Кладбище

Война давно перестала быть чем-то необычным. Она стала рутиной — чем-то вроде непрекращающейся зубной или головной болью, с которой приходится жить и мириться, как с неизбежным злом.
Те, кто родился в начале этой войны, ничего другого в жизни не знали: ни дня без взрывов, увечий и смертей.
Война затронула всех. Одни лишились жизни, другие — здоровья, третьи потеряли имущество. Были и те, кто лишились всего сразу.
На фоне общей беды Николай и Антонина не то чтобы благоденствовали, но жили сыто, уютно и даже безопасно. Кому придёт в голову бомбить старое кладбище с его рассыпающимися могилами?
Именно здесь немолодая супружеская пара нашла и заработок, весьма приличный, и удобную нишу, куда не залетали ни ракеты, ни дроны. На кладбище было тихо и покойно. Как и положено.
Правда, с начала войны новые кладбища росли как грибы после дождя, и тишины на них не было. Зато было много горя, слёз и бабьего воя. Там всегда хватало не только мёртвых, но и живых.
Николай с Антониной молодые кладбища не любили и ни на одном из них ни разу не показывались.
— Мы туда не ездим. Горькие они, как рябина, эти новые кладбища, — поморщившись, сказала однажды Антонина в ответ на просьбу соседей исправить изъяны на свежем надгробии.
Соседи недавно похоронили сына. Они только покосились на неё.
— Смерть у всех одна, — сказал кто-то.
— Молодая, она злючая, — возразила Антонина. — А на старом кладбище тихая, сама уже дряхлая, — добавила она и еле сдержала смешок.
Соседи переглянулись и поспешили прочь. Супругов они не то чтобы не любили — скорее, считали их кем-то вроде инопланетян, случайно затесавшихся в мир живых.
Дети Николая и Антонины от разных браков жили за границей. Сами супруги тоже держались особняком, стараясь без особой нужды ни с кем не сближаться. Но дело было не только в их замкнутости.
Николая побаивались. Вроде обычный мужик — рукастый, головастый. Начинал он с эстампов, и дело у него шло неплохо. В смутные времена брался за любую работу, ничем не отличаясь от прочих.
Но когда началась война в Приднестровье, Николай не принял ни одну из сторон. Вместо этого купил трактор с прицепом, чтобы после боёв собирать трупы.
Такая работа требовалась обеим сторонам, поэтому его не трогали. Николай собирал тела, грузил их в прицеп и отвозил в морг или на кладбище, где их отпевал поп. Ни Николая, ни попа не только не трогали, но даже оберегали. Ведь всем, в случае чего, хотелось быть отпетыми и похороненными по-людски Кто платил за эту работу, осталось неизвестным.
После войны Николай продал дом и уехал поближе к морю — туда, где никто не называл его богом царства мёртвых.
Впрочем, и там каким-то образом пронюхали о его прежнем занятии. Богом подземного царства его уже не называли, но поглядывали с опаской — не то со страхом, не то с суеверным ужасом. Возможно, это тоже сыграло свою роль во втором разводе.
Потом Николай долго перебивался случайными заработками: ремонтировал машины, варил решётки, пока не встретил Антонину. Её бывшие соседи попросили присмотреть за могилой на старом кладбище.
Николай быстро смекнул, что на этом деле можно заработать. Сначала заказов было немного, но потом становилось всё больше, и вскоре он оставил все прежние занятия. Кладбище кормило их обоих очень хорошо.
Единственной проблемой оставалась дорога. Здесь часто горели фуры и легковые машины, а обочины были изрыты воронками от мин и ракет. Но супругам везло: каждый раз они возвращались домой живыми и невредимыми.
Война особенно страшна именно своей обыденностью, от которой притупляется даже страх. А вот дорога на кладбище и обратно добавляла остроты и даже авантюризма в в израненную и постылую жизнь. Их дорога была как лотерея: вернёшься ли домой, что за время твоего отсутствия случится с домом, останется ли вообще куда возвращаться — на всё воля случая.
Но на кладбище об этом удавалось забыть. Пахло осенней сыростью и свежей краской. Среди старых могил война казалась чем-то далёким, едва ли не выдуманным. Эта обитель скорби стала для Николая и Антонины убежищем чуть ли не от всего зла на свете.
Работа была привычной: покраска оград, восстановление памятников, уборка мусора. Супруги трудились споро, и работы всегда хватало. Нет-нет да и просыпалась у эмигрантов ностальгия или даже совесть. Тогда они щедро откупались от неё, высылая деньги Николаю и Антонине, чтобы те позаботились об их усопших родственниках.
Николай старательно подкрашивал буквы на старом памятнике. Постепенно проступала надпись:
«Твой ясный ум, чистую душу, доброту не забудем. Дети и внук».
Ниже значились имя, отчество и фамилия человека, которого однажды, погожим весенним днём, увели из дома и который больше никогда обратно не вернулся.
«Безвременно погибшему отцу и мужу».
Под вечер супруги заканчивали работу, мыли руки и на старой колымаге отправлялись домой, с чувством исполненного долга. Почти каждый день по дороге им встречались горящие фуры и машины. Но они неизменно возвращались невредимыми.
Как будто сама смерть накрыла их своим покрывалом. Или благодарные покойники оберегали тех, кто не давал исчезнуть их именам.