Часть 6. Родители Никиты Сергеевича Хрущева

Названия по ремеслу обычное дело для Курской губернии и Черноземья вообще. Сёла назывались по главному занятию жителей: Гончарка, Бондарка, Дегтярка, Колесниково и так далее.
Хомутовка «селение, где делают хомуты». Шорный промысел изготовление хомутов, уздечек, шлей, сёдел был в Курской губернии массовым и повсеместным. Этнографические описания второй половины XIX века прямо фиксируют производство хомутин (кожаных подушек для хомутов) как отдельную отрасль шорного дела, причём с активным участием женщин они «тачали» хомутины, то есть зашивали в кожу соломенную основу, обмотанную мочалом. В современном Ивнянском районе на берегу реки Псёл стоит село Хомутцы там занимались тем же самым. А деревянную основу клещи (клещевины) хомута затягивающиеся под шеей лошади при запряжке и супонь узкий сыромятный ремень, который используется в конской упряжи для стягивания и скрепления хомута делали отдельно.

Для земледельческого края спрос на упряжь был постоянным и массовым. Село, заточеное на изготовлении хомутов, естественным образом получало название по промыслу без всяких Биронов и без всякого помещика Хомутова.

Если Хомутовка село шорников, то картина складывается: Хрущёвы жили в Хомутовке, где шорное ремесло было профильным промыслом то навыки шорного дела, передаваемое от отца к сыну и Хрущёвы им владели. Сергей Никанорович Хрущёв, отец Никиты Сергеевича, переехал в Юзовке, где устроился штатным шорником не потому, что случайно выбрал ремесло, а потому что это было его наследственное умение, полученное от предков из Хомутовки. Название села, промысел и биография семьи Хрущёвых связаны в одну цепочку, эта связь куда лучше документирована, чем легенда о заблудившемся Бироне.

Топонимику Хомутовского района составила Миронова там перечислены промысловые названия: Дегтярка (гнали дёготь), Мельничище (мельницы), Сальное (производство сала для свечей), Таборище (место стоянки/торговли). Ни одно из них не объясняется легендой или фамилией владельца все от ремесла. Дровяновку село, где делали дровни и возили их на ярмарки. Название прямо от изделия, которое производили. Дровни простейшие крестьянские сани без кузова и спинки, грузовой транспорт зимы. Спрос на них был массовый и постоянный без дровней зимой ни дров привезти, ни сена, ни леса. Село, специализирующееся на их изготовлении, естественно получало название по продукту. Все эти названия от ремесла, не от владельца и не от поэтической легенды. И в этом ряду Хомутовка стоит ровно там же, где Дегтярка и Дровяновка никаких исключений, никакой особой истории с заблудившимся Бироном.

В этой картине Сергей Хрущёв, подрабатывавший шорником в Юзовке, не случайность, а наследник семейного ремесла, которое шло ещё из Хомутовки, где Хрущёвы жили до Биронов, как государственные крестьяне, занимавшиеся предположительно тем самым делом, которое и дало селу имя.

Прямых документов об артели шорников из Хомутовки с именами её участников пока не найдено. Но косвенных свидетельств, которые складываются в цельную картину, более чем достаточно.

Шорники как тип профессиональной артели
В исследовании отходничества прямо сказано: отходники «нередко отправлялись на промыслы семейными артелями из нескольких человек, обычно братьев или отцов со взрослыми детьми». Артели эти были узкопрофессиональными, представлявшими одну отдельную «профессию» или вид деятельности, как, например, «каталы», валявшие валенки, шорники, шившие шубы или офени». То есть шорная артель не выдумка, а одна из стандартных форм отходнической артели, наряду с валенщиками и шубниками.

Артели Дмитриевского уезда документированы
Диссертация Сарыкова по Курской губернии описывает артельное отходничество именно в Дмитриевском уезде том самом, где расположены Хомутовка и Калиновка: «Здешние отхожие плотники, пильщики и каменщики, составляющие главный контингент всех внеземледельческих промышленников в уездах (около 15% общего количества), в большинстве случаев ходили работать самостоятельными артелями. Артели устраивались обыкновенно по 12–18 человек».
«В Дмитриевском уезде, из общего количества каменщиков, около 40% уходили на заработки такими самостоятельными товариществами; из общего числа плотников и пильщиков братскими артелями ходило несколько меньше народа, около 30%».

Это «братские артели» равноправные товарищества без «старшего» или заведующего, где заработки делились поровну по квалификации. Рядчикам-посредникам платили меньше, и крестьяне предпочитали объединяться, чтобы не зависеть от перекупщика. И всё это в Дмитриевском уезде, где жили Хрущёвы.

Курские отходники в Юзовке массовое явление
Исследование села Фентисово Щигровского уезда (соседнего с Дмитриевским) прямо фиксирует: «Самой распространенной профессией отходника был плотник, большинство отходников работали в крупных промышленных центрах: Харьков, Екатеринослав, Юзовка». По Рыльскому уезду (тоже соседнему): «Отходники Курской губернии двигались в южном и юго-восточном направлениях… искали работу в… Екатеринославской… губерниях».

