Сборник Тёмный голос. Рассказ 10. Огни в степи

Сборник Тёмный голос. Рассказ 10. Огни в степи

В темноту я смотрел и видел огни. Горели далеко — на краю степи, где небо сплющивалось о землю, а горизонт исчезал в дрожащем мареве. Двигались сами по себе — не от ветра. Знал: это не костры. Это его глаза. Он смотрел из темноты, и я видел отблеск. Он вёл меня за собой. Или я вёл себя сам.
Всё началось в летнюю ночь, у костра в старом лагере. Мне было двадцать. Я услышал звук — не вой, не рык, а тяжёлый, влажный выдох. Поднял голову. На краю света стояло нечто. Лица не видел — только глаза. Горели, как угли. Злобы в них не было — только усталость. Такая же, как у меня. Хотел закричать — голос пропал. Хотел встать — ноги не слушались. Существо исчезло, будто его сдуло ветром. Но взгляд я запомнил.
Три дня не спал. Ждал, что вернётся. Не вернулся. Тогда решил: должен найти сам. Бросил всё. Ушёл в степь с рюкзаком, ножом, компасом. Думал, найду за месяц. Искал двадцать лет.
В города возвращался только за припасами. Иногда нанимался — грузчиком, сторожем, объездчиком. Но каждый раз, когда еда и деньги заканчивались, я снова уходил в степь. Знал его следы — глубокие, широкие, с перерывами, будто иногда он вставал на задние лапы. Понимал: это могли быть следы обычного зверя. Но видел в них другое — себя. Шерсть на кустах — чёрную, жёсткую, с запахом гари. Лёжки — выжженные круги в траве. Не прятался. Оставлял знаки. Ждал.
И вот я здесь. Стою посреди степи. Ночь. Ветер пахнет полынью и пеплом. Смотрю в темноту — вижу огни. Ближе, чем казалось. Не танцуют — горят ровно, как два глаза. Слышу вой. Не извне — рождается внутри. Моя боль, которую носил двадцать лет. Наконец нашла голос.
Иду на огни. Шаги глухие, как удары сердца. Смеюсь. Сухо, каркающе. Потому что больше не могу бояться. Потому что конец близко. Потому что если не засмеюсь — закричу. Слышу дыхание — тяжёлое, размеренное. Он стоит за костром. Пламя освещает его — кажется, он состоит из огня. Не горит. Просто стоит и смотрит. Глаза тёмные, с жёлтым отблеском. Как у волка. Как у человека. Как у меня.
— Ты искал меня.
Голос низкий, горловой. Не звериный, не человеческий. Но я понимаю его, как понимают боль.
— Знаю, кто ты. Ты не зверь.
Молчит. Медленно поднимает руку — когтистую, но с пальцами. Почти как у человека. На внутренней стороне — длинный белый шрам. Такой же, как у меня на левой ладони. Смотрю на свою руку — он есть. Смотрю на него — тоже.
— Ты — моя тень. Я ушёл от себя, ты остался. Стал тем, кого я боялся. Рос, становился сильнее. Заманил сюда. Хотел, чтобы я посмотрел на тебя. На себя.
Не отрицает. Смотрит. В глазах нет злобы — только усталость. Такая же, как у меня двадцать лет назад. Вижу своё отражение — обожжённое, измождённое, чужое.
— Что теперь?
— Выбор. Можешь уйти, остаться, убить. Знаешь, что будет. Если я умру — умрёт часть тебя. Та, что искала смысл, не сдавалась. Я не враг. Я — твой предел. Ты гнался за мной, чтобы найти себя. Ты нашёл.
Смотрю на огонь. Гаснет медленно, как усталое сердце. Смотрю на зверя. Не шевелится. Ждёт. Поднимаю руку — хочу ударить, покончить. В последний момент останавливаюсь. Не могу уничтожить того, кто был со мной двадцать лет. Кто ждал в степи, когда никто не ждал.
Опускаю руку.
— Я не убью тебя. Я принимаю тебя.
Не улыбается. Просто кивает. Один раз. Медленно — будто ждал этого слова всю жизнь.
— Тогда ты не будешь один. Я буду с тобой — не как враг, как часть тебя. Та, которую ты прятал.
Исчезает — не уходит, становится тише, прозрачнее, растворяется в темноте. Чувствую его внутри. Тёплого, живого, уставшего. Поворачиваюсь и иду обратно. Огней больше нет. Только я. Я и зверь. Теперь одно.
Не знаю, что будет завтра. Вернусь ли в город. Как жить с этим. Но знаю одно: я больше не один. И я не боюсь этого.