Противовоздушная оборона на маршах в 1941-м

  Потери РККА от немецкой авиации на маршах летом 1941 года были
ужасные. А что было делать? Ночей для переброски войск не хвата-
ло, да и ночь -- не панацея, а источник путаницы и дополнительных
напрягов.
  В принципе пехота имела грозное вооружение против штурмовой
авиации противника: винтовки, ручные пулемёты, станковые пулемё-
ты. Все эти виды оружия, да ещё применяемые интенсивно, -- озна-
чали потоки металла, прочищающие небо. Но были нюансы.
  Соль в том, что стрелять из винтовки или пехотного пулемёта по
самолёту, как правило, очень неудобно. Настолько неудобно, что,
можно сказать, практически невозможно. Тем более, что самолёт то-
же стреляет в ответ. Оружию нужна ОПОРА, а как обеспечить её быс-
тро? А стрелку вдобавок желательна ЗАЩИТА: какой-нибудь бруствер-
чик, к примеру.
  Начинается авиационный налёт -- солдаты не стреляют по самолё-
там в ответ, а разбегаются и залегают, и это правильно: это суще-
ственно снижает поражающую способность авиации. Но проблема в
том, что чем дальше они отбегут, тем меньше от них пользы как от
стрелков, тем более что позиций, удобных для стрельбы, они всё
равно таким образом не получают.
  Штурмовик, как правило, летит вдоль колонны (или вдоль линии
окопов) на низкой высоте. Залетать на колонну (или окопы) сбоку
ему не выгодно, потому что тогда результативность пулемётно-пу-
шечного огня из самолёта резко снижается, точность бомбометания
-- тоже. Соответственно стрелять по самолёту надо тоже вдоль
колонны (окопа).
  Для успешной борьбы со штурмовой авиацией требовался особый
противоавиационный окоп: небольшой, на 3-4 пулемёта, расположен-
ный ВОЗЛЕ дороги, перпендикулярно к ней, и имеющий с двух сторон
высокий бруствер, который делает возможной удобную стрельбу по
низко летящим над дорогой самолётам.
  Тип придорожного противоавиационного окопа должен был быть изу-
чен и освоен ещё до войны. А с началом войны следовало отправить
большое количество людей рыть вдоль дорог в прифронтовой полосе
вот эти самые противоавиационные окопчики, на десяток бойцов каж-
дый.
  Хладнокровный стрелок-винтовочник, действуя из специализирован-
ного окопчика и стреляя лётчику в лоб, может быть не менее эффек-
тивным, чем пулемётчик. Окопчик даёт ощущение защищённости (кото-
рая даже побольше, чем у вражеского лётчика), а это важно.
  Должно было действовать жёсткое правило: если ты при налёте за-
брался в противосамолётный окопчик -- стреляй из него по самолё-
там, отражай налёт, а не забивайся на дно, занимая чужое, бойцов-
ское место. За зряшное занятие окопчика (в бою наверняка дефицит-
ного) следовало, может, даже расстреливать.
  В принципе какие-то подразделения могли занимать протовосамо-
лётные окопчики и дежурным образом, обеспечивая менее опасный
проход других сил.
  Размещать противосамолётные окопчики следовало так, чтобы в
случае чего они годились и для обороны от наземного противника,
наступающего вдоль дорог. Высокий бруствер оказывался бы при
этом, конечно, ни к чему.
  Опрись наши летом 1941-го на многочисленные боевые противосамо-
лётные окопчики вдоль дорог, потери немецкой штурмовой авиации
существенно возрасли бы. Наличие таких окопчиков через каждые 30
метров сделало бы штурмовые налёты на дороги, наверное, и вовсе
невозможным (немцам осталась бы только неточная бомбардировка с
большой высоты).
  Теперь представим себе, что через такие заокопленные дороги Ро-
дины пытаются рваться на Минск, потом на Москву многочисленные
квёлые немецкие танки, а у нас в каждом окопчике -- мастер владе-
ния гранатомётом Дьяконова. Стоять насмерть этому мастеру нет
смысла, потому что в 30 метрах с тыла -- ещё окопчик, потом ещё и
ещё -- аж до Смоленска (а дальше ещё не успели нарыть). Окопчики
хоть и противосамолётные, но от миномётов защищают, а если удаётся
всё же какой-то из них разбить, то вдруг оказывается, что он был
ложным. Надолго ли при таком положении дел хватило бы тевтонской
нервной системы?