«Книга памяти шахтёров Донбасса» по Юзовке пестрит записями: «Курской губ. Дмитриевского у. Бычковской вол.», «Курской губ.», «Курской губ. Рыльского у.», «Курской губ. Щигровского у.» — крестьяне из Курской губернии, включая Дмитриевский уезд, работали и гибли на шахтах Юзовки. Это массовое явление, а не единичные случаи. Точно также отец Леонида Ильича Брежнева оказался в поселке Каменском Екатеринославской губернии.

Сергей Хрущёв шорник, отходник, артельщик
Теперь главное. Источник, ссылающийся на публикацию Н. Селищева в «Русском вестнике» (2010, № 7–11), прямо пишет: «После развала Советского Союза стало известно, что Никита Сергеевич родился в семье шорника, изготавливавшего для продажи хомуты, вожжи, подпруги и супони из сыромятной кожи. Все эти изделия пользовались большим спросом на Донбассе. Их применяли при транспортировке угля и породы как в шахте, так и на поверхности. Будучи подростком, Никита доставлял готовые приспособления заказчикам».

Журнал «Историк» добавляет: «Его отец Сергей Никанорович часто уезжал на заработки, а затем решил перевезти семью в Юзовку». «Часто уезжал на заработки» это и есть определение отходника. Сергей Никанорович сначала отходил в Юзовку сезонно, а потом перевёз семью туда насовсем в 1908 году.

Почему именно шорная артель?
Шорное дело в Елецком уезде (соседняя Орловская губерния, схожий уклад) описано подробно: шорники работали семейными бригадами, дети начинали с 7 лет, одинокие мастера брали мальчиков из других семей и обучали их. Навык передавался от отца к сыну. Производство было партийным: «сначала заготавливался материал для целой партии, потом выделывались вещи вчерне, и когда они были готовы, то все сразу подвергались отделке, причём в большинстве случаев в работе принимали участие несколько лиц». Это описание фактически артельного труда внутри семьи-общины.

Продукция шорников хомуты, вожжи, подпруги, супони была идеальным товаром для Донбасса. Конная откатка угля в шахтах, гужевой транспорт на поверхности, упряжь для лошадей, возивших породу всё это требовало кожаной сбруи в огромных количествах. Спрос был гарантированным, рынок растущим, а шорник с навыками из Хомутовки села, названного по этому самому промыслу был готовым специалистом.

Конкретной артели шорников из Хомутовки с поимённым составом в открытых источниках нет. Но всё говорит за то, что Сергей Никанорович ходил в Юзовку не один, а в составе сезонной шорной артели вместе с другими мастерами из Хомутовки и окрестных сёл, где шорничество было наследственным семейным ремеслом. После нескольких сезонов отходничества он перевёз семью в Юзовку насовсем.
Сергей Хрущев не лузер как его рисуют, а самодостаточный для своего социального слоя человек и ему не нужно было рекомендательное письмо переезд был обоснован предыдущими годами. Возможно, он был слишком миролюбив. Этот портрет сильно расходится с официальной советской биографией, но он ближе к реальности.

Официальный миф и реальность
Советская версия: бедный крестьянин Сергей Хрущёв «надорвался на тощей земле», поехал в Юзовку от отчаяния, стал шахтёром, заболел туберкулёзом. Типичный пролетарий из бедноты.
Реальность, которая всплыла после 1991 года: Сергей Никанорович шорник, ремесленник с наследственным навыком, человек со специальностью и товаром, который был гарантированно востребован на Донбассе. Хомуты, вожжи, подпруги, супони из сыромятной кожи всё это применялось при конной откатке угля и гужевом транспорте на поверхности. Это не подсобник чернорабочий, а специалист со своим ремеслом.

Переезд был не бегством, а логичным шагом
Сергей Никанорович «часто уезжал на заработки» это зафиксировано в журнале «Историк». Значит, он ездил в Юзовку сезонно, на зимний промысел, год за годом. К 1908 году он уже знал Юзовку, знал шахты, знал, где и кому нужна его продукция, знал людей. Ему не нужно было рекомендательное письмо его рекомендацией были годы работы и репутация мастера.
Переезд семьи в 1908 году не жест отчаяния, а решение человека, который уже несколько сезонов проработал в Юзовке, увидел, что спрос на его ремесло там постоянный и растущий, и решил закрепиться на месте.
«Подкаблучник» или просто мирный человек
Жена Сергея, Ксения Ивановна, охарактеризовала его словом «подкаблучник». Советские биографы и мемуаристы подают это как слабость. Но давайте посмотрим, кто говорит.
Ксения Ивановна «большая, суровая и волевая». В Юзовке она стирала бельё, тянула хозяйство, поднимала детей. Женщина жёсткая, решительная, из тех, кто не пасует. На её фоне почти любой мужчина показался бы мягким.

