. Она видит своего сына. Он стоит посреди комнаты — бледный, с холодными, прозрачными глазами, с окровавленным мечом в руке. И Волчица… эта гордая, страшная Французская волчица падает на колени прямо на холодные плиты! Она ползет к ногам сына, хватает его за колени и кричит, срывая голос: «Сын мой! Сын мой! Пощади милого Мортимера! Не делай этого, умоляю тебя! Пощади его!»
Она плачет! Женщина, которая свергла мужа, которая подчинила себе два королевства, сейчас валяется в ногах у семнадцатилетнего мальчишки!
Но лев Плантагенетов глух к слезам. Эдуард III даже не смотрит на мать. Он аккуратно, но твердо убирает ее руки со своих сапог. Медленно, с леденящей душу улыбкой, он произносит:
«Мортимер ответит перед судом парламента за все свои преступления. А вы, матушка… вы устали от государственных дел. Вам нужен покой».
Всё. Финал. Занавес!
Через месяц Роджера Мортимера — этого некоронованного властелина Империи — выволокут на Тайбернское поле в Лондоне. Его не пощадят. Никакого рыцарского суда, господа! Его вздернут на обычной виселице, как простого вора и собаку, и его труп трое суток будет качаться на ноябрьском ветру на потеху лондонской черни.
А Изабелла? Французскую волчицу навсегда запрут в отдаленном замке Райзинг. Ей оставят роскошь, ей оставят слуг, но отнимут главное — свободу и власть. Она больше никогда не увидит Париж. Она больше никогда не переплывет Ла-Манш. Девка Капетингов, которая разорвала Салический закон для своего сына, сама оказалась в клетке, которую этот сын для нее и построил.
(Мрзинский делает долгую паузу, пристально глядя в объектив камеры. Свет в студии начинает медленно наливаться багровым цветом.)
С этого октябрьского утра во всей гигантской Англо-Французской Империи остался только один хозяин. Молодой, безжалостный лев. И теперь его руки развязаны. Внутренняя оппозиция уничтожена. Казна полностью в его руках. И этот лев поворачивает свою голову на север. Туда, где гордая Шотландия все еще наивно верит, что Париж придет ей на помощь…

