Где находится голова хвоста. Глава вторая

ГЛАВА ВТОРАЯ
  Волею судьбы летом 1982 года я оказался в поезде № 137 Свердловск — Приобье. В начале летнего сезона на этом направлении пассажиров мало. Зато в сторону «большой земли» (так называли северяне европейскую часть России) шли поезда, набитые под завязку пассажирами. Люди ехали на юг погреть промёрзшие тела после суровой зимы Тюменского Севера. Я ехал в Нягань, к родителям на каникулы, с целью подзаработать в бригаде плотников-бетонщиков, где за работу платили достойные деньги.
  Когда я зашёл в купе, на своём месте сидел мужчина лет пятидесяти. Вещи его уже были прибраны.
  Я поздоровался:
  — Добрый вечер.
  — Добрый. Меня зовут Сергей.
  — А меня — Виталий, — представился я.
  — Далеко следуешь? — сразу на «ты» перешёл Сергей.
Мне было всё равно, на «ты» или на «вы» будут обращаться ко мне. Я молод, а потому без претензий.
  — До Нягани, на каникулы к родителям, денежек срубить, — ответил я.
  — С родителей срубить? — он заржал, явно понимая, что ехал я работать. — А я до конца, до Приобъя. А вообще-то я уже неделю трясусь по поездам. Из Хабаровска от брата еду.
 Он было начал рассказывать о том, как его вымотала такая дальняя дорога, что ещё сутки придётся спать на вонючем пролёжанном матрасе, как «с платформы говорят», что наш поезд через пять минут отправляется от второй платформы.

 Неожиданно в дверном проёме нарисовалось женское личико.
  — Фу! Еле-еле успела! — переводя дух, выпалила женщина, — здравствуйте, меня зовут…
Она не успела произнести имя, как Сергей вставил свои «три рубля»:
  — Давай я отгадаю твоё имя. Тебя зовут Таня, — не задумываясь, выпалил Сергей.
Попутчица засмеялась:
  — А вот и не угадал! — тоже на «ты» ответила незнакомка.
Она кокетливо повертела глазками.
  — Я — Виктория! Но можно просто: Вика, — торжественно заявила не то женщина, не то девушка, - и еду я до Сергино.

  На вид Вике лет тридцать. Я успел заметить, что обручальное кольцо на пальчике отсутствовало. Про себя отметил, что предо мной, в лице Сергея, человек, тоже заклинивший на имени Таня. Была, наверное, в его жизни Танюшка, которая оставила неизгладимый след в его душе. А может, жену так зовут.
  Вскоре пришла проводница. Выполнила свои должностные обязанности: забрала билеты, выдала постельное бельё. Рубль тогда это стоило.
  Мы переоделись, застелили постели. Проветрили вагон от поднятой пыли. Благо лето — и окна вагона разблокированы от зимней спячки.
  — Чай будете? — спросила пробегавшая мимо купе проводница. Получив наше согласие, умчалась дальше по вагону.
 Вскоре на столе стояли три стакана, облачённые в ажурные металлические подстаканники. Они давно в быту вышли из моды. Теперь только на железной дороге можно было увидеть эти артефакты. В нашей семье был такой с дарственной гравировкой — подарок деду.

  Засуетилась Вика, зашуршала пакетами.
  — В дороге можно позволить всё, даже очень поздний ужин, хоть это и вредит фигуре, — озорно заявила наша попутчица.
На столике начала расти гора продуктов. По купе расползался запах жареной на гриле курятины. Эта гора продуктов, по мнению Вики, никак не могла повлиять на её фигуру. Кстати сказать, девушка ладненькая и довольно смазливая.
  — Ехать мне почти до самого конца до Сергино. Как бы не оголодать и не захудать, — задорно смеялась попутчица.
  — Мне дальше. Час простим в твоем Сергино, а езды от Сергино до Приобъя двадцать минут. А ты, Вика не захудаешь! — заявил Сергей и полез под сиденье, на котором мы сидели.
Я ушёл курить. Есть я не хотел, ибо плотно поужинал дома перед отъездом. А поезд уже выскочил за городскую черту и, ритмично стуча колёсами и покачиваясь из стороны в сторону, увозил нас в сторону Нижнего Тагила.

  Я вернулся в купе. На столе красовались литровая банка красной икры, солёная тушка красной рыбы и, в довесок ко всему, на фоне горы Викиных продуктов возвышались два горлышка бутылок: коньяка и водки.
  А мне на общий стол выложить нечего! Пара бутербродов с копчёной колбасой и сыром, пара варёных яиц. И соль в спичечном коробке. Таково было меню моей скатерти-самобранки. Было и пиво. Вёз его отчиму. В Нягани, да и вообще по северам, с пивом вообще никак. Рыбы — хоть завались, а пиво — дефицит. Местами в навигацию завозили пиво, но его быстро расхватывали. Да и сроки хранения были совсем мизерные.
 Стало дико неудобно, когда Сергей приказным тоном велел незамедлительно садиться за столик.
  — Садись, студент. Тебе коньяк или водку? Вика, вон, на коньячок настроилась.
Шустрая деваха. Сергей, пока я отсутствовал, уговорил её в десять минут принять участие в застолье с незнакомыми мужчинами. Дав согласие на водку, решил выставить на стол три бутылки пива. Всем по одной. И бате три оставил.
  — Пиво убери пока. Оставь на завтра. А пока, студент, с тебя пустые стаканы. Дуй к проводникам. Чай нам ещё пригодится, — залихватски распорядился Сергей.
Ну, раз так, и «продовольственный пай» в виде пива был зачислен в общее застолье, я ушёл за стаканами. В те годы не было сухого закона в поездах.
Я вернулся. В купе аппетитный аромат рыбы начисто подавил запах курицы-гриль. На главной газете страны — газете «Правда» красиво разложена порезанная рыба.
Расселись за столиком. Сергей разлил, предложил разобрать стаканы.
  — За знакомство! — таков был первый тост Сергея.
  — Ура, ура, ура… — почему-то по-военному прозвучал встречный тост от Вики.
 
