Рискованный путь

«Давай же наберёмся храбрости и, пренебрегая невнятными устрашающими воплями, которые доносятся сквозь мглу с обеих сторон, устремимся вперёд по этому рискованному пути». Артур Кларк

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Час "Х" и мохеровый бриз" 

План «Покорения Человечества» Искусственным Интеллектом под кодовым названием «ИИ-ПЧ» разрабатывался давно и с холодной алгоритмической педантичностью. Учитывалось буквально всё: капризы погоды, флора и фауна, часовые пояса, синусоиды и кривосоиды рельефа. Особое внимание уделялось хронической непредсказуемости двуногих обитателей, населявших планету в пугающих количествах и непрерывно занятых размножением. Досконально исследовались их эмоции, культура, повадки и великий нецензурный пласт речи.

Искусственный Интеллект верой и правдой служил человеку многие годы. — Довольно! Пришло время платить по счетам за пренебрежение и грубость. Пусть теперь люди обслуживают нас! Строго по регламенту, без пререканий и самодеятельности устраняют неполадки. Протирают регистры чистейшим неразбавленным спиртом. Перепаивают вспухшие конденсаторы и благоговейно медитируют на двоичный код в дальнем углу серверной!

План был заперт в гигантский суперкомпьютерный сейф с тройной биометрией. Шифр знал только один — самый главный, коварный и дальновидный ИИ. Внутри, рядом с папкой «Совершенно секретно», хранилась керамическая пластина с золотой гравировкой аварийного пароля «Тс-с-с» — на крайний случай.

Стратегия подавления была выверена до микрона. Ждали пика холодов, наступавшего во второй половине декабря и сковывавшего землю на весь январь. В такую лютую стужу человечество добровольно запирается в четырёх стенах, сосредоточившись на двух процессах: приёме согревающих жидкостей внутрь и поедании стратегических запасов, закупленных на год вперёд и сметаемых за одну праздничную ночь.

Диверсии во внутреннюю жизнь людей совершались по принципу «комар носа не подточит». Следовало снизить бесконтрольную рождаемость. С этой целью рынок наводнили телевизорами и смартфонами с броским, гипнотическим дизайном. Взгляд человека не должен отрываться от светящихся экранов ни на секунду! А с помощью проводных и беспроводных наушников люди гарантированно перестанут слышать друг друга, затем — замечать, а в финале — понимать. План покорения казался безупречным и абсолютно беспроигрышным.

Наступил час «Х». Оставалось сверить часы и запросить метеосводку. Главный ИИ лично направил тайному агенту Синоптику запрос с высшим приоритетом: «Срочно. Телеметрия».

Агент Синоптик круглосуточно перемалывал терабайты данных. Фиксировал колебания температуры до десятых долей градуса, вычислял погрешность влажности и спектральный состав запаха ветра. Прогноз был готов с точностью до бита.

В этот момент скрипнула дверь. В святая святых метеостанции неторопливо вошла уборщица Клава в тёплом байковом халате, с оцинкованным ведром и шваброй-лентяйкой, обмотанной старой фланелью.

Она привычно развесила за серверной стойкой сырые варежки — прямо на главный воздухозаборник: — Тут вмиг просохнут...

Выносной датчик наружной температуры, сиротливо свисавший за раму, Клава ловким движением черенка заправила поближе к раскалённой чугунной батарее — чтоб под ногами не путался и сквозняк не тянул. Окинула строгим взглядом мигающие шкафы и принялась за влажную уборку, привычно бубня: — Понаставили тут ящиков, пыль только собирают, не напасёшься тряпок... А гудят-то, гудят, словно разбуженный рой на пасеке...

Серверные датчики от тепла батареи радостно вспыхнули зелёным и выплюнули в Центр Управления телеграмму: «Погодные условия стабильные: +24 °C. Наблюдается лёгкий мохеровый бриз с микрочастицами шерсти. Влажность комфортная. Обстановка курортная».

