Иерархия подлинности от знания к созерцанию, от со

Иерархия подлинности: от знания к созерцанию, от созерцания к действию, от действия — к истоку
Экзистенциальный взгляд на восходящую лестницу бытия в философии Е. П. Варфоломеева
«Созерцание выше знания — но действие выше созерцания.
 А выше действия — лишь то, из чего оно рождается: музыка, мысль, дума, поступок, слово.
Одно без другого — недействительно.»
Эта формула Варфоломеева  Е П  — не афоризм в привычном смысле, а сжатая до кванта философская система.
 В ней закодирована целая иерархия бытия, и каждый её уровень — не ступень, на которой можно остановиться, а порог, который необходимо переступить.
 Но что поражает сильнее всего: высшая точка этой восходящей лестницы — не абстракция, не Бог, не небытие, а то, из чего действие рождается.
Музыка. Мысль. Дума. Поступок. Слово. Живое, человеческое, дышащее.
Рассмотрим  это  в оптике экзистенциальной философии и в свете идей тульского мыслителя Евгения Павловича Варфоломеева, чья книга «Созерцание выше знания» [proza.ru] задаёт исходный координат всей конструкции.
ЗНАНИЕ И ЕГО ПРЕДЕЛ
Знание — низший этаж формулы, и это не случайно.
 В западной традиции, начиная с Декарта, знание принято считать высшей ценностью: «я мыслю, следовательно, существую».
Но экзистенциализм с самого начала сомневался в достаточности знания.
 Кьеркегор писал, что объективное знание о мире не приближает человека к его собственной экзистенции — к тому, как он живёт, выбирает, страдает.
 Сартр формулировал это ещё резче: человек не рождается с готовой сущностью, он обретает её через действие и выбор.
Знание здесь — не вершина, а стартовая площадка.
Оно описывает мир, но не меняет положения человека в нём. snob.ru +1
Варфоломеев идёт дальше.
 Его программная формула «Созерцание выше знания» — не отказ от разума, а его расширение. Знание, по Варфоломееву, — «детонатор мысли», инструмент, который запускает процесс, но не завершает его.
Конечная цель — не накопление фактов, а контакт с Сущностью, с тем слоем реальности, который ускользает от аналитического препарирования.
 «Ведающий знает — защиту мает», — пишет он, и в этой ритмизованной формуле слышится предостережение: знание может стать щитом, за которым прячутся от жизни.
Экзистенциальный смысл этого предостережения прозрачен.
Знание превращает мир в объект, в набор поддающихся учёту величин.
Но человек — не объект среди объектов.
 Он — существо, для которого бытие есть вопрос.
 И ответить на этот вопрос знанием невозможно, потому что знание всегда о чём-то, а экзистенция — это не «о чём», это «как».
СОЗЕРЦАНИЕ: ПАУЗА, В КОТОРОЙ РОЖДАЕТСЯ ПРИСУТСТВИЕ
Следующая ступень — созерцание.
У Варфоломеева созерцание — это «сфокусированность сознания», особое состояние, в котором ум выходит за пределы дискурсивного мышления.
Это не пассивное наблюдение, а активное постижение, предшествующее знанию и превосходящее его. Созерцание — момент, когда человек встречается с миром лицом к лицу, не сводя его к схемам и категориям.
В экзистенциальной оптике такая остановка — не просто пауза, а момент подлинного присутствия.
Когда мы скользим взглядом, мы фиксируем только функции вещей — «дверь», «стол», «человек», — но не их бытийную глубину.
Созерцание снимает автоматизм восприятия.
 Чашка перестаёт быть просто сосудом для кофе и становится формой, текстурой, цветом, историей, моментом.
Мир ждёт, чтобы его прочли как текст, где каждая деталь — знак, требующий интерпретации.
Но и здесь — предел.
Созерцание выше знания, но само по себе оно ещё не меняет мир.
Можно бесконечно смотреть на дождь, ощущать его метафизическую тяжесть, слушать его звук — и ничего не сделать.
Созерцание — необходимое условие, но не достаточное.
Камю в «Мифе о Сизифе» показывает это с предельной ясностью: Сизиф сознаёт абсурдность своего положения, и это сознание — его первое освобождение.
 Но освобождение не завершается сознанием.
 Сизиф спускается с горы, чтобы снова поднять камень.
 Действие — вот где начинается подлинность.