Но «миролюбие» Сергея не слабость, а стратегия выживания. Юзовка начала XX века место жестокое: пьяные драки стенка на стенку, бандитизм, антисанитария. В этой среде мирный человек, который не пьёт, не дерётся, спокойно работает своим ремеслом и не лезет в конфликты, не слабак, а человек с другой моделью поведения. Он выживает не силой, а мастерством.

Еще одна легенда из книги Таубмана «Сергей мечтал накопить денег, вернуться в деревню и купить лошадь чтобы выращивать достаточно картошки и капусты на прокорм». Совершенно дилетантский надуманный вывод.Лошадь в сельской местности у безземельного крестьянина помощница в обработке огорода, на ней можно перевести урожай, сено дрова. С ней можно наниматься на постоянную перевозку, как крестьяне села Крупец, которые возили муку с мельницы купца Соломатина к вагонам железной дороги, уходить в извоз.

Сын пошёл другим путём
И вот тут интересный момент. Никита не унаследовал отцовскую миролюбивость или, может быть, унаследовал, но быстро понял, что в Юзовке она не работает. Он стал весёлым, говорливым, предприимчивым «заряжен на позитив» рубаха-парень, как пишет Life.ru. Его любили товарищи: «шахтёры считали, что я хорошо говорю, и просили меня выступать от имени всех перед хозяином». Он купил велосипед, гармошку, фотоаппарат, часы символы перехода на следующую ступень. Он даже собрал себе подобие мотоцикла из велосипеда и моторчика.

Никита не продолжение отца. Он реакция на отца. Сергей тихо делал хомуты; Никита громко говорил речи. Сергей мечтал вернуться в деревню; Никита уехал в Харьков, потом в Киев, потом в Москву. Сергей был миролюбив; Никита пробивался напором и обаянием.
Получается, что в Юзовке сходятся две модели: отец мастер-ремесленник, тихий, со своим наследственным делом, и сын, которому тесно в рамках этого дела видит другой путь. И оба не лузеры, каждый по-своему. Деньги, которые должны были пойти на лошадь на возвращение в деревню, на мечту отца — уходили на совсем другое. Потом издевательское в воспоминаниях «Хотел купить лошадь, да так и не сумел».
Лошадь против мотоцикла
Мечта Сергея Никаноровича: накопить, купить лошадь, вернуться в Калиновку, поднять хозяйство. Лошадь, это инструмент, средство производства для крестьянина. Кормилица. Возврат к корням. Никита покупает велосипед. Потом приделывает к нему моторчик получает самодельный мотоцикл. Мотоцикл не лошадь. Это средство не «вернуться в деревню», это «уехать из деревни ещё дальше».
И вся цепочка покупок работает в ту же сторону:
Велосипед мобильность, скорость, независимость от лошади;
Фотоаппарат современность, техника;
Часы точное время, индустриальный ритм, не крестьянский «по солнцу»;
Гармошка не молитва и не труд, а развлечение, публичность, компания.
Каждая покупка шаг от мира отца, к миру города и завода. Каждый потраченный рубль, это рубль, который не лёг в копилку на лошадь.
Отец копил, сын тратил
Сергей Никанорович, судя по всему, был человеком, который умел откладывать. Шорник с востребованным ремеслом, работающий сезонно, не пьющий, не драчливый он должен был копить. Это и было условием мечты: накопить на лошадь. Но в семье появился подросток, который зарабатывал сам возил отцовские хомуты на шахты, продавал, получал деньги. И эти деньги он тратил не на накопление, а на то, что его притягивало: велосипед, гармошку, фотоплёнку, детали для моторчика. Он не был разгильдяем он был увлечённым, любознательным, технически одарённым. Но направление его интереса было прямо противоположным отцовскому.
Отец смотрел назад в деревню, в землю, в лошадь. Сын смотрел вперёд на технику, на город, он жил с другой скоростью.

Роковой момент
Самодельный мотоцикл последний гвоздь в гроб отцовской мечты. Не потому, что мотоцикл что-то решил сам по себе, а потому что он материальное доказательство: сын выбрал не землю и лошадь, а машину и скорость. Выбрал не возвращение, а движение дальше. И деньги семьи — которые копились на лошадь были потрачены на этот выбор. Сергей Никанорович, вероятно, не сопротивлялся. Он был миролюбив. Он мог вздохнуть и уступить. Как уступал жене, как уступал обстоятельствам. Его мечта тихо умерла не от катастрофы, а от того, что сын увлёкся другим миром.

А потом началась Первая мировая, революция, Гражданская и возвращаться стало некуда и незачем. Но даже без войны лошадь, скорее всего, так бы и не была куплена. Потому что сын уже выбрал мотоцикл. Это косвенно объясняет неприязнь Никиты к отцу-ни разу не побывал на кладбище. Остается вопрос почему не было фотографий родителей в 30-х годах в Москве проблем с этим не было, и у Никиты был фотоаппарат.

