Глава XII

Клюев смотрел в окно канцелярской каморки в трактире, там под фонарём намечалась драка. К Сверчку и Жжёному подошла троица беспризорников, по виду повыше и взрослее.
Открылась дверь, вошёл половой Акимка.
— Акимка, пойди-ка, вели дворнику узреть за мальцами... Гости нашего пайщика – наши гости! — наказал ресторатор, — Абы не поколотили ненароком...
— Велю на задний двор загнать, Валерий Геннадьич? Там ивовый прут аки раз в бочке замочен... Отвадим, коли што?
— Так и вели... Ступай в применение...

***
— И снова мы отвлеклись..., — стучит ложкой по графину Коптев, — Так вот, волею судеб и несчастного случая, по иному сказать не могу, Жердёв попал в безжалостные жернова карательной жандармерии...
— Знаю! — поддержал комиссар, — Костовёрты прислуживали там дюжие... Даже невиновные себя оговаривали...
— Аккурат, что посягательства на закон не выдерживали здоровой критики..., — Коптев выдержал небольшую паузу, — Костовёрты, выбивая нужное следствию раскаяние, надломили жизненные устои Жердёва... Прибавим к тому внезапное разорение и обнищание отца, и череду сопутвующих событий, перечисленных уважаемым Егор Иванычем...
— Всё одно не понимаю? — перебила Туся, — Жердёв не пойман, с Успения о нём слухов нет, а собрали нас по его душу?
— Олег Владимирович, откройтесь уже, право слово? — поддержала Граер.
— И опустите... личностные надломы... отношения кои к делу не имеют..., — попросил комиссар. Коптев усмехнулся:
— Мальчишки ушли и подробности стали не нужны?! Как пожелаете...
Коптев снова выдержал паузу, пригубив напиток:
— После выдворения из тюрьмы, бандитствовал Жердёв широко и дерзко, до того как Скородумов Иван с помощниками вышли на его след. А понимая, что суд они свершат праведный – злодей затаился... Я полагал, отбыл за границу... По обычаю, Аким Кузьмич, теперь ваше слово... Прошу вас...
Чадаев немного опешил, но быстро пришёл в себя:
— Дело разворачивалось последующе... Где-то в середине лета... при задержании шайки стопарей...
— Так называемые стопари это есть налётчики, награйщики, бандюги, громщики..., — решил объяснить Коптев, — В общем, всякие грабители с большой дороги, сбитые в шайки и промышляющие воровством и жестоким отъёмом имущества...
— Словеса-те экие... жуть! — вздрогнула Алёна.
— Награй или награйка – вооружённый грабёж на блатной музыке..., — продолжил Коптев.
— Надо же... музыка?! — снова удивилась Насонова.
— Уголовники, милая Елена Яковлевна, используют слог, понятный только их сообществу... Называя свои толки блатной музыкой... Несведущий пустит их ноты мимо ушей, а такой же уголовник с лёгкостью распознает мелодию...

***
Коптев сидел за своим столом в рабочем кабинете милиции, Зоя собиралась выйти. Задерживая женщину, вошёл Весторев, пошарил по карманам, достал сложенный лист бумаги.
— Олег Владимирыч, вам тут писулька с оказией...
— Сам-то читал, Константин?
— Читал да не внял... Буквы знакомые, а словеса сложены как-то непонятно?
— Блатная музыка, Олег Владимирыч? — спросил следом вошедший Лещёв.
— Она... Пока не нахожу свободного часа к составлению словаря уголовного жаргона, а с выходом на покой, загадываю, будет к чему приложить знания...
Коптев разложил записку на столе и молча ознакомился. Немного подумав, передал записку Вестореву:
— Мда... это достойно внимания... Чти, Константин, непонятное выговаривай вслух... Мы с Лещёвым поясним тебе, что поймём, а ты запоминай и на ус мотай...
Весторев присел и начал читать:
— Ну, вот: шарабан загнать под пашню...
— Верни бумажку...
Весторев отдал записку, Коптев перечитал и вернул:
— По сути, смысл послания следующий: захватить на реке очередную товарную баржу и отогнать в условленное место на разграбление...
— Охрана со свечками – в церкве што ли? Мокруха какая-то? — не понимает Весторев, Лещёв поясняет:
— Мокруха – кровь пустить, умертвить или подрезать на случай всяк язык... А охрана со свечками – это с наганами, судя по всему... Провильно рассуждаю, товарищ Лещёв?
— Мне ли тягаться с вами в распознании уголовной фени, но мысли мои шли вслед за вашими...
— Простую музыку не смыслю, а блатную и вовсе нейму..., — мотнул головой Весторев.
— Ко всему нужно иметь терпение и опыт, молодой человек, получаемый неуёмным трудом и рвением к выбранному ремеслу..., — успокоил Коптев.
— Разве ремесло – преступность искоренять?
— Всё ремесло, что пользу принесло! — закончил Коптев.
— Заслушаешься вас, и забудешь, куда идти собралась! — выговорила задержавшаяся Зоя.

