Прогулка. Часть 2

      Шаги, лес, карандаши. Жива ли земля, если в ней людей больше, чем на ней?
 
      Нечто случилось в нашей жизни. Детские мечты, рисунки на парте и серьёзный разговор с отцом перестали нас вести к чему-то светлому, к живому. Они потеряли свою силу перед происходящим в этом лесу. Жизнь наша перестала подчиняться нашим идеям, нашим мечтам. Земля, что освещалась солнцем на закате и обнимала наши детские глаза, вдруг обрела стены и сожгла дикие цветы. Эти канавы вели нас параллельно друг другу, пригибали наши головы. И мы подчинялись, противясь себе.
В то же время они скрывали нечто страшное, подобно рукам матери, желавшей не дать увидеть ещё маленькой жизни то, что изменило её саму.

      Разум сходил с ума. Надо было идти, думать о солнце, что вот-вот должно было взойти, о том, что ты совсем не один, что однажды ты вернёшься к друзьям, которые будут идти с тобой.

      Но что делать, если они далеко? Разве может человек быть один так долго? Мы переживаем самые тяжёлые моменты, выдыхаем их из себя только с людьми, что по-настоящему знают нас, помнят, как дружба началась и сколько всего она пережила. И чем больше дружба переживает, тем шире и глубже её душа.

      Люди здесь не дружили — они жили друг другом. Жили общей семьёй, надеждами и мечтами друг друга. Дружили за всех тех, кто уже не мог поделиться своей историей. И жизнь заканчивалась с потерей друзей. Без людей вокруг разбегающийся взгляд смерти был обращен только на тебя.

      Она искала одиночество.

      Луч солнца поднял голову. Над стеной окопа стоял затенённый силуэт, медленно протягивающий руку.

      — Возьмись, друг, — кисть нависла над границей земли и подземелья. — Ты хочешь погулять?