Когда ни кола, ни двора...

Мы все, кто не имел собственного дома, когда-то в СССР стояли в очередь на квартиру. Ходили узнавать, как она продвигается. Кто-то плакал, кто-то скандалил. А иногда случались исключения из правил. Как работник редакции проявил я однажды активность и стал владельцем квартиры вне всякой очереди.

   Из Усть-Пристани Алтайского края я уехал по объявлению в журнаде «Журналист» на Урал. И оказался в чудесной станице Дарьинской Приуральского района Уральской области. Это на берегу реки Урал и её замечательных стариц. Квартиру на втором этаже по счастливой случайности обменял на дом с приусадебным участком и сараем. Мотоцикл маленький купил. С местным фотокорреспондентом ловили рыбу и в Урале, и в озёрах. А на зимней рыбалке я выиграл приз – спиннинг.

Не вдаваясь в подробности скажу лишь, что появилась веская причина, и местный судья спокойно оформил нам с женой развод. С небольшим чемоданом и походной сумкой явился я в Новосибирский областной комитет партии с просьбой устроить меня и будущую мою жену, тоже журналистку (тут я фантазировал), на работу в газету. И рассказал, что я большой любитель природы, рыбалки и охоты, А характеристику мне в журнале «Журналист» дал Анатолий Стреляный.  Он написал о редакции, в которой я работал на Алтае, но уволился. Заведующий отделом пропаганды обкома отнесся ко мне с уважением и предложил работу в отличном районном центре Колывань. Это на берегу реки Обь в шестидесяти километрах от Новосибирска. Я с удовольствием туда поехал.

Никакой жены у меня ещё не было. Я только хотел сделать предложение девушке-одесситке, которая тоже по объявлению в газете приехала на Урал. Дина восхищалась моей работой и была у меня негласной ученицей. Когда она узнала, что я увольняюсь и уезжаю в Сибирь, то сказала: «Я тоже уволюсь. Здесь не у кого поучиться, как надо работать». «А когда я устроюсь – ко мне приедешь? – спросил я.  «Да, конечно!». «И замуж за меня выйдешь?» «Там видно будет!»

Вот её я хотел пригласить в Сибирь, чтобы работать вместе и чтобы мы поженились. К моей радости она на всё согласилась.

Итак, в районную газету «Трудовая правда» Колыванского района Новосибирской области прибывали два новых сотрудника, якобы семейная пара. Сначала я приехал, уже опытный газетчик. За те две недели, пока ждал «жену», я успел опубликовать несколько значимых материалов. «Жена» же моя только начинала свой путь в журналистику. Но она имела хорошую университетскую подготовку.   

Квартиру в частном доме я снял быстро,  неподалеку от редакции. Пенсионеры, муж да жена, воспитывали внука и жили втроем.

-  Вот и хорошо! Ты будешь готовить моего Петю к школе, - приговаривал Гавриил Ильич. Я не возразил, но и согласия не высказал. 

Райцентр мне нравился тем, что стоял на берегу притока Оби, который был судоходным и омывал поселок городского типа.  Я родился и вырос на таком же притоке Оби, только выше по течению, так что природа области и ее климат были мне родными. Пока я определялся с жильем, Дина ждала у матери в Одессе. Послал ей телеграмму. Встретил её в Новосибирске. В райцентр повез на пассажирском теплоходе, по реке Оби. 

Было по-летнему тепло. Всё утопало в зелени. К крутым берегам вплотную подступали сосновые леса.  Река широкая, вдалеке по курсу соединяется с горизонтом.

 Для южанки Дины всё было в новинку. Отец и мать ее были уроженцами Одессы. Родилась она в Севастополе в семье офицера. А потом девочкой вместе с матерью и братишкой ездила за отцом-офицером по гарнизонам то на Кавказ, то на Камчатку.  Потом аж в ГДР, где он и умер. Осиротевшая семья из Германии вернулась в Одессу.
 
Коллектив встретил нас благожелательно. Мы быстро вписались в обстановку, как будто и всегда здесь трудились. Сказались сибирское гостеприимство и душевная открытость людей.

И на квартире царила благодушная атмосфера. Особенно красноречив был старик. В прошлом он сапожник быткомбината. Рассказывал, как им приходилось выезжать в колхозы на уборку картофеля или свёклы. 
 
По выходным Дина стирала. Для этого на ручной тележке я привозил от водопроводной колонки большую деревянную кадушку воды. Иногда и две подряд. Одесситка распоряжалась ею так же, как у себя в городе, где был водопровод и канализация. За одну стирку она выливала в угол палисадника более десятка вёдер воды. Образовывалось болото, которое увеличивалось каждую неделю. Старики забеспокоились. Сказать прямо, что нельзя столько воды тратить на стирку, они не отважились. И решили таким чистюлям в квартире отказать.

-  Слушай, Василий, новость у нас, - начал Гавриил Ильич. - Сестра моя приезжает, жить у нас будет. Она больна – рак матки. А знаешь, какая это болезнь? Ей покой нужен, отдельная комната. Придется вам искать другое жильё, вы уж извините. Да и с внуком ты не занимался…
 
Я догадывался, почему нас выселяют. Но выяснять отношений не стал. Рассказал об этом редакторше, Прасковье Михайловне. Это была женщина лет сорока, незамужняя, где-то отдельно жил от нее единственный сын.

-  Какая-то причина, значит, есть, раз вам отказали?

-  А Вы сходите к хозяевам, тут недалеко, расспросите! 

