Утро - Дайте танк текст и смысл строк

Дайте танк (!) (Daite Tank) - Утро (Morning)

[Текст песни «Утро»]

[Куплет 1]
Я провожу тебя до лифта и обниму
Я твоей матери не нравлюсь, по-моему
Придумай, где ты была все четыре дня
Засосы замаскируй, не сдавай меня
Если увидят, нам попадет поровну
Хорошо, что окна в другую сторону
Плохо, что наше с тобой время истекло
И я иду домой, уже совсем светло

[Припев]
Это не первое и не последнее утро
Что я тебе подарю
Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро
Я знаю, что говорю
Это не первое и не последнее утро
Никто не отнимет их
Мы подозрительно мудрые для молодых

[Куплет 2]
И шире некуда улыбка на лице
Ни одного человека на улице
И горизонт возбужденно порозовел
А я замёрз, судя по всему, протрезвел
И тишина, лишь деревья одни шумят
Иду по городу, я доволен и помят
Мимо аллей и гаражей; вот и мой дом
Извините, я спать! Побеседуем потом

[Припев]
Это не первое и не последнее утро
Что я тебе подарю
Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро
Я знаю, что говорю
Это не первое и не последнее утро
Никто не отнимет их
Мы подозрительно мудрые для молодых

[Аутро]
Это не первое и не последнее утро
Это не первое и не последнее утро

- - -

Есть очень точная деталь, с которой начинается вся песня: «Я провожу тебя до лифта». Не до угла, не до метро, а именно до лифта, то есть только до той точки, где начинается чужая территория. От лифта она уходит в дом, где её ждёт мать, где нужно придумать, где ты была четыре дня. Лирический герой может дать ей только это расстояние — от двери подъезда до кабины. Всё остальное — уже её зона ответственности, включая «засосы замаскируй». Эта фраза работает как сжатый рассказ о всей их конспирации: не было никакой романтики, был риск и заговор из двоих, и маскировать засос стало такой же бытовой задачей, как разменять деньги на автобус.

Потом в куплете появляется странная интонация: «Если увидят, нам попадёт поровну». Поровну — это же детская, почти юридическая формулировка, как будто они не влюблённые, а соучастники, договаривающиеся о разделе наказания. И следом: «Хорошо, что окна в другую сторону, плохо, что наше с тобой время истекло». Это, наверное, лучший ход в песне — «хорошо, что / плохо, что» идут подряд, без запятой между ними, будто одно вытекает из другого. Окна в другую сторону — да, их не видно из дома напротив, они спасены. Но время истекло — и это тоже факт. То есть их маленький мир устроен из случайной ориентации окон и случайного же конца ночи.

Припев начинается на слове «подарю», и вот это слово здесь важнее всего. Утро не покупают, не создают и не завоёвывают — утро дарят. Только человек, который провёл с тобой ночь, может подарить тебе утро, и подарить не как событие, а как время, которое он с тобой провёл. «Это не первое и не последнее утро, которое я тебе подарю» — это и обещание, и ложь одновременно, потому что герой сам не знает, будут ли следующие; он знает только, что эти утра теперь есть, и их у них никто не отнимет. И в этом смысле «никто не отнимет их» звучит слабее, чем «никто не отнимет нас», но она именно так выбрана — утра отнять легче, и поэтому он держится за них.

Второй куплет — почти пеший монолог после всех этих чужих подъездов. Он выходит из дома на холодную улицу: горизонт порозовел, ни одного человека, только деревья шумят. «И шире некуда улыбка на лице» — человек улыбается, потому что больше ничего не может, тело уже само решает, а голова ещё спит. Он «замёрз, судя по всему, протрезвел» — и вот эти два состояния в одной строчке описывают то, что бывает с человеком, когда он выходит на воздух после чужой комнаты. Он «доволен и помят» — тоже формула почти физическая, не про чувства, а про состояние тела. Утро даёт тебе два полярных состояния сразу, и ты стоишь между ними в кроссовках.

И финал: «Мимо аллей и гаражей; вот и мой дом / Извините, я спать! Побеседуем потом». Это гениальная строчка, потому что после всей поэзии про подарки, про окна, про горизонт, он просто разворачивается и уходит спать. «Извините» — вежливо, будто он кого-то оставил на лестничной площадке разговаривать. Ни драмы, ни рефлексии, ни обещаний — человек реально устал и ему не до бесед. Припев тут же подхватывает снова, но теперь он уже как бы без ответа: «не первое и не последнее утро» — он себе это повторяет, пока идёт домой. А то, что он говорит это сам себе, не ей, и есть настоящий финал.

«Мы подозрительно мудрые для молодых» — последняя строка, к которой возвращается вся песня. У них уже есть целая система выживания: придумывать алиби, прятать засосы, не сдавать друг друга, договариваться о разделе вины, дарить утра. Эта система кажется взрослой, но она держится на одном простом факте — они любят. Мудрость у них не опыт, а инстинкт, поэтому она и подозрительная: выглядит как зрелость, а работает как детство. Дайте танк здесь ловят тот самый момент, когда ты ещё не знаешь ничего, но уже знаешь всё про одного конкретного человека — и это единственное, что в твои годы действительно важно.