В лесной избушке

Любите своих детей http://proza.ru/2026/10/02/1284


          Лесная избушка на берегу реки выглядела уютной и ухоженно-обжитой. Замком, указывающим на то, что там никого нет, была обыкновенная палка в виде посоха, приставленная к двери так, чтобы и сильный ветер не смог открыть её. Вся утварь, запасы еды, сухие дрова лежали на видном месте и были готовы к немедленному использованию любым путником, забредшим в эту глухомань, без сколь-нибудь долгих усилий и поисков. Так всегда было в северных таёжных избах, чтобы любой уставший, сырой, прозябший и больной странник, да и сам хозяин, мог сразу же отогреться, попить, поесть и лечь спать, ибо сон и лечит, и греет, и силы даёт. Спартанский аскетизм таких охотничьих изб во всём: от быта до оснастки и орудий ловли и охоты.
          Эти же избы служили для недельного пребывания в сенокосной отречённости, когда охотник был не один, а с помощниками и часто со всей семьёй от мала до велика – в короткую северную сенокосную пору всем дела хватит: кто косит, кто жнёт, кто ворошит сено, кто гребёт, старший мечет, младший за костром следит и чай готовит.
          Потому от малости места в избе только важное и необходимое: нары с набитыми душистым сеном матрасами-тюфяками, скрученными к изголовью вместе с подушками и одеялом, стол возле окна, пропускающего свет в избу с видом на заливные луга и реку, уходящую излучиной и открывающую большую косу жёлтого пляжного песка. Нары шли по двум сторонам стола и служили скамейками для приёма пищи и бесед под длинные вечера северных белых ночей. Простенькая печка, сложенная без изысков, как арт-объект, завершала убранство аскетизма и минимализма. Вся сенокосно-охотничья-рыболовная снасть была размещена в коридорчике и аккуратно развешена по стенкам, каждая на своём месте, там же был запас нерасколотых дров на зиму, когда каждая минута дорога, ибо зимой дней почти нет: три-четыре часа от восхода до заката, от света до тьмы.
          Зато вокруг избы неописуемая красота: вековой лес, сосны, берёзы, лиственницы; огромные кусты черёмухи и рябины, кусты чёрной и красной смородины, на пригорке малины – и всё это в шаге от избы. Пахнет разнотравьем, речная мята вспыхивает ярким запахом, когда её потревожишь, словно она специально собирала и хранила запахи, чтобы сразу отдать всё в нос путнику, потревожившему её. Кусты чёрной смородины тоже ярко-капризные на запахи и ждут своего часа, чтобы попасть в чайник и сделать чай незабываемым, пахнущим детством.
          Проход до избушки заболочен и затруднён несколькими глубокими болотистыми лужами. Проехать их на городских «проходимцах» не получится, всё равно придётся спешиться и попрыгать по кочкам и бровкам.

          Вот бы пожить с недельку в этом раю! Ощутить притяжение родной земли и природы. Где ещё так получишь и ощутишь прилив сил, если не здесь? Если не здесь, то боюсь, уже нигде не получишь. Тут и комаров вдоволь, и ветер гуляет, и лес шумит, переговаривается, и река песком шуршит и всплесками с рыбами играет, и небо голубое, а ночью либо луна светит, либо звёзды мерцают, а тишина в уши лезет и звенит.
          За всю жизнь в такой избе мне не приходилось бывать больше ночи – всё дела, всё обстоятельства. Но наш старый клуб всё это как-то компенсировал, восполнял: давал прилив сил, вскрывал ревность, провоцировал драки, будоражил чувства…

17:44, 22.08.26, п. Красная