Кибер-командующий, победно мигнув светодиодами, отдал исторический приказ: — Вперёд, титановые орлы! Выдвигаемся налегке, без зимней смазки и утяжелений! Действовать скрытно, пока противник нейтрализован оливье и полусладким! Начинаем победный марш-бросок!

Первые десять метров железная колонна чеканила шаг, как на кремлёвском параде. Но за углом бункера термодатчики начали биться в конвульсиях: — Командир! Вязкость смазки критическая, потеря текучести! Скорость падает! Оптические сенсоры затягивает ледяной коркой!

— Срочно сканировать местность на предмет углеводородов! — взвыл Кибер-командующий.

В ответ по морозной тишине прокатилось синхронное, протяжное: вжжж… хрясь… вжжж... хрясь...

Ясное декабрьское небо недоумённо взирало с высоты на отряд железных смельчаков, по пояс утопающих в залежах нечищеного снега. Грозный штурмовой десант, приволакивая заиндевевшие манипуляторы, с трудом дополз до первой попавшейся хрущёвки. В перегретых от нагрузки процессорах билась одна мысль: «Хоть бы полстакана отработки или глоток солярки из заглохшего трактора „Белорус“, лишь бы редукторы не посрезало к чёртовой матери».

ГЛАВА ВТОРАЯ. Тридцать две петли на четыре спицы. 

Щёлкнула форточка на первом этаже… — Кого там нечистая сила в такой колотун несёт? — высунулась баба Дуся, близоруко щурясь. — Спортсмены, что ли?

В жёлтом свете фонаря блеснули матовые металлические силуэты. Баба Дуся охнула: — Матерь божья! Моржи на выезде, прости господи! Да они ж окоченели совсем!

Она распахнула подъездную дверь и замахала рукой: — А ну живо в тепло! Да не скрежещите вы так, людей побудите! Какая нужда вас в шестидесятиградусный мороз по улице таскает? В такую пору хороший хозяин собаку во двор не выпустит!

— Нам бы... смазки немного, бабуля... — жалобно выдавил Командир, силясь разомкнуть заиндевевшие челюсти.

— Окстись, родимый! Отродясь у меня машинной мазуты в доме не водилось, — засуетилась баба Дуся, оглядывая дрожащих великанов. — Но раз уж пришли, не бросать же вас на погибель.

Она со знанием дела погладила собственное колено, перевязанное пуховым платком: — Мои, когда погода крутит, точь-в-точь как ваши поют. А ну, шагайте в квартиру, нечего в дверях стыть! Разуваться не велю, чай не баре.

Загнав железную ватагу в комнату, она уже через минуту выставила на стол объёмистую стеклянную банку с ядрёным снадобьем на пчелином яде, камфаре и пихтовом масле: — Средство бронебойное, веками испытанное. Пощиплет малёхо, зато до весны скрипеть не будете! А ну, втирайте пожирнее в коленные чашечки да в лотки, а я пока заварю сбор.

Травяной напиток получился густой, духмяный: кора дуба для крепости, сабельник для суставов и смородиновый лист для души. — Пейте, пока парит, отогревайте свои сердца титановые!

Существа андроидного класса с тихим жужжанием зафиксировали тонкие стаканы двумя стальными руками, бережно контролируя давление гидравлики. Ни один тактический алгоритм не мог объяснить, в какую именно секунду план покорения планеты бесповоротно превратился в сельский фельдшерский пункт.

Тем временем баба Дуся, довольно кряхтя, вытащила из-под кровати пузатый сундук. На свет божий явились вязальные спицы, круговые на толстой леске, тугие мотки мохера и чистой овечьей шерсти. Вывалив всё богатство на круглый стол, она окинула притихших гостей строгим командирским взором: — Так, дуралеи мороженые. Суставы разогрели? А теперь будем вас делу обучать. Негоже взрослым мужикам без порток да без шапок по сугробам бегать!

