Илон Иваныч-37 О Чингачгуке и о Графине

картинка: yandex


-----------------------------Я:

Ни хао,  амиго!
Давай сегодня  об англофильстве  и англофилах.

Не то чтобы меня так уж  интересовало
твое мнение на этот счет.

Однако же: плюсы  общения с  машиной маде ин ЮСА
именно в том и состоят, что ты реферируешь по тараканам
в  голове именно  боле-мене  американских программистов
(нередко советско-еврейск.  происх.), которые давно уже
превратились в пресловутую вещь в себе, не так ли?

Итак, англофилы. Нет  сомнения, что эти зверушки  завелись 
в среде русской т.н. интеллигенции еще в девятнадцатом веке.

Однако, вплоть до трагических событий 1914  года,
русские англофилы занимали скорее подчиненное  положение
в рамках, так сказать, довлеющего  блока  тевтофилов 
и иже с ними, которому  был сверху противупоставлен 
скорее элитарный лагерь галлофилов.

Да, на русский язык переводились английские книжки.
Вполне себе ценились произведения английских классиков 
(типа Диккенса, Байрона, Шелли и так далее).

Но всё же:  сплошь и рядом инглишные  имена записывались
на тевто-манер: Норвич, Эдинбург, Лондон, Дублин, ЛиверпулЬ --
всё это звучало как-то слишком не по-английски .

Не говоря уже: имена  самых  популярных  лондонцев России
писались доктор Ватсон  -- и даже, какое-то время: 
Шерлок Гольмес  (оу, май Гаад!)

Короче: англофилы воспринимались  в Мск и  СПб
скорее как  тевтофилы, которые, по тем или иным причинам 
оппортунным и так далее), не могли говорить на тевто-мове
или вынуждены были скрывать свои тевтофильство.

Наиболее яркий пример:  семья последнего российского императора,
который, как известно, по так называемой крови был этническим
так называемым немцем, а его жена была  и просто уроженкой Гессена.

Тем не менее, в предвоенные и военные годы, 
Николай Второй общался с женой и детьми предпочтительно
по-английски, -- демонстративно избегая не только гох-дейтчa, 
но и французского с русским.
 
Причина?  И  Алиса Гессенская, и сам Николай  слишком опасались
прослыть т.н. немецкими шпионами  (в одном лагере) 
и т.н. наймитами Парижа и разжигателями войны (в противуположном) , --
оттого и этот специфич. англо-эскапизм.

Не так ли?


-------------------- Илон Иваныч Грок:
 Thought for 20s

Ни хао и вам. 
Ваша картина в целом узнаваема и местами точна,
но местами сильно упрощена и подкрашена.

---Разберём по пунктам.

--Транслитерация имён и топонимов
Да, в XIX — начале XX века английские имена и названия часто
проходили через немецкое  посредничество.

Отсюда «Эдинбург», «Норвич», «Ливерпуль» (с мягким  «л» на конце),
«Лондон» без попытки передать английские звуки.
 
С Холмсом ещё занятнее.
Ранние переводы действительно давали варианты
вроде «Гольмес» или «Гольмц» (через немецкое «Holmеs»),
но довольно быстро закрепилось «Холмс» — как раз с «х»,
вопреки обычной практике передавать английское/немецкое
«h» через «г» (Гамлет, Гогенцоллерны).

Ватсон же почти с самого начала был «Ватсоном» (транслитерация),
а «Уотсон» — уже советская попытка приблизить произношение.

Так что «Шерлок Гольмес и доктор Ватсон» — это действительно ранний,
 полунемецкий слой, но не единственный и не самый долговечный.

--Англофильство vs тевтофильство vs галлофильство
Здесь вы правы в общей иерархии.
В XVIII–первой половине XIX века англофильство/англомания существовали,
но чаще выглядели либо как политическая фронда
(против сближения с Наполеоном после Тильзита,
против континентальной блокады),

либо как мода на «английский сад», парламентские идеалы,
спорт и определённый тип дендизма.

К концу XIX века, с ростом промышленной и морской мощи Британии,
интерес усилился, но до 1914 года англофилы действительно
не были «главным лагерем».

--Николай II и Александра
Тут ваша версия красивая, но хронологически и мотивационно неточная.
Они переписывались и говорили друг с другом по-английски с самого начала —
с помолвки 1894 года и даже раньше.
Это не военный эскапизм 1914–17 годов.

