Облетевшие Деревья

Снова лил холодный октябрьский дождь. До безобразия грязное пластиковое окно лаборантской небрежно стряхивало с себя потоки осенней воды, но при этом не становилось чище ни на йоту. Собственно, пейзаж за окошком был не самый интересный: панельные дома, двор в жёлтой листве, выцветшая и поросшая мхом "десятка" в уголке парковочной площадки. По дорожке вдоль девятиэтажки медленно шаркал какой-то старик, и было неясно, сколько ему ещё отмерено судьбою вот так вот перемещаться от дома до ближайшего продуктового, газетного киоска или аптеки. Унылая пора, выражаясь языком поэта...

У окна сидели двое. Очень романтичное начало, но это обман слуха и зрения - эти двое были коллегами. К тому же, мужиками. К тому же, оба знали друг друга лет с трёх, когда их обоих сдали в один детский сад, где они и фотосинтезировали до первого класса. Ну а потом судьба распорядилась так, что оба вновь вернулись в школу, причём на сей раз в одну, и оба в качестве учителей. Тот, что был русоволосым, имел горбинку на носу, носил тонкий чёрный свитер и серые джинсы, был учителем истории. Он сидел на подоконнике единственного окна лаборантской и монотонно грыз семечки, иногда запивая их горячим чёрным чаем. Вид у Историка был меланхоличный и утомлённый, и он никак не мог понять, только ли это в настоящий момент времени или всегда.

Второй был коротко стрижен, но даже это не скрывало раннюю седину, будто голову молодого человека щедро посыпали мукой. Он носил очки в модной оправе, лёгкий шарфик и, в отличие от Историка, курил. Но, помятуя, что это детское учреждение, делал это учитель биологии в работающий вытяжной шкаф - занимать кабинет химии оказалось великим счастьем.

-Интересно, зарплату сегодня переведут? - озвучил вопрос в пространство Историк. - Двадцать шестое завтра, а завтра суббота, так что должны пораньше, надеюсь.

-Было бы недурно, - Биолог затянулся очередной смертельной для лошади каплей никотина и, умудряясь невероятно изящно держать сигарету, отхлебнул чуть остывший кофе из своей кружки. - А то гречкой питаться уже наскучило, я бы в бар сходил, картошки с грибами отведал.

-Да, у них она знатная, сам уважаю. Вам - то кофейную плантацию надарили сегодня?

Биолог слегка гоготнул, не выпуская сигареты:

-Ещё какую, ну хотя бы на кофе я буду экономить средства до Нового года.

-Ну а потом я Вам часть пожертвую. Я кофе не пью, жена тоже редко, мы больше по чаю.

-А Вам, уважаемый, чаю вдоволь преподнесли?

-Вполне. Тут главное, чтобы от души, без души самый хороший презент настроение портит.

Историк вздохнул и повернулся к оконному стеклу. Гора шелухи на газете рядом продолжала расти. Шум мощного потока из водосточной трубы всё назойливее вкрадывался в усталое сознание Историка и Биолога.

-А кстати, мин херц, Ваши реактивные морские сосиски, ну те, которые выпущены летом, Вас поздравили? - заинтересованно спросил Историк. Любитель мхов и земноводных с улыбкой кивнул в ответ:

-А то как же! Не забыли старика, с утра ещё написали многие.

Историк машинально кивнул и потянулся за чаем. Этот жест показался его товарищу странным.

-А что Вы такой мрачный, как депутат, который внезапно все обещания избирателям выполнил за сутки? Что-то случилось?

-Да ничего особенного... Я своих выпустил четыре года назад, вот думаю теперь, только ли во времени дело?

Биолог удивлённо вытаращился на коллегу:

-Вас что, ни один оглоед не поздравил из первого выпуска?!

-Одна поздравила, но тут я и не удивлён. Это воспитание и свой характер.

-Да бросьте, уважаемый Поэт, ещё напишут, наверняка! Что Вы, детей нонешних не знаете? У них в голове - чёрная дыра с переходом в другую галактику и конечной остановкой на Выхино. Вспомнят ещё, извинятся и поздравят.

-Ооой, нет, зачем выпрашивать хорошие слова, я же не цыганка... Хотели - написали, не хотели - их право.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая шумом октябрьского ливня. Как ещё возможно научиться любить тишину, если не работая в школе? Друзья её и ценили, экономя произносимые вслух слова. Но рано или поздно беседа просто обязана была продолжиться...

-Слушайте, друг мой, вот я по глазам вижу, что Вы, простите за прямоту, хорохоритесь. Вас настолько сильно задела дитячья забывчивость?

Историк неопределённо пожал плечами:

-Вы, конечно правы, в голове у них ветер свистит очень громко. Но они и не дети уже, им сейчас примерно по двадцатнику всем. Это уже вполне себе взрослые люди. И вот именно потому, что взрослые люди вольны выбирать, что им делать, а что нет, они и выбрали этот вариант: не поздравлять.

-Если уж на то пошло, то мне кажется, что они могли просто и не задумываться, что это Вас как-то обидит...

-Верно. Потому что они ни разу себя не представляли на месте учителя. Я вчера вот сидел в коридоре на втором этаже, дежурил, прям как храбрый солдат Пешкин. И тут несутся, кони в яблоках, мать их... И именно яблоко у одного из этих мелкокалиберных человечков возьми да и выпади на пол. Вы думаете, он остановился и поднял? Фигвам, индейская национальная изба. Он яблоко пнул и дальше помчался! Я прямо вижу, как на него блокадники смотрят, и молча взглядом сжигают...

-Хо-хо, ну мелюзга сытая, само собой, ничего не понимает. Но это не к нам претензии, дорогой педагог, а к родителям.