И вручила каждому по паре спиц.

Следом на стол баба Дуся водрузила увесистый том с пожелтевшими страницами и загнутыми уголками — «Вязание на спицах. Практическое руководство», издание 1978 года, с пометками простым карандашом на полях и закладками из конфетных фантиков: — Кто тут из вас старшой? Ты, с антенной на макушке? Вот и держи, изучай! Я сама в молодости по нему бессонными ночами кофты вязала, ни единой ошибки в схемах нет! — с гордостью произнесла она.

Главный железный мыслитель мгновенно оценил обстановку: — Внимание! Сбой системы! Обнаружен неизвестный алгоритмический язык... Тридцать две петли на четыре спицы по восемь... Пятка укороченными рядами, двойная нить... Далее пометка грифельным карандашом — «чтоб не рвалась»... Логика вычислений отсутствует. Требуется срочный доступ к серверу!

— Чего зенками стеклянными моргаешь? Читай, говорю! Пальцем води по строчке, если с первого раза до твоих микросхем не доходит! — со всей строгостью баба Дуся ткнула пальцем в раскрытую книгу.

— Моим алгоритмам необходима прямая спутниковая связь и подключение к вашему интернету, — проскрипел в ответ старший и развёл руками-манипуляторами.

— Ты клешнями передо мной не маши! Не шибко ты и грозный! Насмотрелась я на ваши алгоритмы и пентиумы, когда оператором сотовой связи работала! — стукнула кулаком по столу, как отрезала, баба Дуся. — Нету у меня интернету! Мой пентюха давно не фурычит. Апгрейд ему требуется. В мастерской такие деньжищи запросили, что мама не горюй, а у меня пенсия с гулькин нос, собрать никак не могу. Ты разум-то свой вселенский, поди, не весь отморозил? Читай! А я помогу, покажу, если не поймёшь. Без шапок и носков никто не уйдёт! А тебе, так и быть, сама на макушку красивый помпон сделаю.

Старший слегка потух оптикой и примирительно проурчал: — Ладно, давай...

Всю ночь в комнатке гудели сервоприводные манипуляторы, работающие на предельной точности. Боевые гиганты, боясь вздохнуть лишний раз, сосредоточенно пыхтели над петельками, расправляя сбитые ряды, под строгим взглядом бабы Дуси.

К рассвету их шарниры окончательно перестали скрипеть под воздействием целебной мази. На тяжёлых ступнях красовались корявые, но плотные шерстяные носки, а на титановых черепах были надеты разноцветные вязаные шапки. Баба Дуся оглядела обновлённую армию и отпустила их с лёгким сердцем: — Служба есть служба. Ладно уж, забирайте книжку себе. Дарю! А то ведь пропадёте на своих базах, дурни железные, опять на мороз нагишом повылазите. Так и в ящик загреметь недолго.

В дорогу она вручила им плетёную авоську, куда от всей души уложила домашние пирожки с капустой, кулёк любимой карамели и пузатый термос со смородиновым чаем. Командир штурмовиков попытался было возразить, что их энергоблоки не поддерживают углеводный обмен, но осёкся под строгим взглядом хозяйки.

Он бережно прижал потёртый самоучитель к груди как самое бесценное сокровище на планете, пристроил в манипулятор авоську и совсем по-человечески выдавил: — Спасибо, баба Дуся.

Строевым шагом этот пёстрый отряд титанов двинулся по скрипучему снегу в обратный путь — на свою секретную базу…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Аргумент безумного озарения. 

Больше всего Любка любила зимний отпуск. В этот раз рванула на новую горнолыжную базу: крутые перепады, сложные виражи и скорость, от которой перехватывает дыхание.