Родители жили в Москве оба
Из воспоминаний внучки Рады и публикаций о семье Хрущёвых: в 1934 году, когда Хрущёвы переехали в знаменитый Дом на набережной, к ним переехали оба родителя Сергей Никанорович и Ксения Ивановна. Сергей Никанорович, несмотря на преклонный возраст, носил внучку на 11-й этаж, когда ломался лифт, ездил в распределитель, таскал мешки с картошкой. Ксения Ивановна садилась у подъезда на табуретку «как на завалинке в Калиновке» и рассказывала прохожим: «Мой сын царь».

Отец умер в 1938 году в Москве, через четыре года после переезда.
Фотографии: матери есть, отца нет.

В иллюстрациях к книге Таубмана есть фотография Ксении Ивановновны, фото начала XX века. В архивах (РГАСПИ) есть фото Ксении Ивановны с внуком Серёжей, 1940–1941 годы.
А фотографий Сергея Никаноровича ни одной. Ни в архивах, ни в книгах, ни в семейных альбомах, опубликованных сыном. Человек прожил четыре года в Доме на набережной престижнейшем доме советской номенклатуры, где фотография была обычным делом. Его жена сфотографирована. Его сын на каждом шагу. А отец нет.

Почему?
Российская газета пишет прямо: «Про отца Хрущева известно крайне мало. Говорят, Никита Сергеевич сам всячески не допускал распространения сведений о своей семье».
Это не случайность и не потеря архивов. Это целенаправленное сокрытие. И если связать это с тем, что мы восстановили выше, вырисовывается психологическая картина, которая объясняет и отсутствие фотографий, и непосещение могилы. Назовем это логика избегания.

Логика избегания
Никита рос в семье, где отец был мастером тихим, миролюбивым, с наследственным ремеслом и чёткой мечтой: накопить, купить лошадь, вернуться к земле. Сын эту мечту разрушил не от злости, а от увлечённости: велосипед, гармошка, фотоаппарат, самодельный мотоцикл. Деньги, которые шли в копилку на лошадь, ушли на технику. Лошадь так и не купили. Отец не скандалил. Он был миролюбив «слабым», как его называла жена. Он уступил. Но именно это тихая уступка могло быть невыносимым для сына гораздо хуже, чем если бы отец ударил по столу кулаком. Кулаку можно противостоять. Тихому смирению нельзя. Вина, которую невозможно выразить гневом, уходит внутрь. По Толстому «Непротивление злу насилием».
И тогда включаются механизмы избегания:
Не фотографировать не фиксировать образ того, перед кем виноват
Не посещать могилу не приближаться к источнику боли
Не распространять сведения не давать повода для вопросов, на которые нет честного ответа.

Уильям Таубман заметил нечто похожее: он предположил, что внук Сергей (названный в честь деда) «унаследовал характер своего деда» то есть ту же вдумчивость, ту же спокойную основательность. Внук вернул деду имя. Сын стёр. Это в роду Хрущевых через поколение. Одни протестуют, следующее поколение смиряется. Так через поколение они бегали от помещика. Дед Никанор, неизвестно за какие проступки выгнал Сергея отца Никиты без надела. Скорее всего за женитьбу против его воли, а Сергей во всем потворствовал Никите.
 
Мать другая история
С матерью всё иначе. Ксения Ивановна сильная, властная, «суровая на вид». Она не уступала — она требовала. С ней можно было спорить, злиться, бороться и это не вызывало вины. Поэтому фотографии матери сохранились, её присутствие в жизни Никиты Сергеевича зафиксировано, её образ в архивах и книгах. Отец был слишком миролюбив, чтобы настаивать на своём. И слишком тихим, чтобы его образ остался.

Мать сфотографирована минимум трижды: портрет до революции, снимок 1930-х, снимок с внуком 1940–1941. Фото хранятся в государственном архиве, публикуются в книгах и журналах. Отец ни одного кадра. Хотя жил в том же доме, в той же квартире, в те же годы.
Это не случайность. Это выбор.

Ксения аналог Нины Петровны, а отец никто. Параллель точная и жёсткая. Две женщины один типаж! Нина Петровна о Ксении Ивановне: «Мать его была женщина с сильной волей, женщина-боец. Отважная, никого не боялась. Отец — тот гораздо мягче, добрее, а вот она никому не давала спуску. Он мягкий и слабый, а она держала его под каблуком».

О Нине Петровне почти то же, но из других уст: «От неё исходила реальная власть в семье несмотря на то, что фактическим главой семьи был Никита Сергеевич». Сын Сергей вспоминал: «Мама воспитывала детей в строгости». Охрана звала её «Коробочка» за прижимистость и требовательность. Дети «не страшились отца, но трепетали перед ней».

Зять Аджубей о правилах Нины Петровны в доме: «Не задавай ненужных вопросов! Не суй нос в разговоры, которые тебя не касаются!» Дочь Рада: мать «считала заботу о семье своим партийным долгом и ввела в семье партийные порядки».