Глава 2. Старый союз мертв: Кровавая баня в Шотландии

(В студии раздается пронзительный, заунывный звук шотландской волынки. Экран позади ведущего заливает свинцовый, леденящий цвет. На нем — бескрайние, унылые вересковые пустоши под яростным проливным дождем. Мрзинский медленно идет вдоль экрана, его шаги звучат тяжело, как удары судьбы.)
Они молились. Вы слышите этот шепот, доносящийся из тумана Хайленда? Они истово молились на Лилии Франции!
Год 1333-й. Шотландия. Гордое, дикое, непокорное королевство, которое еще вчера праздновало победу. Великий Роберт Брюс умер, оставив престол малолетнему сыну Давиду II. И английский лев, молодой Эдуард III, решает: пора! Пора вернуть то, что англичане считают своим. Он поддерживает своего ставленника Эдуарда Баллиоля и вторгается в шотландские земли.
Но шотландские бароны, эти суровые горцы в клетчатых пледах, лишь презрительно хохочут в свои окладистые бороды! Они уверены: англичанин сломает себе шею, как ломал его отец! Почему? Потому что у Шотландии есть священный щит. Auld Alliance! Старый союз с Францией!
О, этот великий геополитический капкан прошлого! Сто сорок лет Париж и Эдинбург дружили против Лондона. Стоило Англии напасть на Шотландию, как французский король тут же наносил удар в спину — вторгался в Гасконь, перерезал торговлю, слал корабли с золотом и рыцарями. Шотландцы слали гонцов в Париж: «Братья! Нас атакуют! Пора!» Они ждали, что французский флот вот-вот покажется на горизонте и ударит Эдуарду в тыл.
Но они забыли… Боже мой, какая трагическая, какая слепая наивность! Они совершенно забыли, что старого мира больше нет!
(Мрзинский резко останавливается, поворачивается к камере и делает страшные глаза, понижая голос до драматического шепота.)
Они не знали, что Лилии Франции теперь вышиты на плаще английского короля! Филипп Валуа, который мог бы спасти их, бессильно сидит в своем поместье под надзором. Архиепископ Реймсский шлет проклятия врагам Эдуарда. Парижские сундуки открыты для Лондона! Гонцы шотландцев приплывают во Францию и… попадают в лапы королевских чиновников Эдуарда. Помощи не будет. Старый союз… задушен в колыбели. Шотландия осталась один на один с Чудовищем.
19 июля 1333 года. Холм Халидон-Хилл. Запомните это место, господа! Здесь решилась судьба Севера.
Шотландская армия под командованием Арчибальда Дугласа стоит на вершине холма. Их много — огромная, бушующая стена копейщиков-шилтронов. Внизу, в лощине, выстроились войска Эдуарда III. Шотландцы смотрят вниз и видят… О, что они видят?! Хронист пишет: горцы оцепенели от ужаса и изумления. Вместо привычных красных английских знамен перед ними развернуты штандарты, где леопарды Англии слиты с лилиями Франции! А в первых рядах, на тяжелых дестриэ, закованные в миланскую сталь, стоят… лучшие французские рыцари! Граф Алансонский, пэры Шампани, цвет галльского рыцарства, присланный по приказу Эдуарда. Они приехали не спасать Шотландию. Они приехали ее убивать!
Дуглас кричит: «Вперед! Сметем их в болото!»
Шотландская лавина с гиканьем бросается вниз по склону. Им нужно перейти болотистую низину и подняться на холм к англичанам.
И вот тут Эдуард III поднимает руку. Вы слышите этот свист? Этот страшный, сводящий с ума свист, похожий на налетающий ураган?
(Мрзинский делает резкий взмах рукой, имитируя команду к бою. В студии раздается оглушительный, свистящий звук сотен летящих стрел.)
Английские длинные луки! И валлийские стрелки! Тысячи стрел взмывают в небо, закрывая июльское солнце. О, это была не битва, господа! Это была казнь, это была кровавая баня! Шотландцы, увязшие в грязи болота, становятся живыми мишенями. Стрелы с железными наконечниками насквозь пробивают их легкие доспехи, вонзаются в тела, калечат, убивают. Горцы падают сотнями, громоздятся друг на друга, болото окрашивается в густой багровый цвет.
Они пытаются прорваться вперед, но как только редеющие ряды шотландцев выбираются на твердую землю — Эдуард дает знак французской коннице.
Вы посмотрите на эту страшную, идеальную военную машину! Совместный удар. Французский таранный удар тяжелой кавалерии с флангов и английские лучники по центру. Объединенная мощь двух величайших военных культур Европы! Железный кулак Франции буквально втаптывает остатки шотландцев в грязь Халидон-Хилла. Самого Арчибальда Дугласа находят на поле боя с пятью стрелами в груди. Шотландская аристократия вырублена под корень. Юный король Давид II в панике бежит на корабле… куда? В Нормандию, надеясь спрятаться в тамошних замках, но нормандские бароны вылавливают его прямо в порту и вежливо, под белы рученьки, отправляют в Тауэр.
Всё! Шотландская свобода, которую Уильям Уоллес и Роберт Брюс выгрызали десятилетиями, была стерта за один день.
На семьсот лет раньше, господа! Больше не будет независимого шотландского королевства. Страна сломлена, оккупирована, ее границы ликвидированы. Эдуард III празднует триумф. Его тыл на севере теперь абсолютно безопасен, а его армия сплочена общей кровью. Английские йомены и французские рыцари обнимаются на поле боя, деля шотландское золото. Чудовище сыто.
(Свет в студии начинает медленно меняться с холодного свинцового на глубокий, тревожный пурпур Ватикана. Мрзинский подходит к бутафорскому алтарю, на котором лежит золотой папский крест.)
Но Эдуарду мало Шотландии. Чтобы двигаться дальше, чтобы покорить всю Европу, ему нужно то, что сильнее мечей и луков. Ему нужно благословение Небес. Или… подпись того, кто считает себя Наместником Бога на земле. И этот Наместник как раз сидит совсем рядом, на юге Франции, в прекрасном городе Авиньоне, и дрожит от страха…