***
В отдельном кабинете трактира продолжается застолье.
— При задержании шайки грабителей судов на Волге на допросе всплыла кличка Дрын..., — Чадаев посмотрел на Коптева, призывая продолжить.
— Отчего пришлось заново тянуть старую ниточку... Благо, записей у меня осталось на три тома мемуаров...
Коптев налил вина себе и Кузьмичёвой, мужчины последовали примеру распорядителя застолья. Приветственно подняв бокалы, кто-то опустошил сразу, кто пригубил и отставил. Олег Владимирович продолжил рассказ:
— В страхах мести Жердёв оборвал многие связи, сменил фамилию, и взялся за более доходные промыслы... А именно за грабежи судов с провиантом и прочим ходовым ноне товаром...
— Сие какие же надо иметь дарования организовать оное ограбление и быстро всё распродать? — удивился Егор, — Ну, не телефонировать же каждому барыге о времени и месте растаскивания товара?
— Скорых на ногу подручных надо держать на прикорме, но так же иметь знакомства на водном транспорте губернии... Ибо не каждая баржа грузится бросовым товаром...
Коптев в своём стиле снова выдержал паузу в рассказе.
— От догадки оной, решил я изучить деятельность судоходных компаний, наиболее попавших в убытки, и чиновников от земства, курирующих Волжско-Окские водоходные пути...
— Пара барыг при дознании сослались на подпевалу яркой жидовской внешности Сашу Флюгера, вроде из судоходного общества Волга... Знали бы вы, скольких ног стоило нашим выдвиженцам найти этого самого Флюгера? — добавил Чадаев.
— Расскажи нам вкратце, Аким... Мне было суще потешно слушать сию историю! — попросила Вера Георгиевна.
— Со слов Фельцера..., — начал рассказ Чадаев...

***
Фельцер шёл коридором административного здания, как из одной из множества дверей неожиданно вышли и направились в противоположную сторону Алевтина с Еленой. Руководитель группы догнал и подхватил девушек под руки.
— Ой... Добрый вечер, товарищ Фельцер...
— Ищу вас, барышни... Удалось ли что выяснить?
— В поимённом списке судоходной конторы служащего с именем Саши Флюгер или же человека со схожим именем нет... И Александров всех трое – вот выписала..., — Алевтина передала Фельцеру сложенный лист.
— И мне особо нечем порадовать, Дмитрий Иванович..., — оправдалась Елена, — А подробно опрашивать, называя имя и приметы, велено не было?
Чекисты вышли из здания, Фельцер придержал двери:
— Крайне плохо... Сколько дён поисков коту под хвост?..
Уже на улице прочитав листок, Фельцер сунул его в карман, и они под ручку с Алевтиной пошли по улице. Елена отстала подвязать шнурки на сапожках. Ушедшие не заметили, как из дверей того же здания вышел полноватый мужчина лет тридцати, с тростью, в сюртуке и котелке.
— Мда..., — снова достал записку Фельцер, — А вот твоей рукою писано: Суеносов Александр Иванович – чем не совпадение? Ветровой флюгер всегда держит нос по ветру, почему же с такой фамилией Суеносов не может носить кличку Флюгер?
— Оно так, но Суеносов сидел в том же кабинете, что и я... И еврейской внешности гнушался. Русоволосый, голубоглазый, тощёй как берёзовый взлеток и росточком в ухо – никаких совпадений с описанием...
— Надо с Чадаевым советоваться..., — решил Фельцер.
Елена торопливо догнала ушедших, подхватила под руки и радостно сообщила:
— Алевтина и Дмитрий Иваныч, идём спокойно вперёд – не обернитесь только...
— Тебя как электричеством прошибло – сияешь вся?
— Что стряслось, барышня? — заметили соратники.
— Нашла... Нашла кого искали! — сияет Елена.
— Эх... держите девку... за густую косу..., — Фельцер хотел тут же обернуться, Елена, переводя дыхание, удержала:
— Шнурую, знай, ботики, выходит франт. Остановился да припёк развратным взглядом и сразу баутками соблазнять меня начал... Нагло причём... Слово за слово, к свиданию упросил...
— До нас-то твоё счастье как? — не понял Фельцер.
— Эх... Счастья бы не помешало, а то всё опыт да опыт?! А я возьми да согласись, не прытко куксясь? !
— Нас в компанию поманишь? — иронизирует Алевтина.
— Без вас как без свидетелей, право слово... Ибо клянялся толстячок именем не иначе как Исаак Шнопель! Чернявенький, пухленький, кудри под шляпу – все приметы напогляд...
Елена остановилась и жестом удлинила себе нос:
— Вижу, не разумеете? Саша Флюгер – внимайте, Флю-ю-югер – чем нам не Саша-Исаак Шнопель-Флюгер!