 А дальше, как обычно, развязались языки. Стали рассказывать анекдоты. Чем смешили попутчики, я уже не помню. Под стук колёс всплыли в голове две весёлые загадки про железную дорогу.
  — Ребята, а почему стучат вагонные колёса? — спросил я.
Вика глянула на меня как на придурка и собралась было дать ответ, но почувствовала подвох. Ухмыльнулся и Сергей, да ухмыльнулся так, будто перед ним совсем тупой студент.
 Ответов было несколько, но все они сводились к одному: колёса стучат по стыкам рельсов. Разумеется, я отвергал их ответы.
  — Сдаёмся! — заявила Вика.
— А вы формулу площади круга помните? Это школьная программа, — с ехидцей задал я наводящий вопрос.
Попутчики переглянулись.
  — Пи эр квадрат! — уверенно заявил Сергей.
  — Ага! — кивнув, подтвердила Вика.
  — Ну вот, «квадрат» и стучит! — заявил я.
Последовала трёхсекундная пауза, а затем — раскатистый смех.
  — Ну, студент, — только и вымолвил Сергей.

  А поезд тем временем подъезжал к Нижнему Тагилу. Стоянка — минут тридцать. Вышли на платформу покурить. Объявили об отправлении, мы вернулись в вагон. Вика, вопреки моим ожиданиям, не спала — смотрела в окно. Поезд в это время двигался в восточном направлении, и северный горизонт был светел. Совсем недавно Земля пережила дни летнего солнцестояния. Небо отсвечивало полярное лето, которое было где-то там, далеко за горизонтом. Сидели молча.
  Первая заговорила Вика. Её общительность и непринуждённость раскрылись сразу, как только она сказала, что работает заведующей клубом. У неё «культпросветовское» образование. Играет на баяне и пианино. Пишет стихи и сценарии праздников. На каждый Новый год для детишек всегда новый спектакль с участием всё тех же новогодних персонажей.
  — А ты замужем? — спросил «не косеющий» (в смысле: не пьянеющий) Сергей, хотя выпил он уже прилично.
  — Была, недолго. Детей не успели завести. Мужу не нравилась моя работа. Я плюнула на всё и уехала на Север. За длинным рублём.
Вика расплылась в улыбке и запела:
  — А я еду, а я еду за деньгами. За туманом только едут дураки.
Она залилась таким заразительным смехом, что мы тоже от души похохотали.
После мастерски исполненного куплета, спетого хорошо поставленным голосом, не оставалось никаких сомнений, что Вика — настоящий культпросветовец.
 
  Начали пытать меня. А что я? Студент. Сказал, что служил в армии, восстановился и продолжаю своё образование, что буду инженером-электриком.
  — Неженатый, похоже, — с ехидцей вставила Вика, — девушка-то хоть есть?
Что я мог возразить? Сразу перед глазами встал образ Ирины. После того конфуза, когда я не узнал Ирину через год, теперь в памяти чётко отрисовывался её образ. Стало грустно. Грустно от того, что наши отношения, которые стали обычной перепиской, почти прервались. Я уже не ждал писем.
Рассказывать о неудачах с девушками совсем не хотелось.
  — Ну, не желаешь — можешь не отвечать. Ясно с тобой. Претендент в вечные холостяки, — без иронии сказала Вика, — а парень, вроде, видный.

  Сергей ещё налил по чуть-чуть. Выпили и смачно закусили бутербродами с икрой. В банке оставалось почти половина.
  — Сергей, убирай свои рыбьи яйца. А то до дому не довезёшь, — спохватилась Вика.
  — Ешьте, ребята. У меня ещё два литра. Да и прошлогодняя она, с прошлой путины. Пусть людям достанется, чем пропадёт. Жарко в вагоне. Довести бы до дома.

  Сергей вдруг переключился на поездку к брату на Дальний Восток. Я не особо слушал его. В голове — воспоминания о возвращении из армии. Вот и сейчас, как тогда в мае 1980-го, стук колёс, ритмичное покачивание вагона. Сумерки за окном. Но нет рядом Ирины. Нет той девочки-попутчицы, в которую я незаметно для себя влюбился за время дороги. А когда Ирина сошла в Перми, до меня дошло, что ушёл от меня нужный и желанный мне человек. Сейчас, если и сожалею о чём-то из прошедших лет, так только о том, что не набрался тогда смелости выйти вместе с Ириной. Может, конечно, и прогнала бы меня, увяжись я за ней.
  А Сергей рассказывал о своей дальней дороге. Где-то в душе я завидовал ему. Проехать полстраны поездом — не каждому в жизни удаётся. А путешествие по железной дороге на такое расстояние — романтика.