 Впереди были осень и зима, а другую квартиру, сколь ни искали всем коллективом, так и не нашли.  Редактор разрешила поселиться в одном из кабинетов. Мы вели себя обычно. Дина по-прежнему плескалась в воде как утка. Благо, водопроводная колонка была теперь рядом. Во дворе землю густым ковром покрывала трава. И сколько бы воды туда ни выливали, дерновая земля всё впитывала.

И всё же  мы как квартиранты раздражали редакторшу.  Она пыталась придраться. А когда у тебя ни кола, ни двора – обидеть может каждый.

Работал я строго по часам. Перерыв - через   пятьдесят минут. И десять минут на перекур. Материалы в газету сдавал и вовремя, и много.
Однажды, когда я курил в коридоре, мимо проходила редакторша.

- Сколько раз выхожу, столько и вижу Вас здесь.

- Представляете: я ровно столько же раз вижу здесь Вас! 

Через пять минут Прасковья Михайловна пригласила меня в кабинет.

- А почему Вы так сказали? – спросила она, явно нервничая. Значит, её это задело?

- Да потому. Я выхожу покурить один раз в течение часа. И не обращаю внимания, кто мимо проходит. А вот Вы, мне показалось, придираетесь. Если что-то не нравится, скажите прямо.

Она перевела разговор на другую тему.

- Ко мне зашла заведующая районным отделом образования. Она зачитала мне целый список статей, который решила написать сама и организовать для нашей газеты. Вот это – настоящий подход к сотрудничеству. А Вы даже не задумываетесь, как будете освещать учебный год в школах.

Я очень удивился, что заведующая районным отделом образования оказалась такой хвастливой. Решила блеснуть перед подругой: вот, мол, как я творческая! Я молча достал свой блокнот и спокойно зачитал этот же список, о котором недавно договорился с заведующей районо. Редакторша даже покраснела, но быстро сориентировалась и сказала:

 - Продолжайте держать связь с отделом.

А я подумал: «Нашла, кого учить!»

В редакцию был принят еще один работник. Жену его пригласили преподавать в техникуме. У них были две дочери. Им сразу выделили особняк. Мне было и завидно, и обидно. Но я понимал, что семью эту ждали и заранее позаботились о жилье. А я приехал безо всякого предварительного договора.

Пошел посмотреть на это жильё. Когда-то в нем было служебное помещение детского интерната, который перевели в другое место.  Обнаружил, что рядом пустует еще один дом. В нем раньше был склад. Это добротное деревянное здание хорошо сохранилось. Даже красовались резные наличники. Я отправился в коммунхоз, настоял, чтобы при мне осмотрели помещение. В нем даже окна были целые, а также батареи отопления. Не было только деревянных полов.

Председатель райисполкома внимательно выслушал меня и приказал начальнику коммунхоза настелить полы и подготовить дом для жилья. Мастеру коммунхоза, которому поручили выполнить работу, это очень не понравилось.  Досок для пола у него нет и скоро они не поступят. Разве что летом. Это была правда. Я стал каждое утро ходить в коммунхоз. И понял, что кроме меня самого заботиться о моём жилье никто не будет. Поехал в леспромхоз, договорился, и мне дали для ремонта дома столько досок, сколько надо. Взял на себя доверенность. Потом нашел транспорт и привез стройматериал к дому.

Но мастер не обрадовался. Он сказал, что стелить полы некому. И доски нужны не только здесь. Пожалуй, он заберет их на другой участок. Так и сказал. Я рассвирепел! Достал доверенность, сунул ему почти что в лицо:

- На, забирай! Увидел готовое! Работничек!

Для мастера такая реакция была неожиданной. Он понял, что перегнул палку. И ещё сообразил: не стоит связываться с шустрым газетчиком. Тот, если захочет, до всего докопается!  И фельетон напишет, чего доброго!. А ему, мастеру, это надо? Он круто развернулся и молча удалился.

На планерке редакторша упрекнула:

- Ты больше в коммунхозе находишься, чем в редакции!

- А на кого мне надеяться, на Вас, что ли? Вы же ни во что не вникаете и ничем не помогаете. А статьи в газету я писать успеваю!

В редакции работали двоюродные братья, местные жители. Они уже войну прошли, много чего повидали. Когда я завез доски и посетовал, что мастер коммунхоза за выходные дни может их забрать, они сказали:

- Да мы сами настелем полы!  Объявляй субботник!

Так и сделали. Мужчины редакции вчетвером пришли со своими инструментами. Работа закипела. Настоящие сибиряки! 

Когда в здании появились полы, отношение к дому резко изменилось.  Из него сделали две квартиры, перегородив надвое. В другой части поселится работник комсомола с беременной женой. Нам досталась одна большая комната. С помощью того же коммунхоза я поставил перегородку. Стало уютней.

Вселились среди зимы. Батареи водяного отопления отлично грели, но часто ломалась котельная. Неделями стояла на ремонте. В квартире бывало и прохладно. У соседей за стеной появился новорожденный. Они спасали его обогревателем. Но мальчик простудился. Комсомольцы увезли его в село к матери. Да было уже поздно. Через две недели они его похоронили.

«Обязательно надо печку построить!» - думал я и осуществил. Когда у нас родились дети, аварии в котельной нам были не страшны.

Летом вместе с комсомольцем поставил сарай из горбыля. Выкопал и построил туалет. Обнес дом штакетником, который тоже привез из леспромхоза. Провел в дом водопровод. От умывальника отвел воду на соседний пустырь, где выкопал глубокую яму и накрыл её, чтобы никто не свалился. Дина теперь лила воду сколько хотела. Жизнь наладилась.

Так я на собственном опыте убедился в справедливости поговорки: «Если не позаботишься о себе сам, то никто о тебе заботиться не будет!»