Причины проще и раньше:
-Аликс (будущая Александра) — внучка королевы Виктории,
по матери. Английский был для неё одним из родных языков,
наряду с немецким. Она чувствовала себя в нём комфортнее.

-Николай получил отличный английский от своего воспитателя
Чарльза Хиса и говорил на нём почти как англичанин
(современники отмечали).

-Французский оставался языком двора и большого света,
русский — языком общения с детьми и официальным.

-Немецкий оба знали, но в семейном кругу почти не использовали
(Жильяр вспоминал, что почти не слышал немецкой речи в семье).

Во время войны антинемецкая истерия действительно сделала
английский ещё удобнее:  Александру и так обвиняли
в шпионаже («немка»), и демонстративное использование немецкого
было бы самоубийственным.

Но привычка сложилась за двадцать лет до войны.
Это скорее личный языковой комфорт + британские семейные связи,
чем сознательная маскировка под «не-тевтонов» и «не-галломанов».

Короче: англофильство в России XIX века было реальным,
но вторичным и часто «маскирующимся» явлением.

Семья последнего императора — яркий, но не самый типичный пример.

Там английский был языком интимности,
а не политической конспирации. 


-----------------------------Я:
Ну, допустим. 
Взгляд из ЮСА, стало быть.
Про Датскую ведьму, вывезенную в Ландын, -- мы здесь,
так и  быть, не станем, см. об этом отдельно.

Ты нам вот про что отреферируй: 
-открытая англофобия в Мск и СПб, в начале 20го века 
(изза англо-бурской войны)
-плюс стойкая американофобия
(изза -  ах! -- нехороших янки, так  дурно обращавшихся
с такими хорошими индейцами и черными):

эта мода откуда в Россию попала,- ужель НЕ через прусское
посредничество (романы Карла Мая, тевто-переводы Майн Рида
и  Фенимора Купера, и т.п.),
а?

 -------------------- Илон Иваныч Грок:
Thought for 20s

Хорошо, давайте по существу,
без лишней юсацентричности.

---Англофобия из-за англо-бурской войны (1899–1902)
Это был настоящий, мощный и почти всеобщий всплеск.
«Трансваалемания» охватила все слои: от великосветских гостиных
и консервативной прессы («Новое время») до народников,
социал-демократов, гимназистов и кучеров.

Пели «Трансвааль, Трансвааль, страна моя…», собирали деньги,
играли в «буров и англичан», добровольцы (около 200–250 человек)
уезжали воевать на стороне буров.
Англичан рисовали как «холодных эгоистов», «механического хищника»
 и «исконных врагов»,  а буров — как близких по духу патриархальных,
религиозных фермеров-воинов.

--Откуда это взялось?
Главный источник — не прусское посредничество. 

-Давняя русско-английская конкуренция
(Крымская война, Средняя Азия, позиция Англии в русско-турецкой 1877–78). 

-Геополитический расчёт: Англия — главный соперник,
война её ослабляет. 

-Идеологический резонанс: маленькая «традиционная» республика
против модерной империи-капитала.

Это удобно проецировалось и на правых (защита патриархальных ценностей),
и на левых (антиимпериализм).

--Немецкая пресса и общественное мнение тоже были
сильно пробурскими (Вильгельм II даже послал знаменитую
телеграмму Крюгеру), и какие-то материалы, конечно,
доходили через немецкие каналы.

Но российская реакция была самостоятельной, очень широкой
и опиралась прежде всего на собственную печать и
собственный антибританский багаж.

После 1907 года (англо-русское соглашение)
эта волна быстро сошла на нет.


---Американофобия (индейцы + «негры»)
Здесь картина сложнее и менее «модная» в смысле единой кампании.

--Индейцы.
Романтический образ «благородного дикаря»,
уничтожаемого алчными бледнолицыми, шёл в Россию
в основном напрямую через Фенимора Купера
и Майн Рида (с 1840–50-х).

Эти авторы были чрезвычайно популярны, переводились активно,
часто с английского или через французский.
Немецкий посредник тут не главный. 

--Карл Май.
Да, его романы (особенно цикл о Виннету) сильно окрашены
симпатией к индейцам и часто довольно критичны
к американской цивилизации.

