Самоволка

— Курсантом я всегда в самоволку ходил, — рассказывал Анатолий Зотов, вспоминая лётное училище. — Со временем мне даже казалось, что часы вне территории мне в особый личный режим дня записывали.
Бывало, только соберусь — командир вызывает.
Командиру лет сорок пять. Был глуховат и казался мне древним старикашкой. Но приказы сверху слышал отлично.
Вхожу, рапортую:
— По вашему приказанию прибыл!
— Что-о? — вскрикивает. — Громче!
Повторяю громче.
— А, Зотов. Входи, присаживайся. Знаешь, зачем позвал?
— Никак нет! — кричу, а сам уже знаю.
— Ты чего орёшь? Я тебе не глухой, — вдруг обижается командир.
Видно, слух у него включился.
— Слушай, Зотов, — говорит уже на ухо. — Сгоняй за спиртом.
Я было увильнуть: где ж я возьму, вы здесь всю жизнь служите, а я без году неделя.
Он ухмыляется:
— Зотов, ну ты же найдёшь...
Я находил. Приносил вовремя. Однажды задержался: пробежался по магазинам, купил себе кое-что для учёбы. Сложил всё в один пакет — спирт, тетради, ручки, канцелярщину всякую. Бутылку сунул между тетрадями, сверху прикрыл бумагой.
Возвращаюсь. К командиру захожу — а там его зам. Заму лет сорок, слеповат. Но что надо — всегда видел.
— Справился? — спрашивает.
— Так точно, задание товарища командира выполнил в полном объёме.
— Давай, не тяни.
Ставлю пакет на стол. Зам смотрит на меня, потом на пакет. Глаз дёрнулся.
— Ты что, смеёшься? С ума сошёл?
Что такое, думаю. Смотрю на пакет. Ах, вот оно что: сверху одна канцелярщина, бутылки не видно. Даже зрячий не разглядит.
— Извините, — говорю, — всё в порядке.
Поворачиваю пакет боком — стекло блеснуло.
— Вот это другое дело, — успокаивается зам. — Молодец, Зотов. Будешь настоящим пилотом.
Забираю канцелярщину, ухожу. На следующий день командир вызывает.
Вроде не собирался я никуда, думаю.
А он с порога:
— Пора прекращать самовольные отлучения с территории училища!
Как так прекращать, думаю.
— Слишком много гуляешь, — кричит.
Тут зам рядом сидел:
— Не кричите, — говорит, — медкомиссия ещё не скоро.
Шутит так.
Командир, слава богу, не слышит, продолжает кричать. Потом затихает: видно, прорезался слух.
— С самоволками пора прекращать, — повторяет.
Что ж, мыслю, прекращать так прекращать. Приказ командира — закон.
— Есть! — говорю. — Прекращать самоволки. Разрешите идти?
— Да ты не горячись, — на ухо говорит зам. — Сегодня сходи ещё. Договорись насчёт спирта: пусть тебе его сами приносят, а мы вроде как отбирать будем. Понял?
— Так точно.
И ухожу. Ухожу в крайнюю самоволку. Лётчики — народ суеверный, слово «последний» не из их лексикона.

2004г.