Глава 3. Авиньонский пленник: Папа на поводке

(Студия мгновенно заливается тяжелым, душным церковным пурпуром. Звучит католический хорал, но в его величественной мелодии отчетливо слышатся тревожные, фальшивые, скрежещущие ноты. Эдвард Мрзинский медленно подходит к резному столу, на котором лежит тяжелая золотая тиара Папы Римского и массивная свинцовая печать — булла. Он берет тиару в руки, взвешивает ее и смотрит в упор в камеру.)
Вы посмотрите на этот кусок золота. Наместник Бога на Земле! Преемник святого Петра! Человек, перед которым веками на коленях ползали императоры, лобызая его туфлю.
Год 1334-й. Папский дворец в Авиньоне. Помните этот великий исторический парадокс? Папы сидят не в Риме, они сидят на юге Франции, в роскошном, окруженном мощными стенами Авиньоне — историки назовут это Авиньонским пленением. Но до сих пор это было пленение весьма условное. Папа Иоанн XXII — хитрый, изворотливый, невероятно алчный старец — искусно лавировал между Парижем и Лондоном, играл на противоречиях, шантажировал королей отлучением от церкви и собирал золото со всей Европы.
Но в мою ночь… в мою ночь правила игры изменились навсегда!
Представьте себе эту картину. Раннее утро. Старый Папа просыпается от странного, мерного гула под окнами своего дворца. Он подходит к витражному окну, раздвигает тяжелые бархатные шторы и… бледнеет. Его старые губы начинают судорожно трястись. Весь Авиньон оцеплен железным кольцом! Но чьи это солдаты? Чей капитан в золоченом шлеме уже вежливо, но настойчиво стучит тяжелым эфесом меча в кованые дубовые двери папских покоев?
Раньше Иоанн XXII мог бы закричать: «Франция, защити своего пастыря!» — и французские рыцари прискакали бы на помощь. Но сегодня этот капитан — посланник новой, единой Англо-Французской Империи! За его спиной стоят и гасконские арбалетчики, и английские лучники. Франция больше не защитит Папу от Англии. Франция сама пришла взять его за горло.
(Мрзинский театрально бросает тиару обратно на стол, так что она со звоном ударяется о дерево. Голос падает до зловещего, интимного шёпота.)
И вот в покои входит он. Нет, не сам Эдуард III — королю некогда, он занят разгромом Шотландии. Входит его верный пес, архиепископ Кентерберийский, а рядом с ним — наш старый знакомый, епископ Бове Пьер Кошон. Тот самый Кошон, законник, до мозга костей преданный новой империи. Они не кричат, они не угрожают Папе костром. Зачем? Они вежливо кладут на стол перед оцепеневшим стариком пергамент. Новую папскую буллу.
Вы понимаете, что было написано в этом документе?
Святой Престол отныне официально признает слияние Англии и Франции в Единую Империю Плантагенетов. Салический закон объявляется… происками дьявола и ересью! Но главное — в финале. Католическая церковь берет на себя обязательство объявлять анафеме и отлучать от церкви любого… любого князя, герцога или короля Европы, который посмеет поднять меч против Эдуарда III!
Иоанн XXII поднимает свои слезящиеся глаза: «Это святотатство… Церковь свободна! Я не подпишу!»
И вот тут Пьер Кошон наклоняется к самому уху Папы и тихо, со змеиной улыбкой шепчет: «Святой Отец… Кардиналы уже ждут в зале конклава. Если ваша рука устала держать перо, мы выберем нового Папу еще до захода солнца. Который будет более… благоразумен. А вы отправитесь на покой. В сырое подземелье».
И старик сломался. Слышите этот шорох? Папа Римский берет печать и ставит свинцовое клеймо под буллой.
Боже мой, вы понимаете, какое колоссальное оружие получил Эдуард?! На семьсот лет раньше реформации католическая церковь в Западной Европе фактически перестала быть независимой. Она превратилась в личную канцелярию, в министерство пропаганды новой Империи Плантагенетов! Отныне каждый приходской священник от Лондона до Бордо, от Эдинбурга до Парижа на воскресной мессе обязан внушать прихожанам: «Эдуард — помазанник Божий. Налоги, которые вы платите в его казну — это ваш долг перед Небом. Война за Империю — это священная война!»
Золото со всей Европы — церковная десятина Германии, Италии, Испании — теперь течет через Авиньон прямиком в карманы Эдуарда III. Казна Монстра лопается от богатства.
(Свет в студии начинает медленно меняться. Пурпур блекнет, уступая место горячему, золотому, песчаному сиянию. Экран за спиной ведущего загорается картой Ближнего Востока и Византии. Мрзинский делает широкий, властный жест рукой.)
Европа объединена. Европа затихла в парализующем страхе. Налоги собраны, гигантская армия сыта и жаждет новых побед. Куда девать эту страшную, бурлящую военную энергию? И вот в 1335 году Эдуард III, стоя на балконе парижского дворца, объявляет баронам: «Христианский мир един. Наш долг — вернуть Гроб Господень. Мы объявляем Великий Крестовый поход!»
Но о каком походе речь? О нет, это не те хаотичные набеги прошлого. Объединенный англо-французский флот — величайшая армада в истории человечества — готовится отплыть из Марселя. Их цель — не просто Палестина. Их цель — Константинополь, слабеющая Византия и Анатолия, где как раз поднимает голову молодая, дерзкая исламская сила — турки-османы султана Орхана. Империя Плантагенетов заносит свой железный кулак над Востоком!
Рыцари поют псалмы, йомены точат стрелы, они уверены, что идут за легкой славой…
Но посмотрите туда! Посмотрите на этот зловещий цифровой хронометр на нашем экране!
(В студии раздается резкий, пугающий, металлический щелчок. На экране загораются огромные цифры: «1336 год». Звук сменяется глухими ударами восточных барабанов-нагар и свистом степного ветра.)
Остался всего один год, господа! Ровно один год! Пока Эдуард III строит свои корабли, в далеком Самарканде, в пыльном селении Ходжа-Ильгар, время неумолимо отсчитывает секунды до рождения того, кто сломает хребет этой европейской гордыне. Рождается Железный Хромец. Тамерлан.
Два мира — объединенный Запад и яростный Восток — начинают свое движение навстречу друг другу. Но об этом — в следующей передаче!

(Эдвард Мрзинский делает театральный, прощальный поклон. Свет в студии гаснет. В темноте звучат финальные удары степных барабанов. На экране ползут титры: Автор цикла — Джахангир Абдуллаев).

Вторая передача вашего грандиозного цикла полностью завершена! Мы выстроили идеальный альтернативно-исторический мостик к глобальному столкновению.