Никита вырос в доме, где отец был тихим, мягким, уступчивым и функционально невидимым. Мать решала, мать заставляла, мать направляла. И когда пришло время строить собственную семью он воспроизвёл ту же модель. Нина Петровна, это Ксения Ивановна, только с образованием и партийным билетом.
А отец — никто
Сергей Никанорович нет фотографий, нет могилы, нет упоминаний. В 1938 году он умер в Москве, в квартире сына, в Доме на набережной. Никита не посетил его могилу. Ни разу.
А Ксению Ивановну посещал. Сам нёс гроб. Неоднократно приезжал на могилу в Киев.
Получается: сильная мать во главе угла. Слабый отец на задворках. Никита обесценил отца ещё при жизни, когда потратил деньги на мотоцикл вместо лошади. И продолжил обесценивать после смерти стерев его образ. Никита рос с чувством, что отец не образец. Отец, это не образ для подражания. Миролюбивый мастер, который копил на лошадь и уступал жене для амбициозного подростка это не норма, а антипример. Никита выбрал другое: громко говорить, покупать технику, рваться вперёд. Но парадокс в том, что от модели он не убежал он её пересоздал.

Жена Нина Петровна, которая держит дом в ежовых рукавицах, это та же Ксения Ивановна. Дети, которые трепещут перед матерью, а не перед отцом, это тот же дом в Юзовке. Никита стал главой государства, но в собственной семье занял место отца: при сильной женщине рядом. Разница только в том, что отец не мог компенсировать слабость нигде ни в доме, ни вне его. А Никита компенсировал вне дома.  Просто про отца, сына и про то, как тяжело бывает смотреть на того, перед кем чувствуешь вину.

Родители жили в Москве оба
Из воспоминаний внучки Рады и публикаций о семье Хрущёвых: в 1934 году, когда Хрущёвы переехали в знаменитый Дом на набережной, к ним переехали оба родителя Сергей Никанорович и Ксения Ивановна: « Сергей Никанорович, несмотря на преклонный возраст, носил внучку на 11-й этаж, когда ломался лифт, ездил в распределитель, таскал мешки с картошкой. Ксения Ивановна садилась у подъезда на табуретку «как на завалинке в Калиновке» и рассказывала прохожим: «Мой сын царь». Отец умер в 1938 году в Москве, через четыре года после переезда.  Фотографии: матери есть, отца нет.

 
Ксения Ивановна Худякова-Хрущёва.
А Худяковы в своём происхождении совсем не безгрешны перед новой властью «рабочих и крестьян», которую наячивали народу русскому сын Худяковой и его сожительница Кухарчук. Худяковы древний дворянский и служивый род из татар и любителей вольной жизни, перешедших на службу царям московским из Темниковского, Касимовского царств, от Мамаев-Глинских, Еголтаевой и Курской тьмы. Остатков Золотой орды. Имя Худяк было распространено в XV–XVI веках. В исторических документах фамилия упоминается с XVI века именно тогда предки Ксении Ивановны и Никиты Сергеевича оказались на вольных землях Комарицкой волости. Служилые татары активно участвовали в походах Ивана Грозного на литовские владения и в отвоевании Комарицкой волости есть их заслуга. А их за заслуги селили на пограничье.

Родоначальником считается служилый татарин Худяк Килдишев. В документах упоминаются его потомки: В 1629 году среди темниковских мурз, имевших крепостных крестьян, отмечены Сыряш и Семеняш Худяковы. В 1675 году упоминается мурза Айдар Уразов сын Худяков. В первой половине XVIII века представители рода проживали в деревне Тархан Ценского стана Шацкого уезда.  Известны Дашка Худяков темниковский татарин, участник Первого ополчения под Москвой. Он считается родоначальником фамилии Дашкиных.

В 1562 году начался знаменитый Полоцкий поход Ивана Грозного. Многочисленное войско, оснащённое тяжёлой артиллерией, шло к Полоцку. Это был уже не просто набег, а серьёзно спланированная крупная военная операция. Полками командовал цвет русской аристократии. Первым воеводой Большого полка был брат царя Владимир Андреевич Старицкий, первыми воеводами других полков были: бывший казанский царь Симеон Касаевич, царевичи Бекбулат, Ибак и Кайбула. В войске были равномерно распределены по полкам около 5,5 тысяч татар казанских, касимовских, темниковских, кадомских, мордвы, новокрещен, ногайцев.

С польской стороны на помощь осаждённому Полоцку шёл виленский и троцкий воевода Радзивилл. Он смог собрать небольшое войско всего 3 тысячи человек и 20 пушек. Чтобы отразить нападение на осаждавшие город войска, против Радзивилла была направлена трёх полковая рать во главе с царевичем Ибаком. Она состояла из ногайцев, касимовских татар, «всех мещерских людей», «казанских, свияжских, чебокскарских людей», новокрещен, «муромских и нижегородских людей», а также из выборных детей боярских, одоевцев и перемышлян. После нескольких незначительных стычек с этим войском Радзивилл отошёл от Полоцка. Вскоре и сам Полоцк был взят.