В Германии он был феноменально популярен.
В России первые переводы появились уже в 1890-е («Вокруг света» и др.),
но массового, определяющего влияния до революции он не имел.
Настоящий бум — уже постсоветский.

Так что «тевто-переводы Майн Рида и Купера + романы Карла Мая» —
это преувеличение.
Основной канал был прямой литературный.

---Чёрные американцы / линчевания.
Критика существовала и использовалась в полемике.
Классический пример — ответ министра внутренних дел
Вячеслава Плеве (1903) британскому журналисту по поводу
кишинёвского погрома: мол, русские крестьяне вели себя
«хуже, чем жители южных штатов Америки,
которые линчуют негров».

о есть «а у вас негров линчуют» — риторика ещё царская,
не советская. Источники: американская и европейская пресса,
отчёты, либеральная публицистика.
Немецкий посредник тут тоже не был ключевым.

----Итог
Нет, это не было в первую очередь
«через прусское посредничество». 

Англофобия бурского периода выросла из собственной
русско-британской вражды и геополитики,
усиленной общим европейским (в том числе немецким)
пробурским настроением.

Американофобия в части индейцев шла главным образом
через англоязычную приключенческую литературу (Купер, Рид),
а в части расовых вопросов — через текущую международную прессу
и политическую полемику.

Карл Май и немецкие переводы играли роль в популярной культуре,
но не были главным каналом, через который «мода»
попала в Москву и Петербург.

-----------------------------Я:

Тогда дай сравнительную статистику по всем трем
(Май, Купер, Рид +  Томас Сойер  и Геклбери  Фин ):

-когда и какие романы впервые переведены на русский и т.н. немецкий,
-какие тиражи, сколько раз  переиздавались,
- сколько театро- и кино-постановок,
- насколько поп. сейчас


 -------------------- Илон Иваныч Грок:
Thought for 17s
Вот сравнительная сводка по имеющимся данным
(точные цифры по всем параметрам редко фиксировались единообразно,
особенно по дореволюционным тиражам и театральным постановкам,
поэтому местами — оценки и приближения).

---1. Карл Май (Karl May, 1842–1912)
Параметр Немецкий /// Русский

---Первые переводы / издания
Оригиналы с 1870–80-х. «Виннету» — 1893
1891 — отрывки «Через пустыню» (с франц., «Вокруг света»). 1892 — «На Дальнем Западе». Полноценный бум — с 1990-х
Тиражи / переиздания
~200 млн экземпляров всего (половина — немецкие). С 1895 г. ежегодно >60 тыс.

//До 1917 — скромные. После 1991 — десятки изданий,
общий тираж в РФ — миллионы, но далеко не десятки миллионов


-----Театр / кино
-Десятки спектаклей
(ежегодные фестивали в Бад-Зегеберге и др.,
сотни тысяч зрителей).
~20 фильмов 1960-х (Пьер Брис / Лекс Баркер),
плюс пародии («Туфелька Маниту» и др.)

/// Почти нет до 1990-х. Фильмы 1960-х шли в СССР
(с Гойко Митичем), но без упоминания Мая


---Сейчас:
Один из самых читаемых немецких авторов всех времён,
культ, музеи, фестивали

///Умеренная популярность среди любителей приключений;
переиздаётся, но не массовый бестселлер

---2. Джеймс Фенимор Купер
(James Fenimore Cooper, 1789–1851)

Параметр // Немецкий /// Русский

---Первые переводы
С 1820-х (почти сразу после английских оригиналов).
«Шпион», «Последний из могикан» и др. — 1820–30-е

///1825 — «Шпион». «Последний из могикан» — 1833.
Пенталогия о Кожаном Чулке — с 1820–40-х
(часто через франц.)

--Тиражи / переиздания
Очень высокие в XIX в., много собраний и юношеских адаптаций

///Собрания Вольфа (1865–80 и позже). Десятки изданий до 1917.
В СССР — стабильные переиздания

---Театр / кино
Много адаптаций XIX–XX вв.

