Счастливая Ленка

- Счастливая ты, Ленка, - говорили ей подруги, тонко и завистливо оценивая новое платье прямиком из Европы и туфельки оттуда же. А когда глаза цеплялись за новое тонкое ожерелье – отворачивались.
- Счастливая, - эхом повторяла Елена Николаевна, грустно перебирая пальчиками изумруды ожерелья. После пары бокалов шампанского интересовалась:
- Ну а как…этот…
- А-а…всё-таки помнишь его? Да зачем он тебе сдался? Нищеброд. Вон, за окном, с лошадьми на твоей конюшне возится.
- А как он вообще? Семья?
- О, семья у него большая, семь детей. Нет, Ленка, даже не думай на него смотреть! У тебя сейчас есть всё - деньги, муж богатый, положение в обществе. А то, что ты до сих пор детей не заводишь – правильно! Надо и для себя пожить!

Елена Николаевна кивала, улыбалась и наблюдала за пузырьками шампанского в бокале. Ванька. Ванечка. Друг детства.

Вечером Елена Николаевна пошла к озеру. На высоком берегу стояла их скамейка. Много лет назад он вырезал на дереве детское и вечное: «Лена + Ваня = Любовь». Скамейку сделал Ванечка. Из дуба.
Елена Николаевна дотронулась до дерева. Быстро взглянула. И не поверила. Надписи не было. Кто-то глубоко срезал надпись. И этот срез был свежим. Ещё не затянулся темнотой времени. Только капельки на срезе. От дождя, наверное.

Она растерянно оглянулась. Взглянула ещё раз. И проваливаясь высокими каблуками в земле почти побежала к своему загородному дому. Сбросила туфли. К чёрту. Хорошую тушь для глаз делают в Европе. Не расплывается от слёз.