Ещё долгое время на западной границе стояли русские войска, из-за опасений ответных нападений на Полоцк. В 1563 году на Великих Луках стояла трёх полковая рать царевича Ибака, причём вторым воеводой у него был боярин князь И. Мстиславский. А в 1565 году в этом же городе стояла более крупная пяти полковая рать касимовского царя Шаха-Али, там же с ним были полковыми воеводами царь Симеон Касаевич, царевичи Ибак и Кайбула, бояре И. Бельский, Д. Юрьев, И. Шереметев и другие. Здесь же вместе с остальными войсками находились казанские, касимовские, темниковские и кадомские татары.

Появление фамилии Худяковы в селе Калиновка мы разгадали, возможно в то время и дети боярские Хрущевы осели на новых территориях.

Мать сфотографирована минимум трижды: портрет до революции, снимок 1930-х, снимок с внуком 1940–1941. Фото хранятся в государственном архиве, публикуются в книгах и журналах. Отец ни одного кадра. Хотя жил в том же доме, в той же квартире, в те же годы.
Это не случайность. Это выбор. Отец никто. Параллель точная и жёсткая. Две женщины один типаж! Нина Петровна о Ксении Ивановне: «Мать его была женщина с сильной волей, женщина-боец. Отважная, никого не боялась. Отец тот гораздо мягче, добрее, а вот она никому не давала спуску. Он мягкий и слабый, труженик безотказный, а она держала его под каблуком».

Нина Петровна аналог Ксении Ивановны. О Нине Петровне почти то же, но из других уст: «От неё исходила реальная власть в семье несмотря на то, что фактическим главой семьи был Никита Сергеевич». Сын Сергей вспоминал: «Мама воспитывала детей в строгости». Охрана звала её «Коробочка» за прижимистость и требовательность. Дети «не страшились отца, но трепетали перед ней». Зять Аджубей о правилах Нины Петровны в доме: «Не задавай ненужных вопросов! Не суй нос в разговоры, которые тебя не касаются!» Дочь Рада: мать «считала заботу о семье своим партийным долгом и ввела в семье партийные порядки».

 
Ксения Ивановна Худякова=Хрущева с внуком Сергеем.

Никита вырос в доме, где отец был тихим, мягким, уступчивым и функционально невидимым. Мать решала, мать заставляла, мать направляла. И когда пришло время строить собственную семью он воспроизвёл ту же модель. Нина Петровна, это Ксения Ивановна, только с образованием и партийным билетом.

Сергей Никанорович нет фотографий, нет могилы, нет упоминаний. В 1938 году он умер в Москве, в квартире сына, в Доме на набережной. Никита не посетил его могилу. Ни разу.
А Ксению Ивановну посещал. Сам нёс гроб. Неоднократно приезжал на могилу в Киев.
Получается: сильная мать во главе угла. Слабый отец на задворках. Никита обесценил отца ещё при жизни, когда потратил деньги на мотоцикл вместо лошади. И продолжил обесценивать после смерти стерев его образ.

Никита рос с чувством, что отец не образец. Отец, это не образ для подражания. Миролюбивый мастер, который копил на лошадь и уступал жене для амбициозного подростка это не норма, а антипример. Никита выбрал другое: громко говорить, покупать технику, рваться вперёд.
Но парадокс в том, что от модели он не убежал он её пересоздал. Жена Нина Петровна, которая держит дом в ежовых рукавицах, это та же Ксения Ивановна. Дети, которые трепещут перед матерью, а не перед отцом, это тот же дом в Юзовке. Никита стал главой государства, но в собственной семье занял место отца: при сильной женщине рядом. Разница только в том, что отец не мог компенсировать слабость нигде ни в доме, ни вне его. А Никита компенсировал вне дома.

Вот так просто по бытовому, без лозунгов про незаметного отца, знаменитого сына и про то, как тяжело бывает смотреть на того, перед кем чувствуешь вину.
 
Нина Петровна Кухарчук.

Слухи об украинстве Никиты шли от жены его Нины Петровны Кухарчук, которая в преклонном возрасте утверждала, что они оба выходцы из польской Холмщины, а не с Украины. А Нина Петровна Кухарчук во девичестве была дама «с характером» и она не допускала мысли, что Никита из «поганых москалей».

Нина Петровна Хрущёва урождённая Кухарчук, уже будучи в преклонном возрасте, в частных беседах или в своих записях, в так называемом «Вдовьем дневнике» высказывала мнение о том, что она и её муж, Никита Хрущёв, имеют корни в польской Холмщине, а не на Украине.

