Березовый веник

       Вы знаете, есть профессии, в силу которых ее обладатель вольно или невольно становится носителем обширной информации, так как вокруг него постоянно находится большое количество людей и эти люди, являясь такими носителями, передают ее тем, с кем общаются.
       Федот Парфенович Бадейкин был именно таким. В свои пятьдесят лет он тридцать лет работал банщиком в городской бане, через которую проходили тысячи людей в год и от него зависело качество помывки и парения клиента, а также время посещения заведения.
       Баня была знаменитая, так как существовала с 1885 года, находилась на перекрестке улиц Мясницкой и Каретной и пользовалась заслуженной славой.
       Федот знал про своих клиентов почти все: кто, где, когда, с кем, но он не был сплетником, в чем были уверены все клиенты. Он, если можно так сказать, был архивариусом человеческих душ и их слабостей.
       Правда, некоторые поговаривали, что он берет взятки, но какие же это взятки? Это были чаевые, так как, вообще, он был не жаден, а то, что брал чаевые, так это из любви к «искусству» и некоторого признака власти, так как каждый, а Федот тем более, понимали: расписание – это власть.
       Когда в очередной день Федот открывал баню, к нему подошел купец Собакин и попросил:
       - Ты бы мне, Федот, организовал сегодня на шесть вечера помывку, но в отдельном зале и чтобы никого не было.
       - Понял, Василий Васильевич. Будет сделано. Вам веник, как всегда, дубовый или…?
       - Дубовый, дубовый.
       - Вот Вам ключ от помещения номер один. Ровно в шесть подам пар.
       Не успел уйти Собакин, как пришел поручик Каблуков, с такой же просьбой, но на семь часов.
       - Федот, - обратился он к банщику, - мне бы сегодня часов на семь, но так, чтобы не со всеми, в общем зале, а отдельно.
       - Будет Вам, Ваше благородие, отдельный зал, а веник какой?
       - Веник березовый. Он и помягче будет, чем дубовый, да и лечебные свойства березы хорошо и давно известны.
       - Все будет исполнено, вот Вам ключик от помещения номер два. В семь часов подам пар…
       Вскоре к Федоту пришла Дуня, служанка Анфисы Петровны, жены купца Собакина, которая высказала пожелание барыни посетить баню, но не в общем зале, а отдельно.
       - Барыня просит часов на шесть-семь и веник липовый, но, чтобы с цветом. С цветом он более ароматный…
       - В шесть тридцать отдельный зал будет готов, передай это барыне, да пусть проходит точно в назначенное время, а вот это ключ от зала номер три.
       - Так, - подвел итог визитов Федот. - Собакин — в шесть. Каблуков — в семь. Анфиса — в полседьмого. Все — в отдельных. Все — рядом и все — не знают друг о друге. Ну, что ж, значит, так тому и быть. – И он сделал пометки в своем рабочем блокноте.
 х х х
       Ровно в шесть часов купец Собакин, отперев дверь, вошел в зал номер один. Он не спеша разделся, посмотрел на себя в зеркало, висящее на стене и, довольный собой, погрузился в клубы пара, которые приятно обволокли его тело.
       - Благодать-то какая, - подумал он. - Как приятно и полезно расслабить тело после трудового дня. – Он закрыл глаза, но через несколько минут почувствовал, что горячий пар немного обжигает его лысину, поэтому надел на голову войлочный колпак и после этого расслабился. Даже немного впал в забытье.
       В шесть тридцать пришла Анфиса Петровна, которая заняла зал номер три и погрузилась не только в облака горячего пара, но и в приятные воспоминания о последних днях недели и в мечты, которые приятно щекотали душу.
       Поручик Каблуков был точен и в семь часов занял зал номер два, по-деловому развалившись на полке. Он предался воспоминаниям о прошедшей неделе и очередной победе над дамским сердцем.
       - А дама-то хороша… -подумал он. – Даже не рассчитывал, что так легко завоюю ее сердце, хотя… понять ее можно: муж уже не первой молодости, богат, но не образован… с таким мужем любая заскучает. – Улыбка играла на его губах…
       Неожиданно в зале номер один раздался стук. Купец очнулся и спросил:
       - Кто там?