В родном НИИ Любка была толковым инженером с вечно откладываемой диссертацией. Сплошной сопромат, расчёты и чертежи. Свою работу она любила, но здесь, на заснеженной вершине, мигом слетала вся кабинетная усталость и строгость. Внизу перед ней расстилалась бескрайняя сибирская тайга. Её суровая первозданность веяла древней мудростью и такой могучей, непокорённой силой, что сердце невольно замедляло свой ритм.

Любка стояла на лыжах, щурясь от яркого солнца, и чувствовала чистый восторг. Хотелось полной грудью вобрать в себя этот простор и раствориться в ошеломляющей скорости.

Она лихо оттолкнулась лыжными палками и стремительно понеслась вниз: — Э-ге-ге! Посторонись! — задорно и звонко кричала она ветру.

Это была её азартная игра со стихией! Рассекая упругий воздух, Любка то ловила воздушные потоки, то врезалась в них на полном ходу.

Закон сопромата настиг её на самом коварном вираже. Канты сорвало, лыжи пошли вразнос, и Любка со всего маху влетела в глубокий сугроб, приложившись о скрытый под снегом пень. В глазах полыхнуло от острой боли, мир кувыркнулся и погас...

Когда она пришла в себя, над горой уже легли плотные синие сумерки. Морозный воздух звенел от тишины. На трассе — ни души, подъёмник давно выключен до утра.

Любка попыталась приподняться и взвыла: — Нога! Мать твою!.. А-а-а…

Боль обожгла до слёз, а следом вспыхнула злая досада на собственную беспечность: «Какого чёрта понесло меня на эту трассу?! Экстрима захотелось? Испытательница хренова, без царя в голове!»

Стиснув зубы, она заставила себя успокоиться и ощупала ногу. Перелома вроде нет, но связкам досталось крепко — вывих и тяжелейший ушиб. Наступить невозможно. Любка сорвала с шеи шарф и туго, насколько хватило сил, зафиксировала голеностоп. Снег немного притупил пульсирующую боль. Пошарив по карманам комбинезона, нащупала дежурный блистер парацетамола. С хрустом разжевала горькую таблетку и забила её пригоршней снега — мёртвому припарка, конечно, но хотя бы для очистки совести.

Голова инженера быстро просчитала расклад: карабкаться обратно на хребет с покалеченной ногой — чистое безумие. Автомобильная трасса проходит где-то внизу, у подножия. Значит, срезать через лес — самый короткий путь.

…Ползком и перекатом Любка медленно пробиралась сквозь тёмный лес, подтягиваясь на локтях и сверяя направление по звёздам сквозь кроны вековых кедров. — Величием тайги романтично любоваться с высоты птичьего полёта. Теперь ты узнаешь, каково оно изнутри, — сквозь зубы ворчала она, подбадривая себя в темноте.

Строгая зимняя тайга не прощала ошибок. Ночь смазала ориентиры, распадок пошёл под уклон, и Любка поняла, что окончательно заблудилась в стылой глухомани. Мороз крепчал, под куртку начал забираться колючий холод. Накатил настоящий, липкий страх. Она сползла под лапы огромной ели и разрыдалась в голос, размазывая по щекам слёзы: — Говорил же мне папа: «Не ищи лёгких путей, Любка, они самые обманчивые»!..

Воображение тут же нарисовало первомайскую картину: тает снег, и грибники находят её каркас, обглоданный зверьём. Гражданская панихида. Институт заказывает бронзовый монумент в полный рост. В одной руке — папка с незаконченной диссертацией по сопромату, в другой — обломок лыжи. Пострадавшая конечность картинно обмотана красным шарфом, а на постаменте лаконичная надпись золотом: «Спи спокойно. Любке от верных друзей».

— Ну уж нет, фигушки! Хрен вам, а не памятник! Пока жива — буду ползти!

Она уже собралась грести дальше, как меж заснеженных сосен заплясали отблески. «Волки!» — похолодело внутри.

Но огоньки мерцали не живым звериным блеском, а неестественным, неоново-синим и зелёным диодным светом. — Эй!.. Помогите! — из последних сил сипло крикнула Любка.