***
Гости за столом смеются от рассказа Чадаева.
— Какой раз слышу хитроумь школьных прозвищ, словно вопервой смеюсь! — всхлипывает Коптев, — Оное не Копчёный Коптев... и Дрын Жердёв? Оное Исаак Шнопель и Саша-Флюгер!
— Задержание Шнопеля мало что открыло, конечно..., — успокоился комиссар, — Знаем, что отслеживал сортамент грузов и передавал Жердёву... А тот таился, находил его сам...
— Что же такое свело этих разных людей, тоже откроете, догадываюсь? — предположила Граер.
— Всенепременно! — подтвердил Коптев.
— С показаний оного Флюгера-Шнопеля, учились вместе с Дрын-Жердёвым в реальном училище... Шнопеля часто побивали за личностную кротость его же одноклассники, а Жердёв выручал, — продолжил комиссар.
— Так то в училище было... Мальчишкам и не драться? — заметила Вера Георгиевна, Чадаев договорил:
— Как бы ни было, Жердёв ловко подвёл старого дружка под преступление, а Шнопель отказать не осмелился...
— Да и гешефт с оборота имелся... Мимо кармано;в, поди, не падало? — язвительно подметила Анна Андреевна.
— Всё точно, Анна Андревна... Зачинщик не скупился, сие злоумышленников только сплачивало..., — подтвердил Коптев, осмотрел стол и тарелки гостей: — Михей Яковлевич, дёрните колокольчик, пожалуйста... Пора бы нам (покосившись на Анну Андревну) пратикабль поменять...

***
Официанты быстро справились со знакомым делом, покидают кабинет, Клюев встаёт на выходе возле портьер:
— Повторю, дорогие гости, по надобе взывайте Акимку...
— Ступай, мил человек, мы помним...
Клюев вышел, пустив вернувшихся ребят: растрёпанных, в порванных пальтишках, понятно, подравшихся и сияющих от радости. Появление мальчишек вызвало оживление за столом.
— Лихим шалунам... да в катавасию не лезть? — заметила Кузьмичёва, Чадаев был спокоен:
— Ну, что, сорванцы, жалобы имеются?
— Жалуются слабаки!
— И трусы всякие! — ответили мальчишки.
— Ребята, тотчас подите вон! — прикрикнула Вера Георгиевна, — Найдите рукомойник, приведите себя в порядок, засим и присоединяйтесь к нам...
Ребята вышли. Коптев постучал по графинчику:
— Друзья мои, осталась ли в ваших нутрах свободная пазуха для затрапезных сластей?
— Осталась... а на десерт не ведаю, что ещё ослабить?! — откликнулась Туся, Анна Андреевна вымолвила впику:
— Десерт под интрижку, поверьте мне на слово, милочка, словно маслице на коврижку... Безнатужно потчуется...
— Ваша правота, Анна Андревна..., — одобрила Граер, — Поди, не горше того подадут, что до сего исполнено? !
— Безнатужно, а сами-то вы, Анна Андреевна, созерцаете лишь всё боле и не потчуетесь ничем? — заметила барышня.
— Кушайте всласть, милочка, а я сама определюсь, табачка ли мне сердитого пригубить, коньячка, винца ли креплёного отпотчевать?! — отговорилась Кузьмичёва.
— Помни, Таисия: либо ты женщина, со взгляда понимающая, что за человек перед тобою, либо баба склочная, сующая нос везде и всюду? — не преминула поучить Граер.

Далее http://proza.ru/2026/10/17/2122