Сталкер. История четверых, не считая мутанта 13

Глава 4. Рудьки

Во второй половине XIX века эта деревня называлась Рудяки (ударение на последний слог). Село было небольшим и собственной церкви не имело. Официально, практически так же, как и все сёла, оно было эвакуировано в 1986 году. Но, как и Красное, которое находилось почти на границе ЧЗО, Рудьки не стали совсем опустевшими: кто-то наотрез отказался уезжать, а кто-то вернулся через некоторое время обратно в свой дом — будто надеялся, что если жить тихо и не привлекать внимания, Зона рано или поздно забудет про это место.

Огромная белая луна освещала сталкерам путь, заливая пустынные улицы мертвенным светом. Небо было чистым, как никогда, в эту промозглую осеннюю ночь, и, будто серебряный бисер, звёзды устилали небо. Время подходило к полуночи. Аномалий на пути сталкеры не наблюдали, да и Тишка не подавал никаких признаков волнения: он шёл рядом с Данькой, время от времени тыкался мордой в ладонь, будто проверял, что хозяин всё ещё здесь, и его зрачки оставались спокойными, не расплывались в чёрные бездонные пятна ужаса. Хромота почти сошла на нет — есть всё же плюсы в том, чтобы быть мутантом, но даже это не могло скрыть его усталости: шерсть слиплась от грязи и засохшей крови, а движения стали чуть более тяжёлыми, словно он тоже чувствовал груз того, что случилось с Шмыгом.

Пришлого всё ещё мутило от контакта с неизвестным голосом в голове — хорошо он прошёлся по сознанию сталкера. Данька до сих пор не мог нормально соображать и идти: его пошатывало, перед глазами то и дело плыли тёмные пятна, а в висках стучала тупая, тягучая боль, будто кто-то медленно сжимал череп в тисках. Устав тащить Пришлого, Грач поменялся с Вялым: теперь Вялый крепко держал Даньку под плечо, прижимая к себе так, чтобы тот не завалился на бок, а Грач шёл рядом, сжимая в руках автомат, и его взгляд метался по тёмным окнам, по силуэтам покосившихся сараев, по каждому шороху, который рождался в этой неестественной тишине.

Тихой ночью на дворе лишь в нескольких окнах горел тусклый свет — не электрический, а тёплый, дрожащий, как от керосиновой лампы или свечи. И у кого-то залаяла собака, почуяв чужаков: резкий, отрывистый лай прокатился по улице и тут же оборвался, точно хозяин одёрнул пса, не желая выдавать своё присутствие. Не одному Пришлому было плохо — все были сильно утомлены. Новая угроза в виде нечисти, ведомой, по словам деда, каким-то Антихристом, плюс ужасная смерть Шмыга — всё это оставило хороший отпечаток в сознании сталкеров, пошатнув их психическое состояние. В их головах крепко засели страх и неуверенность в себе перед новой неизвестной угрозой, и каждый спрашивал себя: «А сможем ли мы противостоять ей?»

— Слышь, командир, — тихо, почти шёпотом, произнёс Грач, не сводя глаз с одного из освещённых окон, где мелькнула тень. — Может, постучимся? Хоть воды дадут, а то у нас ни капли не осталось. Да и Даньке бы присесть, прийти в себя…

Вялый на секунду замер, будто взвешивал все «за» и «против», и в этом мгновении чувствовалась вся тяжесть его ответственности: одно неверное решение могло стоить жизни не только им, но и тем, кто жил здесь.

— Нет, — наконец ответил он так же тихо, но твёрдо. — Мы чужаки. Для них мы либо мародёры, либо ходячая смерть — принесём с собой Зону, как заразу. Да и артефакт у нас… — он бросил короткий взгляд на подсумок Пришлого, где лежала «жемчужина». — Если кто-то увидит, поймёт, что мы не простые бродяги… Лучше не рисковать.

Пришлый, услышав про артефакт, слабо дёрнулся и хрипло пробормотал:

— Не надо… Не надо к ним. Голос… Он снова шепчет… Совсем тихо, я не могу разобрать слов, но он там, внутри, скребётся... за стеной…

— Тихо, тихо, — Вялый крепче прижал его к себе, словно мог этим движением защитить не только от падения, но и от того, что жило теперь в его голове. — Скоро будем на базе. Там разберёмся.

Тишка вдруг остановился, поднял голову и уставился в сторону переулка, откуда тянуло запахом сырости, гнилого дерева и чего-то ещё — чего-то металлического, похожего на кровь. Его уши прижались к черепу, а шерсть на загривке медленно поднялась, как тонкая проволока под током.

— Что там, Тишка? — шёпотом спросил Данька, хотя и понимал, что кот не ответит словами.

Кот не издал ни звука. Он просто стоял, напряжённый, как струна, и смотрел туда, где темнота казалась чуть гуще, чем везде.

И тут из переулка донёсся тихий, едва уловимый звук — не лай собаки и не скрип двери, а что-то среднее между тяжёлым вздохом и шарканьем ботинка по мокрому асфальту. Кто-то или что-то двигалось в темноте, стараясь не выдать себя.

Вялый мгновенно поставил Даньку на землю, прислонив его к стене ближайшего дома, и поднял автомат. Грач тут же встал рядом, прикрывая командира и одновременно держа под прицелом переулок.

— Кто там? — громко, но без крика, чтобы не спугнуть, а обозначить своё присутствие, позвал Вялый. — Выходи, поговорим. Мы не враги.

В ответ — тишина. Только ветер, наконец-то прорвавшийся сквозь дворы, шевельнул сухую траву и заставил поскрипеть покосившуюся вывеску на старом магазине.