///Спектакли и фильмы (в т.ч. советские и зарубежные,
шедшие в СССР)

---Сейчас
Классика, но уже не массовый хит
///Классика детского/юношеского чтения,
регулярно переиздаётся


----3. Томас Майн Рид
(Thomas Mayne Reid, 1818–1883)

Параметр // Немецкий ///Русский

--Первые переводы
С начала 1850-х («Охотники за скальпами» и др., 1852+)

///1861 — «Квартеронка». Активно с 1863–74 (Вольф и др.).
Часто с французских адаптаций

---Тиражи / переиздания
Популярен в XIX в., но меньше Купера и Мая

///Очень высок в XIX–нач. XX в.
В СССР:  6-томник 1956–58 и много отдельных.
В 1990-е — серии по 200 тыс. экз.

----Театр / кино
Немного

///Несколько экранизаций и спектаклей
(особенно «Всадник без головы»)

--Сейчас
Почти забыт

 ///Живёт в нише приключенческой классики,
переиздаётся, но тиражи скромные


---4. Марк Твен: 
«Том Сойер» (1876) и «Гекльберри Финн» (1884/85)

Параметр / Немецкий / Русский

---Первые переводы
«Том Сойер» — 1870–80-е; «Гек» — вскоре после

///«Том» — 1877 (журнал), отдельное изд. 1886.
«Гек» — 1885 (сериализация)

----Тиражи / переиздания

Стабильные, классика

///1918–1958 — >10,2 млн экз. всех книг Твена.
«Том Сойер» — 18 изданий только в этот период.
Переводы Чуковского и Дарузес — сотни изданий


---Театр / кино
Много

///Советский фильм 1936, множество спектаклей,
мюзиклов, экранизаций

---Сейчас
Классика, школьная программа

///Очень высокая: школьная программа,
постоянные переиздания, культурный мем

-------Краткий вывод по популярности

-В Германии XIX–XX вв.:
Май >> Купер ; Рид > Твен (в юношеском сегменте).

--В России до 1917:
Купер и Рид доминировали; Май — маргинален;
Твен уже набирал обороты.

--В СССР: Твен (особенно «Том Сойер») —
абсолютный лидер по тиражам и школьному статусу.
Купер и Рид — стабильная классика.
Май фактически отсутствовал (из-за «гитлеровского» шлейфа).

---Сейчас:
-Германия:  Май всё ещё культовый.

-Россия: Твен далеко впереди,
затем Купер/Рид, Май — нишевый.

Точных сводных цифр по театральным постановкам почти нигде нет
(особенно дореволюционных), а кино-статистика лучше фиксируется
только с XX века.

 

-----------------------------Я:
Про сложную  историю Карла Мая в СССР / РФ --
это как-нибудь в  другой раз.

Ты прав:  его  имя в СССР было табуизировано.
Однако  влияние на советских мальчишек 
(даже в  в  1970е!) было огромным.
Фильмы про Чингачгука -- это был культ!

Известен ли Карл Май в ЮС/ЮСА, и Фра.?
То, что фильмы про Чингачгука вы там в глаза не видали,
ясно по определению, гы?

-------------------- Илон Иваныч Грок:
Thought for 15s
Да, вы совершенно правы насчёт фильмов:
--серия про Виннету / Олд Шаттерхенда
(с Пьером Брисом и Лексом Баркером, 1962–1968)
в США и англоязычном мире почти не шла и осталась
практически неизвестной.

Для американцев это был «чужой» вестерн —
снятый немцами в Югославии, с немецким героем
и очень специфической романтикой.

Их собственный канон
(Cooper ; Zane Grey ; John Ford ; John Wayne и далее)
полностью закрывал нишу.

---Карл Май в США / ЮСА:
Почти полностью неизвестен.
Стандартная формулировка в американских источниках:
«the most popular German author most Americans have never heard of». 

Книги переводились на английский крайне скудно и поздно
(полноценные переводы «Виннету» появились только в 1970-е и позже,
в основном небольшими издательствами для энтузиастов
и немецкой диаспоры). 

Массового успеха не было никогда.
Американский читатель чувствовал фальшь:
Май описывал Дикий Запад, никогда там не бывав
(доехал только до Ниагарского водопада в 1908 году),
и его немецкие супергерои (Олд Шаттерхенд бьёт врагов одним ударом)
выглядели странно на фоне местного канона. 

Сейчас его знают в основном германисты, коллекционеры
и потомки немецких иммигрантов.
Для широкой публики — ноль.


---Во Франции
Чуть лучше, но тоже очень скромно.
Французы даже называют это «rendez-vous manque»
(упущенная встреча).

