Селивановы

Семья Селивановых - типичная, "посадская", подмосковная, родившаяся в 20-е годы прошлого века, когда прабабка бежала с Волги от голода с пятью детьми, да так и осела в Больших Вяземах, вышла замуж за "конторского", поселилась в огромном доме, изъятом у кулаков, родила еще и шестого, последыша, и тихо скончалась перед войной, в 1940 году. Война забрала троих Селивановых, вернула одного, контуженным, совсем потерявшим рассудок, но тихим. Гришенька резал деревянные игрушки, сестры раскрашивали их и продавали на местном базаре. Самая старшая, Екатерина, в начале войны сошлась с райкомовцем, имевшим броню, и получила сладкое место в магазине при воинской части. Она-то, Екатерина, и понесет дальше семью на своих плечах, она-то и обует, и оденет, и накормит. Райкомовский начальник сопьется, и Екатерина, поразмыслив, выйдет замуж за редкую птицу - за повара при посольстве, невесть откуда взявшегося в их глуши да и укатит с ним в далекий, кофейного цвета Йемен. Вернется оттуда вдовой с двумя детьми, да еще и с изуродованной болезнью челюстью, но не сдастся, а опять возглавит семью и поведет её - дальше. К тем годам рассыплется старый дом, а советская власть подтолкнет его, и даст жильцам по клетушке в бетонных коробках - кому в Селятино, кому в Апрелевке, а кому в Алабино. Гришенька, которого возьмет к себе средняя сестра, Ирина, умрет "от сердца" в Голицынской больнице, освободив комнату, в которую тут же Ирина дочь приведет мужа. Младшая, Наталья, так и не выйдет замуж, и станет для семьи Селивановых врачом, сиделкой и главной жалельщицей. Основой жизни всех Селивановых был, есть и будет труд. Самым стыдным будет считаться слово "белоручка" или "лодырь", а Селивановы, объединенные Екатериной, будут работать на земле, как и неведомые им предки, оставшиеся тенями на мутной, ломкой фотокарточке. Всеми правдами и неправдами будут они добиваться клочков земли, годных для огорода, и выходить всей семьей на майские - сажать картошку. Картошка в семье будет цениться дороже хлеба, и по октябрю, просушенная, будет отправляться в сухой погреб. Заготовки в семье Селивановых - обряд, таинство, фетиш. Банки маринованных огурцов, помидоров, квашеной капусты, кабачковой икры, тушенки - все это будет распределяться справедливо по семье, раздариваться соседям и даваться на взятку. Неимоверное количество варенья, которое, после засахаривания, отправится в брагу, будут варить сестры совместно. Самогон в мантышнице, тайно, по ночам, при открытой в морозную апрелевскую ночь форточке будет гнать сама Екатерина, и в 90-е, канистры селивановского самогона с болтающимися внутри апельсиновыми корками и листочками лаврушки побегут на продажу, укрепляя могущество семьи. В те же 90-е, хорошо поднимется невестка Екатерины, Лида, организует кооператив, который получит надежную крышу от Екатерининого сына Коли, муж Лиды. Прикупят брошенный магазинчик, начнут торговать барахлом, потом и стройматериалами, и работа найдется для всей семьи, и племянникам, и невесткам, и зятьям. То время Селивановы будут вспоминать с тоской - поднялись, и хорошо поднялись! И обставили квартиры, и закрыли окна дорогим турецким тюлем с золотым шитьем, и оделись в дубленки да в мягкие кожаные куртки, да техникой японской набили квартиры и даже стали разъезжать на американских машинах, с трудом разворачивающихся у пятиэтажек. И полетели отдыхать в заморские страны, и покрылись загаром, и задрали нос. Только ели все тоже, как и обычно - картошку, да маринованные огурцы, да вечные "ёжики", томленые на сковороде, и пить предпочитали Екатеринин самогон, хотя и баловали глаз красивыми бутылками. Так бы и жили, и вели бы дела в согласии, да вот, пришла в начале нового века новая власть и начала прижимать хвосты, подгребая под себя весь этот мелочной бизнес. Сначала отобрали магазинчик, потом поперли из органов Колю, потом и участочки, на которых росла картошечка, отобрали, и пошли застраивать и Одинцово, и Голицыно, Екатеринин внук, на которого возлагали надежды по семейному бизнесу, вдруг подался в актеры, связался с какими-то нищебродами, стал деньги у бабки таскать, обижать мать, а потом женился на пьющей-курящей да и исчез вовсе. И стала рассыпаться Селивановская семья, и уменьшилась до средней сестры и Лиды с Колей, и все стало ненужным, и износились дубленки, и ржавеют американские машины, а технический прогресс сделал ненужной японскую технику. Так и живут они - на скромную пенсию, смотрят с утра до ночи телевизор и радуются, что все-то у них в жизни было, а что будет дальше - то пусть дети да внуки заботятся. А собираются все так же, в июле, на могилку Екатерины, да красят оградку в серебряный цвет, да пьют самогоночку, закусывая колбаской, да вспоминают советскую власть добрым словом.