ГУПА

- Как можно было назвать собаку - ГУПА? - Люська варит на веранде гречневую кашку для огромной старой собаки, лежащей на самом проходе. Гупа - восточно-европейская овчарка, её темный с рыжиной чепрак вылинял от времени, поседела морда, стали слезиться глаза, но Гупа держится молодцом, терпеливо сносит, когда Люська чистит ей уши и вычесывает шерсть, и только поднимает верхнюю губу, порыкивая - когда стригут ногти. Гупа лежит, положив морду на вытянутые лапы, наслаждается осенним теплом, и приоткрывает левый глаз - наглая муха марширует по длинному, аристократическому Гупиному носу. Чуткие уши улавливают звуки жизни дачного подмосковного посёлка. Вдалеке свистят электрички, скрипят колеса тачки, на которой сосед возит ворованный навоз с совхозной конюшни, погромыхивают бидоны на телеге, дребезжит звонок старенького велосипеда - все это успокаивает, усыпляет Гупу, - весь этот ручей звуков, состоящий из мелодичного звяканья, постукивания, покрикиванья, голосов с соседних дач, мелодий из транзистора, - это привычно, и мозг отдает сигнал расслабиться, и можно вздремнуть, но так, чтобы не пропустить знакомого звука жигулевского мотора - так звучит Люськин муж Сева, приезжающий на дачу на выходные. Тогда можно вскочить, забыв о том, что задняя лапа тотчас же не просто заноет, но стрельнет сильнейшей болью, и бежать к калитке, взрывая мягкую пыль дорожки, и крутить хвостом, и позволить себе совсем уж неприличное для воспитанной собаки - встав на задние лапы, передние положить Севе на плечи и лизнуть его в подбородок, противный на вкус от одеколона.
Гупа не выносит только одного - когда начинают забивать на зиму ставни. Этот звук разносится по всему поселку, стучат, вгоняя гвозди то вблизи, то вдали, и это наполняет душу Гупы такой чудовищной тоской, что она начинает выть, задирая голову к небу, и этот вой переходит в лающий кашель, и прибегает Люська, и тащит Гупу домой, и прижимает её морду к себе, и целует её в переносицу, и пытается ладонями прикрыть уши - то все тщетно. Успокаивается Гупа только рядом с Люськой и засыпает на сложенном вчетверо одеяле, но все равно подскуливает во сне.
Хозяин Гупы, веселый, добрый, чудесный Сережка, лучший в мире человек, вынянчивший Гупу, приговоренную племенной комиссией к выбраковке, погиб случайно и глупо, застреленный своим другом на охоте. Когда Сережку хоронили, Гупа сбежала из дома и шла позади похоронной процессии, прячась, понимая, что её прогонят, если увидят. Когда забивали гвозди, Гупа не выдержала и завыла, и бросилась к тем, кто хотел отнять у нее Сережку, а потом лежала на его могиле, не трогаясь с места, мокрая от дождя и обезумевшая от горя. Люськин муж Севка, приехавший ставить памятник теще, увидев собаку, стал приходить каждый день. Он не кормил собаку, он курил и говорил с ней, объясняя, что такая вот жизнь, и теперь ей, собаке, тоже надо как-то жить, потому что есть другие люди, которые не заменят хозяина, нет - но они тоже нуждаются в ней, и у них есть сын, и это будет так здорово, если собака будет жить у них. Когда они с Люськой внесли на руках домой обессилевшую собаку, та сделала несколько шагов по дощатому полу и остановилась. Мам, - сказал сын, - это Гупа. Почему? - Люська смотрела на собаку и думала о том, что ее ТАК любить не будет никто. Ну, она же "гупает" - и действительно, пол под ее ногами издавал такой звук "гуп", "гуп" ... Собака посмотрела на Севку, на Люсю и, превозмогая себя, пошла к миске - пить воду.