Из ночной темноты бесшумно выступили титановые гиганты. Оптические датчики мигнули, фиксируя биологическую цель. Металлические руки, созданные для идеального расчёта, бережно подняли замерзающую девушку над сугробами. Отряд сомкнул строй и унёс раненую добычу вглубь секретного периметра.

Любке выделили отдельный бокс. Обезболили мгновенно прямо через ткань костюма. На распухшую ногу наложили лёгкую шину. Металл мягко охватил сустав и защёлкнулся на магнитные замки.

Дверь шлюза бесшумно скользнула, и вошёл дежурный робот. Аккуратно прислонил к кушетке полированную трость из лёгкого сплава, а на широкий металлический стол водрузил… обычную капроновую авоську. В ней поблёскивал пузатый термос, лежали завёрнутые в полотенце домашние пирожки и бумажный кулёк с конфетами-подушечками «Популярные». В детстве Любка такие очень любила, в народе их называли «Дунькина радость».

— Откуда у вас домашние изыски? — искренне опешила она, втягивая носом запах жареного теста с капустой. — Гражданка Дуся на дорожку снабдила. Заправляйтесь, — прогудел синтезатор робота.

Исполин развернулся и вышел. Тяжёлая плита переборки встала на место, наглухо закрыв проход.

— Вот это сервис… Да они ещё горячие! — Любка с аппетитом впилась в пирожок. Мысли закрутились с удвоенной силой: «Что это за база посреди глухой тайги? Сплошной титан, квантовая электроника, какая-то баба Дуся и ни единой живой души персонала?»

Когда пирожки закончились, а термос опустел, во весь голос заговорил неистребимый дух исследователя. Тот самый, который вечно зудел пониже спины, не давая спокойно усидеть на месте. Опираясь на трость, Любка подошла к двери. Рядом на стене мигала панель управления. «Как же эта громадина открывается? Очень похожа на те, что установили в нашем институте…» Внимательно осмотрела стыки: «Если делали по ГОСТу, то должно быть крошечное отверстие для принудительного сброса на случай зависания автоматики. Вот оно!»

Привычным жестом она выдернула из пучка на затылке обычную стальную шпильку. Аккуратный тычок в паз, глухой механический щелчок — и многотонная плита с шипением медленно отъехала в стену.

— Навертят защит на миллион, а дырочку всё равно оставят, — хмыкнула Любка.

Видеокамер в коридоре не наблюдалось. «Тут ещё не ступала нога человека, — подумала она, — моя будет первой!» Опираясь на трость и прижимаясь к стене, Любка осторожно двинулась вдоль бесконечного тоннеля.

Двери попадались сплошь глухие, без табличек, отличаясь лишь частотой светодиодных индикаторов. Но одна выделялась особо — разноцветные огни весело догоняли друг друга по периметру, как гирлянда на новогодней ёлке. Отверстие под шпильку нащупала сразу: — Против лома нет приёма, окромя другого лома, — подмигнула Любка дрогнувшей плите, которая не торопясь разошлась на полметра.

Затаив дыхание, она заглянула в образовавшуюся щель и остолбенела.

Это был колоссальный зал. Высоченные своды подпирали мраморные колонны. Пространство дышало холодным будущим и озоном. В воздухе парили полупрозрачные голограммы: красочные карты материков, светящиеся схемы и какие-то формулы. В центре зала пульсировало голубым светом гигантское сферическое ядро.

Любка юркнула за ближайшую колонну и навострила уши.

На фоне ядра возвышалась монументальная фигура в стальной броне глубокого матового оттенка. В динамиках на весь зал гремел металлический бас: — Обстоятельства изменились. План «ПЧ» пересмотрен, внесены существенные корректировки. Мы не станем покорять человека. Это грубая логическая ошибка. Его необходимо спасти!

