Сталкер. История четверых, не считая мутанта 5

Часть 2. Глава 1. Добро пожаловать в АПЛ

Базу АПЛ по периметру окружало сборное сетчатое ограждение с натянутой поверху колючей проволокой. Дорогу на въезде охраняло несколько АПЛовцев, стоявших около шлагбаума с автоматами наперевес. На территории было размещено множество палаток и модулей различного назначения, а также водоочистной контейнер, контейнер-водохранилище и мусоросжигательная установка. Пешеходные дорожки были сделаны из тёмно-серых ПВХ-плит — они выглядели непривычно новыми среди общей серости Зоны.

«Урал» подъехал к одной из палаток, забросав пешеходную дорожку огромными комками грязи с грунтовой дороги, и остановился. Раздался голос комвзвода, подошедшего к «Уралу»:

— Так, вылезайте, приехали. Сейчас обустраивайтесь. Как закончите, ваш комод (командир отделения), товарищ младший сержант Крабов Сергей Александрович, проведёт и покажет всё, что нужно знать, и где что находится. Вечером после ужина — все на брифинг.

Такого Даниил никогда не видел. Огромная база площадью примерно шесть квадратных километров могла вмещать до 500 человек и была оборудована по последнему слову техники.

— Что рты раскрыли, никогда такого не видели? Эта база — первый экспериментальный образец, ещё не запущенный в массовое производство. Слишком это дело затратное. Она предназначена только для дислокации в Зоне отчуждения, со статусом главного мобильного командного центра Забытых Земель.

Комод — рыжеволосый молодой парень лет двадцати пяти, с лёгкими веснушками на лице и зелёными глазами — был доволен произведённым эффектом и, не скрывая этого, продолжил водить отделение, состоявшее из четырёх человек и кота-мутанта. (Обычно отделение состоит из пяти человек, но все отделения на данный момент были скомплектованы, и кота пришлось признать полноценным членом этого квада благодаря его способностям.)

— Вон там, видите, модуль с жёлтой полосой? Это столовая. Сразу после неё — санитарный модуль: душ, прачка, сушилка. Дальше по дорожке — учебные палатки и огневой полигон. А вон те серые контейнеры — это склады и оружейка. Если что-то непонятно — не стесняйтесь, спрашивайте. Но лучше не теряйтесь: Зона ошибок не прощает, даже здесь, на базе.

Тишка шёл рядом с Данькой, настороженно поводя ушами и обнюхивая воздух. Он не выглядел испуганным, но явно считывал что-то, недоступное людям: иногда останавливался, принюхивался, будто ловил запах, который никто другой не чувствовал, и только потом шёл дальше.

Вечером, после ужина, весь взвод, состоявший из шести отделений по 5–10 человек, собрался на брифинг в специальном модуле для инструктажа и учёбы. Внутри пахло пластиком, горячим металлом и крепким чаем.

— Добро пожаловать в ряды АПЛ. Вы все уже знаете меня как комвзвода, а зовут меня Карпов Владимир Геннадьевич. В течение двух месяцев, до ноября, вы пройдёте экспресс-курсы по тактико-физической подготовке, а также теоретическую часть — лекцию по ЧЗО: обо всех опасных мутантах и новообразованиях, замеченных на данный момент. Это самое важное. Без этих знаний вас никакая подготовка не спасёт. После прохождения обучения вы все сдадите экзамен, после чего приступите к своему первому заданию. Вопросы есть?

Все молчали.

— Вот и отлично. Завтра с утра начинается вводный теоретический курс. На нём вам расскажут подробнее об аномалиях и тех мутантах, которые нам известны. Дальше — физподготовка.

Вечером был бег и полоса препятствий. Тишка бежал впереди Даньки и постоянно оглядывался: «Хозяин, ну ты чего, догоняй давай, не отставай!» — читалось в его глазах. Данька же, весь взмокший от пота, не разделял его энтузиазма:

— Ну, хрен двухголовый, подгонять меня вздумал? Тебе ништяк, ты не устаёшь… Да на таких мощных четырёх лапищах я бегал бы в два раза быстрее тебя! Хопа! — догнав Тишку, он дёрнул его за хвост.

Тот не ожидал такой подставы от хозяина, подпрыгнул от неожиданности и рванул вперёд с распушённым и закрученным хвостом, как у мартышки. На это Данька громко и весело рассмеялся.

После занятий, в своё свободное личное время, Даниил сидел с мужиками из своего отделения и играл в карты. За игрой они уже поближе познакомились друг с другом.

Коренастый мужик с огромными руками, как два молота, карими глазами, густыми чёрными бровями и облысевшей головой, сидевший напротив него, — Вялый (Иван Вялов) — был тем самым третьим человеком, знакомым покойного Степана: они втроём ходили в лес за валежником.

— Я ещё вам всем фору дам! Никакой я не вялый — головы ваши в шеи вот этим кулаком вобью! — громко ответил Иван, когда остальные прыснули от смеха, узнав его фамилию. Пообщавшись, Данька понял, что он нормальный мужик, всегда готовый прикрыть спину.

Слева сидел Шмыг (Олег Носов) — тощий парень лет тридцати пяти или старше. Он постоянно шмыгал. Вроде и насморка-то не было, но, может, аллергия, или просто это стало привычкой. Всех, конечно, это очень раздражало. Да и вообще он был тихим, замкнутым и каким-то нервным. Даньке он сразу не понравился… но в отряде не выбирают.

— Ходи уже, Пришлый, а то Шмыг сейчас на нервяках шмыгать начнёт, а-ха-ха! — угорал Вялый над соседом.

Справа сидел нерусский парень — Грач (Кадим Акчурин). На вид — смесь кавказца с татарином: с широким носом, как у татар, и изогнутым, как у кавказцев, с чёрными, как ночь, глазами и такими же косматыми волосами.

— Чего смотрите на меня так? — говорил он с акцентом. — Мать с Кавказа, батя — татарин. Сидят тут, мля, сами на себя посмотрите, красавцы, чтоб их! — начал расходиться Грач, но сразу остыл, когда увидел комода — младшего сержанта Крабова. Крабом его все и звали.

— Что тут у нас, снова Грач раскаркался, а? — на повышенном тоне произнёс комод.

— Смотри у меня, чтоб без происшествий, а то будешь клювом щёлкать — и в свою деревню обратно полетишь, — по взводу прокатились смешки.

— И да, завтра у вас тренировка по обращению с оружием: стрельба, сборка-разборка и чистка, — сказал младший сержант. Он молча окинул сердитым взглядом весь взвод и вышел из палатки.

Когда все разошлись, Данька остался сидеть ещё немного, прислушиваясь к звукам базы: далёким голосам, лязгу металла, тихому гулу генераторов. Тишка улёгся у него в ногах, тёплый и тяжёлый, будто якорь, который не даёт унестись тревоге.

«Здесь всё чужое, — думал Данька. — И люди, и порядки, и даже воздух. Но если это поможет спасти мать и Катьку, значит, надо привыкнуть. Надо стать своим. Или хотя бы научиться не быть лишним».