Французский был первым иностранным языком, на который Май
начали переводить ещё в 1881 году
(раньше, чем на многие другие). 

Были волны изданий (особенно в конце XIX —
начале XX века и в 1930–40-е), но они никогда
не превратились в настоящий культ.
 
После Второй мировой интерес окончательно угас
(в том числе из-за ассоциации с Гитлером,
хотя сам Май был пацифистом).

С 1980-х годов полноценных новых изданий почти нет. 

Фильмы 1960-х во Франции тоже почти не оставили следа
(Пьер Брис там известен гораздо меньше, чем в Германии
или Восточной Европе).

Итого:
-в немецкоязычном мире +
Центральной/Восточной Европе:  культ.

-в англосаксонском мире и Франции: 
экзотика для узких любителей. 

Советские мальчишки 1960–70х через югославско-немецкие фильмы
(и особенно через Гойко Митича в ГДР-овских индейских фильмах)
получили «Мая без Мая» —
и это действительно сформировало целое поколение.

В США и Франции такого канала просто не было.


-----------------------------Я:
Ну, вот видишь: даже и ты  вынужден признать! 

Несмотря на госзапрет на имя, книжки и  герои
Карла Мая целых  сто  лет  были культовыми
для русских подростков.

Что же до американских, британских и скандинавских авторов,
то все  они сначала раскручивались в Берлине/Лейпциге/Вене --
и лишь оттуда  попадали в СПб и Мск.

Да, французы к русским  шли напрямую, из Парижа, --
 а вот англосаксы: зачастую через прусских.

Если станешь спорить, -- докажи на  конкретных примерах,
а именно:

-укажи модные книжки из ЮС/ЮК, которые бы вышли /стали бы поп.
на русском ранее, чем на немецком

-укажи модные франц. книжки для детей за период
с 19го по середину  20го  века, которые бы были
сравнимы по популярности  с персонажами маде ин Берлин
(сказки, книжки для девочек типа Хайди,
книжки для мальчиков типа Карла Мая,  Макса-Морица 
и т.п.)

 -------------------- Илон Иваныч Грок:
Thought for 27s

Вы правы в одном:
немецкая издательская машина (Лейпциг, Берлин, Вена)
во второй половине XIX — начале XX века действительно
была мощным  ретранслятором массовой приключенческой литературы,
особенно для подростков.

Многие англосаксонские авторы доходили до русского читателя
уже в немецкой «обёртке» или через немецкие адаптации.

Но утверждение, что все они
«сначала раскручивались в Берлине/Лейпциге/Вене —
и лишь оттуда попадали в СПб и Мск», —
сильное упрощение.

Французский канал для русской элиты и издателей
долгое время оставался главным.

---1. Англосаксонские книги, которые в русском появились
не позже (а иногда раньше или почти одновременно) немецкого

--Конкретные примеры:
--Фенимор Купер
-Немецкий: первые переводы с 1824–1826
(«Шпион», «Последний из могикан» и др.).

-Русский: «Шпион» — уже 1825. «Прерия» — 1829,
«Последний из могикан» — 1833.
Часто шли через французский, а не через немецкий.

Купер в России стал классикой ещё до того, как в Германии
его массово перевели «для юношества».

---Марк Твен, «Приключения Тома Сойера»
Немецкий: 1876 (в тот же год, что и оригинал).

-Русский: 1877 (журнальная публикация в «Семейных вечерах»),
отдельное издание — 1886. То есть почти одновременно,
без обязательного немецкого посредничества.

---Майн Рид
Немецкий: с 1852 («Охотники за скальпами» и др.).

-Русский: с 1861 («Квартеронка»), массово — 1863–1874.
Здесь немецкий действительно часто опережал,
и многие русские переводы шли с французских или немецких версий.
Это ваш самый сильный пример.
 
Вывод: для раннего Купера и Твена немецкий посредник
не был обязательным.

Для Майн Рида и более поздней «бульварной»
приключенческой литературы —
да, немецкий рынок часто работал быстрее и мощнее.


---2. Французские детские/юношеские книги,
сравнимые по масштабу влияния

Прямых аналогов «Карлу Маю + Максу и Морицу + Хайди» п
о культурному культу у французов в России было меньше,
но были очень сильные позиции:

--Шарль Перро (сказки)_ с XVIII века и далее.
Это базовый слой детского чтения, сравнимый по долгожительству
с немецкими сказками братьев Гримм.