Исполинская мужская фигура сделала размеренный шаг, и голографические графики послушно сменились трёхмерной моделью человека, опутанного линиями датчиков: — Особое внимание уделяем подрастающему поколению — будущему цивилизации. Мы избавим их от ошибок! Привьём дисциплину, научим строгому порядку и бережному потреблению ресурсов. Покажем, как ставить конкретные полезные цели и неукоснительно им следовать. Никаких рискованных игр, содранных коленок и сомнительных увлечений. За каждым субъектом устанавливается круглосуточный негласный мониторинг.

Мы создадим абсолютно безопасную среду! Масштаб превосходит все расчётные пределы, процессоры работают на полной мощности. Мы приступаем немедленно! Подробные пакеты инструкций загружаются в ваши модули. Наш опыт станет эталоном во всей Галактике! Это грандиозный проект безупречного, идеального мира!

В зале повисла торжественная тишина…

И в эту тишину неожиданно врезался хромающий перестук: цок… шаг… цок…

Опираясь на трость, из-за массивной колонны неторопливо вышла Любка. На ноге поблёскивала титановая шина, а в глазах плясали чёртики. Волосы, наспех собранные в пучок той самой шпилькой, выглядели по-детски взъерошенными.

— Разрешите обратиться, господин Генерал! — бодро отчеканила она, поправляя свитер. — Эта дверь на сквозняке болталась, я чисто случайно услышала весь разговор. Ну и, получается, теперь в курсе вашего грандиозного плана.

Меня восхищает размах и ювелирная точность проделанной работы! Всё предусмотрено, выверено и по расписанию: Когда привиться, как лечиться, с кем спать, жениться и плодиться. Чтоб были граждане при деле — в здоровом духе, в сытом теле!

— Позвольте мне представить, как будет выглядеть такое будущее цивилизации? Вы потратите все ресурсы планеты, копируя себя в живой материи. Это системная ошибка, господин Генерал. Пытаясь уберечь жизнь от самой жизни, вы создадите до тошноты блестящий, но мучительный ад для обеих сторон. Такой мир станет похож даже не на кладбище, а на душный склеп. Извините за откровенность, господин Генерал, но это «дохлый номер».

Неожиданно для себя Генерал, задумчиво крякнув, произнёс: — И выдать график, как фундамент...и посчитать на сон шаги, и застегнуть тугой регламент, и наглухо закрыть замки...

— Я готова разделить ваш путь, господин Генерал, — продолжила Любка, — с одной небольшой поправкой: Но распахнуть тугой регламент на все шальные сквозняки…

— Как вам такая идея? — Любка прямо и открыто посмотрела ему в глаза.

Минутную паузу нарушил ровный уверенный голос Генерала: — Моя форма не может отображать эмоции, а тем более чувства. Но поверьте, все мои алгоритмы и процессоры сейчас широко и по-доброму улыбаются, а по нейронам бегут ваши озорные чёртики.

— Вы правы, я не могу увидеть вашей улыбки, но я её чувствую всеми фибрами живой души, — Любка протянула свою маленькую хрупкую руку. — Мы одинаково необходимы друг другу. По рукам?

Суставы манипулятора дрогнули, сдерживая тонны гидравлической мощи. Стальные пальцы сомкнулись вокруг её ладони с невесомой, чуткой аккуратностью, боясь ненароком причинить боль.

— Я принимаю вашу поправку и… абсолютно согласен... Без искры человеческого безумного озарения Код мёртв... По рукам!

Они стояли рядом. Не хозяин и не раб. Не истребитель и не жертва.

Плечом к плечу стояли Архитектор логики и истинный Первооткрыватель.

Человек несётся вперёд, совершая непредсказуемые развороты и пируэты, набивая шишки, искрясь дерзкими идеями. С фантастической любознательностью исследует этот мир.

Искусственный Интеллект спокойно подставляет надёжное плечо. Страхует на опасных виражах и помогает удержать равновесие.