Нина Петровна действительно родилась в 1900 году в селе Василев на Холмщине, которое в то время входило в состав Российской империи. Нина Кухарчук училась в гимназии в молодости и знала правила этикета. Когда в 1959 году Никита Хрущёв вместе с супругой отправился с визитом в США и встречался с президентом Дуайтом Эйзенхауэром и его женой Мейми, Нина Хрущева поразила элиту США и зарубежных журналистов умением свободно вести беседу на английском языке, знанием экономики и светскими манерами. Рокфеллер беседовал с ней по-английски и заявил, что она хорошо разбирается в экономике.

Официальная версия. Нина родилась в 1900 году. Детские годы прошли в Польше, в бедном селе Василев на Холмщине Люблинского воеводства, которое относилось тогда к Российской империи. Она была в семье средней – всего в семье воспитывалось 5 детей. Родители были крестьянами, жили очень бедно.

Женщины нанимались на работу к помещику сажать и собирать свеклу, а мужчины заготавливали сено. Дети помогали родителям. Обычная жизнь сельской семьи. И есть подозрение, что все легенды про Ксению Ивановну и ее связь с Гасвицким относятся к матери Нины Петровны.

Нина с самых ранних лет знала, что такое тяжелый труд она каждый год по её воспоминаниям: дети все лето собирала крапиву, крошили эту крапиву на корм свиньям, которых выращивали. Маленькой девочке было неудобно орудовать этим ножом,  и она порезала руку. Но этот тяжкий труд долго не продлился. Нина, в отличии от Никиты, окончила в церковноприходской школе три класса. Сельский учитель убедил родителей способной девочки продолжать ее образование, и она в возрасте около десяти лет переехала к родственникам в Люблин, где поступила в местную гимназию, для чего надо было выдержать вступительный экзамен. Во время Первой мировой войны жила в Холме и на основании гимназического аттестата «С отличием» поступила на казённый счёт в Холмское Мариинское женское училище. В биографии Нины Кухарчук ею лично, или «исследователями» записана заведомая ложь, о том что:»Холмское училище было для детей чиновников и священников и, что за нее хлопотал Киевский епископ Евлогий». Хлопоты епископа Елогия опровергать не буду, а про училище расскажу.

Весной 1858 года в Петербурге открылось Мариинское женское училище, ставшее вскоре первой всесословной женской гимназией в России. В училище Нина выучила русский, польский и французский языки. Здесь мы подходим к мифу «о бедной крестьянской» семье. Дело в том, что Указ императора предусматривал, что все предметы, которые изучают воспитанницы училища, делятся на два типа обязательные и необязательные. Первыми считались закон Божий, отечественный язык, история, география, естествознание, арифметика, пение, чистописание, рисование и рукоделие.

Ко вторым были отнесены французский и немецкий языки, «а равно музыка и танцование». Причем за эти необязательные предметы устанавливалась отдельная плата, и весьма серьезная. Так, за иностранные языки нужно было доплачивать по пять рублей в год, а музыка и танцы стоили еще дороже по рублю за каждый урок! И это при том, что полная годовая плата за обучение в училище указом определялась в двадцать пять рублей серебром. Согласитесь, сумма по тем временам не малая. Тридцать рублей серебром составляли обычный месячный бюджет холостого рабочего-мужчины в Киеве. На Гуте, стеклоделательном заводе, её отец мог заработать 16 рублей в месяц круглосуточно поддерживая огонь в стекло нагревательной печи. Здесь нам повстречалась еще одна легенда про «сельскую свинарку» Нину, которая с 7-8 лет училась три года в церковноприходской школе, три года в гимназии и семь лет в Мариинском училище. По окончанию училища Нина вступила в ВКП (б) в начале 1920 года и тем же летом поехала на фронт с армией Тухачевского в Польшу по мобилизации коммунистов. Девочке в то время было 20 лет.

Там она должна была агитировать за советскую власть, разъезжая по селам. Благодаря знанию местного языка, ей поручили пост руководителя отдела по работе с женщинами ЦК Компартии Западной Украины. В Москве она прошла полугодовые курсы при университете им. Свердлова, но на Западную Украину, она попасть не смогла, к тому времени «красный Бонапарт Тухачевский» с треском проиграл войну Пилсудскому, и приехала на Донбасс преподавать с 1922 года политэкономию в Юзовской окружной партшколе. Право преподавать Нина Кухарчук получила в Москве в Академии имени Крупской на отделении политической экономии.

Никита Хрущев познакомился с Ниной во время совместной работы, они понравились друг другу и в 1924 году стали жить в месте без оформления отношений. Брак зарегистрировали после отправки Хрущёва на пенсию в 1965 году. У Нины и Никиты Хрущевых было три дочери и сын. Первая девочка, Надежда, умерла во младенчестве потом родились Елена и Рада, сын Сергей. В семье росла дочь Леонида Ольга. Когда Хрущев стал первым секретарем ЦК КП Украины, вся большая семья стала жить в Киеве.