       - Это я, Василий Васильевич, Федот. Принес Вам дубовый веник.
       - Хорошо. Положи у двери, я сейчас заберу его.
       Затем Федот постучал поочередно к Каблукову и Анфисе, и известил их о том, что принес веники.
       Поручик, а затем и Анфиса попросили положить их тоже около двери.
       Первым вышел Василий Васильевич. Он взял веник в руку и оценивающе встряхнул его, после чего остался доволен, но в этот момент он увидел у соседнего зала чьи-то сапоги, а у дальнего зала женские туфли.
       - Федот, - недовольно закричал он.
       - Слушаю, Василий Васильевич.
       - Это что? – указал он на сапоги, а затем и на туфли. – Чьи это? Я же просил, чтобы никого рядом не было.
       - Так никого и нет. Вы один, как просили.
       - А сапоги эти чьи? Сами пришли? А туфли?...
       - Сапоги, Василий Васильевич, мои. Я в них пол мою, так как ходить в них весь день тяжело, а тапочки от воды могут намокнуть. Вот и переобуваю на время уборки. А туфли… туфли Маняши, уборщицы нашей. Она моет полы в другом конце бани. Вот переобулась, а туфли тут поставила. Так что, не извольте беспокоиться, Вы тут один, как просили.
       Купец, удовлетворенный объяснениями, вернулся в зал и начал охаживать себя распаренным в кипятке веником. Пар был такой горячий, что ему пришлось даже одеть рукавицы.
       - Молодец, Федот, - похвалил он банщика. – Знает свое дело, не зря я каждый раз одариваю его полтинником…
       Затем за своим веником вышел в коридор Каблуков, завернувшийся в простыню. Он тоже взял веник в руку и помахал им, прицениваясь к тому, как тот будет нагнетать на распаренное тело горячий воздух.
       - Хорош веник, густой… - но тут он услышал из соседнего зала чье-то пение. Он подошел к двери, прислушался и неожиданно узнал голос Анфисы Петровны. – Не может быть…
       Он посмотрел по сторонам и, не обнаружив в коридоре никого, осторожно постучал в дверь. Пение оборвалось…
       - Кто там? – спросила она.
       - Это я, Анфиса Петровна, Каблуков…
       Сначала была тишина, затем раздался негромкий смех, затем шепот, в замке щелкнул ключ и поручик быстро проскользнул внутрь зала… Замок снова защелкнулся.
       - Ну, дело будет… - с улыбкой подумал Федот. – Лишь бы им не встретиться при выходе из бани. Он постоял около двери еще немного времени. За дверью слышался смех и оживленный разговор.
       - Ну, вот, а говорили, что баня не место для любви, - подумал с улыбкой Федот. – Еще какое место… Просто надо умело составить расписание…
       Первым из зала вышел Василий Васильевич. Он довольный, раскрасневшийся подошел к Федоту и вложил ему в руку полтину.
       - Молодец, Федот. Все устроил как я просил. Держи, заслужил…
       Через некоторое время зал номер три покинул поручик Каблуков. Он ополоснул свое тело и весьма довольный посещением бани и встречей с Анфисой Петровной, покинул гостеприимное заведение, положив в руку банщика рубль.
       - Держи, Федот, заслужил, - при этом он заговорщически подмигнул банщику.
       - Рад стараться, Ваше благородие.
       Последней баню покинула Анфиса. Она, скромно опустив глаза, положила в руку Федота двадцать копеек и поспешно покинула ее.
       После закрытия бани, Федот взял в охапку три веника.
       - За один вечер три судьбы, - подумал он: - один муж, одна жена, один любовник и один банщик, который знает все, но молчит, потому, что молчание – это золото. – Он достал из кармана три монеты и, глядя на них произнес:
       - Ценят клиенты мое молчание. Высоко ценят… А веники? – он бросил в мусор дубовый и липовый… - А березовый, он самый душистый и прочный, остался неиспользованным. Завтра продам кому-нибудь вторично…
       Федот достал свой блокнот и сделал запись:
       - Купец – пятьдесят копеек, поручик – рубль, Анфиса Петровна – двадцать копеек, - после чего спрятал его в карман.
 Октябрь 2026 года.