-А я этот случай рассказал только затем, чтобы подчеркнуть мысль: все они ничего не знают о той жизни, которая вроде бы и рядом, но при этом их не касается. Пусть даже и временно, пусть обманчива эта неприкасаемость к милым детишкам суровой взрослой жизни - но всё равно... У них какое-то беспечное порхание с цветка на цветок, и ничего их не трогает и не заставляет как-то осмыслить себя.

Биолог докурил сигарету, вдавил её окурок в ветхую чашу для выпаривания и полез за новой. Запалив очередную порцию лошадиной смерти, меланхоличный педагог вздохнул и произнёс:

-Мне остаётся только согласиться с Вами, дорогой Поэт. Мы, волею Судьбы и божьей милость (хм), оказались в бурном океане беспечных ламантинов. И как-то должны пробудить в них интерес к своим предметам, а ещё пробудить что-то человеческое. А как - это загадка почище происхождения видов на Земле.

-Или местонахождения Янтарной комнаты, - усмехнулся любитель семечек.

-Во-во, именно так. Нам спускают сверху тонны бумаг и вебинаров, инструкций, требований, и мало что из этого работает. Потому что если выпускник спокойно забивает на классрука, который его несколько лет учил, помогал, тянул за уши из двоек, прикрывал, в конце концов, то значит...

-Значит, грош на цена, как учителям, - мрачно подытожил Историк.

-Абсолютно нет! - возмутился Биолог и вдавил в несчастную чашу толком не разгоревшуюся сигарету. -Это значит, что такие ВРЕМЕНА. А Вы,как Историк, знаете, что времена никто не выбирает. Мы можем только одно - достойно их прожить.

-Что я и стараюсь делать, в целом.

-Ну вот и не грустите, друг мой, - биолог улыбнулся и протянул Историку красивый пакет, который до этого незаметно стоял, прислонённый к шкафу. - Вот, небольшой от меня подарочек к нашему празднику. Для Вашей коллекции.

Историк раскрыл пакет и аккуратно извлёк оттуда новую виниловую пластинку в плотном конверте. На обложке была фотография двух слишком знакомых молодых парней на фоне купчинского пустыря.

-Кино, "Сорок пять"... Спасибо огромное, это уже, простите за каламбур, история!

-Вот и слушайте на здоровье, и меньше думайте о плохом. Что Вам до безразличных людей? Будьте как голубь!

-Купаться в луже?

-Нет. Ляпайте на всех, - довольно гоготнул Биолог и пошёл в коридор, в сторону туалета...

...Дождь продолжал лить, и, по всей видимости, собирался задержаться до утра. Но Историк до утра торчать на работе и не думал. Он сидел за столом, осматривая тихий пустой кабинет, любовно украшенный позитивными репринтами советских плакатов. Потом взял подаренную пластинку, повертел в руках. Вздохнув, учитель встал и подошёл к шкафу, где стоял проигрыватель и колонки. Аппарат был неновый, но звук давал очень качественный, поэтому и держал его Историк в кабинете для всяких разных случаев. Достав чёрный винил, мужчина поставил его на вертушку и аккуратно пустил в свободный бег иголочку. Он не смотрел, куда она попадёт, но всё случилось, как надо. Спустя секунду в кабинет проник гитарный перебор, а затем грустный, надтреснутый голос юного Виктора Цоя запел:

Я знаю - моё дерево не проживёт и недели,

Я знаю - моё дерево в этом городе обречено,

Но я всё своё время провожу рядом с ним,

Мне все другие дела надоели,

Мне кажется, что это мой дом,

Мне кажется, что это мой друг...

Историк улыбнулся - этот ироничный при жизни кореец и через 36 лет после смерти продолжает иронизировать... Так всё и получилось - его дерево не прожило и четырёх лет. Хотя времени было потрачено очень много. Но кому есть дело до чужого времени и сил?

Подойдя к залитому дождём окну, Историк увидел за ним привычный пейзаж. Но теперь что-то в нём стало более отчётливым. Что? Ну конечно! Деревья.

Мокрые, голые, облетевшие Деревья, забрызганные снизу грязью, нависающие своими ветками над раскисшим газоном. Почему же он так долго видел их даже не в жёлтой - в майской юной листве? Почему не мог ещё раньше понять, что Облетевшие Деревья бросили листву своего детства на ветер, добровольно и без эмоций?

Правильно Биолог говорит: Поэт. Живёт в мире, которого нет, и верит в людей, которых нет и, возможно, никогда и не было.

Зачем же так расстраиваться тому, что несуществующие жители вымышленного мира промолчали в День Учителя? Действительно, странно.

Я знаю - моё дерево завтра может сломать школьник,

Я знаю - моё дерево скоро оставит меня,

Но, пока оно есть, я всегда рядом с ним,

Мне с ним радостно, мне с ним больно,

Мне кажется, что это мой мир,

Мне кажется, что это мой сын...

Сняв пластинку с вертушки и убрав её в конверт, Историк завернул подарок коллеги в пакет, обесточил кабинет и отправился домой. Он шёл по мокрой неуютной улице,подняв воротник плаща, по большому чёрному зонту, подаренному женой, стучали дождевые капли, а сбоку выстроились в ряд Облетевшие Деревья. Они молчали, и теперь Историк знал, что так и должно было быть. А то, что весной появятся молодые деревья в майской зелени, мало что изменит. Они тоже облетят.

Облетят, повзрослев.

Единственное, что осталось у учителя в его праздник, по дороге к выходным, всего лишь факт. Факт, спетый Цоем в одной строчке:

Я посадил дерево,

Я посадил дерево,

Я посадил дерево,

Я посадил дерево...