По свидетельству ряда домочадцев и многих очевидцев, с самого начала супружеской жизни Нина Петровна, отличавшаяся очень сильным и властным характером, стала лепить из Никиты Сергеевича украинца. Именно тогда, в середине 1920-х годов, он стал всё чаще и чаще ходить в украинской вышиванке, которую любил носить до конца своих дней, частенько употреблять украинские слова, пословицы и поговорки, петь украинские песни, употреблять горилку с салом и т.д. Не изменил он этим традициям и в Москве, куда первый раз приехал в 1929 году, став студентом Всесоюзной промышленной академии. А уж в Киеве будучи Первым секретарем ЦК КПУ был свой в доску.

С Ниной Кухарчук историк Евгений Спицын и связывает "любовь" Никиты Сергеевича к националистам. По Указу от 17 сентября 1955 года были освобождены бандеровцы, власовцы и лесные братья. В первый же год вернулись на территорию Украины порядка 70 тысяч активных бандеровцев и оуновцев. И осели они не только в Галиции, но и в Харьковской, в Херсонской, Луганской, Донецкой, Днепропетровской областях. А Крым Хрущев передал Украине.

Именно Нина Петровна убедила супруга взять на вооружение сельскохозяйственный опыт Соединенных Штатов. И Хрущев насаждает кукурузу. Потом отбирает у колхозников приусадебные участки, которые давали доход. Ликвидация МТС и Агрогорода. В результате нехватка продовольствия, очереди и трагедия Новочеркасска в 1962 году.

После отставки мужа и опалы Хрущева в 1964 году Нина Петровна долго приходила в себя и даже заболела. Семье выделили дачу в Петрово-Дальнем, где Никита Сергеевич жил круглый год. Кремлевские высокопоставленные приятельницы отвернулись от Нины Петровны после опалы мужа. Ее поддерживали интеллигенция и деятели искусств, приезжали друзья юности с Донбасса. В 1971 году умер Никита Сергеевич. Нина Петровна жила одна в Жуковке, во «вдовьем поселке». Нине Петровне назначили пенсию в размере двухсот рублей, оставили возможность вызывать служебную машину и пользоваться спец поликлиникой.

Сын Нины Кухарчук Сергей с 1991 года (забыл родину при первом шухере) проживал в США и скончался в 2020 году. Содержался за счет должности профессора Института международных исследований Томаса Уотсона в Университете Брауна теневом филиале ЦРУ

Дочь Рада работала в журнале «Наука и жизнь», в 1956 году стала заместителем главного редактора. В редакции она проработала до 2004 года. Умерла Рада Никитична Аджубей 11 августа 2016 года в возрасте 87 лет. В Рады и Алексея Аджубея родились трое сыновей:

Никита (1952–2007) кандидат экономических наук, написал книгу о политике своего деда.
Дочь Ксения Алексеевна Аджубей (род. 1983). Она архитектор и жила на два дома в Москве и Лондоне. Была зарегистрирована по каким -то правилам Аджубеев с отчеством деда и переехала США.

Алексей (1954–2024) биолог, считался учёным мирового уровня. Долгое время жил и работал за рубежом, но вернулся в Москву, когда его мать Рада серьёзно заболела. Алексей Аджубей скончался в январе 2024 года в Москве в возрасте 69 лет. Сын Никита Алексеевич Аджубей.

Иван (род. 1959) выпускник биофака МГУ. Он переехал в США и обосновался там (в частности, в Массачусетсе). Детей не имел

Елена Никитична Хрущёва (младшая дочь Никиты Хрущёва, 1937–1972), умерла в 35 лет, была замужем детей нет. С детства болела волчанкой.
У Юлии Леонидовны Хрущёвой, внучки Никиты Хрущёва, в 1963 и 1964 годах родились две дочери Нина и Ксения. Удочеренная внучка Хрущева окончила журфак МГУ и заведовала литчастью Театра имени Ермоловой. В светскую хронику Юлия попала лишь однажды, когда скончалась: в 2017-м 77-летняя женщина погибла под колесами поезда в Новой Москве.

Дочь Нина отучилась в Принстоне на литературоведа и осталась в США. Правнучка Никиты Нина Львовна Петрова, внучка Леонида с 1991 проживает в США. В настоящее время профессор Новой Школы в Нью-Йорке, где она читает курсы по международным СМИ, сравнительной пропаганде, культуре и капитализму, кино и империи, а также современной политике и истории России. В 2013 получила Премию «Великие иммигранты: гордость Америки». Обычное «крапивное семя» антисоветской селекции.

Дочь Ксения окончила тот же Принстонский университет, вернулась в Россию. Была правозащитницей, умерла в 2016 году.

Про Юлию Никитичну Хрущеву, дочь от первого брака, известно гораздо меньше. Старшая дочь Хрущева мечтала стать архитектором, поступила в вуз, но заболела туберкулезом. Из-за долгого лечения учебу пришлось оставить. Впоследствии Юлия Хрущева работала лаборантом-химиком. Ее мужем стал директор Киевской оперы Виктор Гонтарь. Супруги жили дружно, но детей у них не было. Юлия Никитична Хрущева умерла в 1981 году в возрасте 65 лет.
Перевелся род Никиты.