Сполохи оранжевой революции

Это написано давно - лет десять назад...

Никогда еще за всю многолетнюю историю наблюдений, слово "морковка" не употреблялось в моем доме с такой частотой.

Источником аномалии стал Сёма - новый репатриант, нашедший у нас приют на период впитывания в атмосферу своей новой родины - время, полное волнений и тревог.

Сёма - мой давний, еще по прошлой жизни, друг и соратник.
Математик, шахматист, остряк...
За рассказ о предыдущих 25-ти годах его жизни я, пожалуй, возьмусь, выйдя на пенсию - это тема многотомной саги.

Бюрократические процедуры по натурализации в новом пространстве мой герой совмещает с закладкой фундамента грядущего благополучия.

Успех процесса обеспечивается наличием у него  двух волшебных предметов - телефона с безлимитной программой разговоров и пачки визиток с лаконичным тиснением "Директор".

Директорствует мой друг в израильском представительстве московского агентства по обеспечению продовольственной безопасности Российской Федерации.

Причем, безопасность эта, в сёминой деятельности, причудливым образом сфокусировалась только на морковке и ее бесперебойных поставках.
Ему приходится не просто - вносит свои коррективы непредсказуемая волатильность стоимости морковки по месту потребления...

Подчиненных у директора не много. Прямо скажем, ни одного. Нет у него и канонической секретарши.

    - Если бы директором был я... - поучаю его за ежевечерней бутылкой коньяка... (Хочется верить, что спиться я не успею - он же когда-нибудь съедет...)

С морковкой Сёма на "ты", и к достойнейшему из корнеплодов  относится без должного пиетета.
Не официальная "морковь", не эпическая "морква", а вот так, свысока и панибратски - морковка.

    - Морковка, морковка, морковка, - доносится из-за двери его комнаты. - Хорошая морковка, плохая морковка... Мытая морковка, немытая морковка...

Так, грубо и бесцеремонно морковка ворвалась в мою жизнь.
Засверкали сполохи оранжевой революции в отдельно взятой квартире.

А ведь Мироздание предупреждало меня...
Около года назад мы с Аськой как-то остановились на светофоре...

    - Что это? Что?! - Аська хохотала, показывая в сторону плаката на противоположной стороне перекрестка.

На плакате, как "мене текел фарес", проступали слова "Гезер бэ йадаим товот"...

Для иврито-начинающих нужно пояснить, что дословно, без привязки к местности, фраза означает "морковка в надежных руках".

А плакат - это ошметки предвыборной агитации районного совета Гезер, название которого, никакого отношения к морковке не имеет.

Так вот, теперь я могу с уверенностью за авторами плаката повторить:
Гезер бэ йадаим товот!

Но сегодня уже можно сказать, что человек (я) предполагает, а морковка располагает....

Произошли разные события, рухнула нефть. И рубль с ней.
Израильская морковка стала для россиян непомерно дорога,
и сёмина деятельность утратила всякий смысл.

Дальше он начал работать в проектной фирме по нашей с ним общей специальности, потом приехала из Москвы его девушка, работает там же, вместе с ним, они поженились и зажили обыденной жизнью добропорядочных евреев.

О судьбе морковки мне ничего не известно.