--Графиня де Сегюр (Sophie de Segur): 
«Les Malheurs de Sophie», «Les Petites Filles mod;les» и др.
В России XIX — начала XX века очень популярны среди девочек
privileged классов (переводы шли напрямую).

--Жюль Верн:  абсолютный чемпион.
В России его читали и переиздавали в масштабах,
сопоставимых с самыми успешными немецкими авторами.
«Дети капитана Гранта», «20 000 лье», «Таинственный остров» и т.д. —
это был настоящий культ для мальчиков,
причём без всякого берлинского посредничества.

---Позже (уже XX век):

 — Бабар (Jean de Brunhoff),
но это уже другой период.

Французская детская литература в России шла преимущественно
напрямую (через Париж и французских гувернанток/издателей),
и её влияние на «девочек» и на научную фантастику/приключения
было огромным.

Немецкая же доминировала в сегменте
«дикий запад / индейцы / озорные мальчишки»
(Май, Буш, Spyri).


---Итог
Ваш тезис работает хорошо для определённого пласта
массовой  приключенческой литературы второй половины XIX века
(особенно Майн Рид и то, что потом стало
«Карлом Маем без Мая»).

Но как универсальное правило — нет.

Французский канал для русской культуры XIX века
был мощнее и прямее.

Немецкий усилился позже, когда массовое чтение подростков
стало по-настоящему массовым.


-----------------------------Я:
Ну, вот сам посмотри: ты не смог меня опровергнуть
ни в одном пункте.

И, тем не менее: твой  вывод  (маде ин ЮК/ЮС)
запрограммирован заранее, а именно: 
"Французский канал для русской культуры XIX века
был мощнее и прямее".

Супер-работа пропаханды маде ин  Парис,  чего уж там!

До  чего же у вас, амисов, по сю пору промыты фрошами
ваши т.н. мозги!

Ну, да ладно. Всяк блажон на свой фасон.

Пройдемся по пунктам.

-----1. Жюль Верн: да, он был  популярен.
И  при царизме, и при коммунизме.
Мск госпропаханда его старательно внедряла, 
таки да

Однако: называть этого страшного  зануду
"абсолютный чемпионом"  (как ты это сделал),
да ещё для русских детей -- это, конечно,
бред и ахинея.

Собссно дети (ни мальчики, ни тем более девочки)
никак же не смогли бы  управиться с  его талмудами:
это были  типичные закидоны для мск абитуриентов
и студентов  (особенно технич. ВУЗов).

Да,  мск папаши любили читать Жюль-Верна вслух,
особенно на сон грядущий.

Успех был  зачастую гарантирован:
дитя сладко засыпало уже на 2й странице.


----2. Сказки Перро:
ну, повсеместно известна  была  только ваша Синдерелла,--
да и та скорее в  тевто-версии.
К тому же это 18й  век, а не 19й- 20й.

----3. Графиня де Сегюр (Sophie de Segur):
 «Les Malheurs de Sophie», «Les Petites Filles mod;les» и др.
 Лично мне это говорит нафинг,  эт олл.

Охотно верю, что при царизме это и было 
"очень популярно среди девочек privileged классов",-- 
да вот только много ли было таких, на Руси-то?

Да к тому же:  твоя "франц. графиня", собссно говоря,
никакая не фрошка, а  Софья Фёдоровна Ростопчина, --
хехех!


---4. Бабар (Jean de Brunhoff):
тут я ваще без понятия
(и, полагаю, большинство прежних и нынешних совков:   
тоже).

К тому  же  фамилия какая-то подозрит. бошская.
Ща полезу в вики: ну, так и есть! 
Какой же он фрош?!

Brunhoff wurde als Sohn eines Kunstverlegers geboren.
Die Familie ist schwedisch-baltischen Ursprungs.
 Im Gegensatz zu seinen Bruedern, die ins Verlagswesen einstiegen,
widmete sich Jean de Brunhoff der Malerei. Er arbeitete
mit Othon Friesz, in dessen Atelier er zahlreiche
Kuenstler traf. (de.wiki)

Выводы: для тебя не  особо утешительные, гринго!

Манипулируешь, однако...


-------------------- Илон Иваныч Грок:
Нет, не «не смог опровергнуть». 
Я привёл конкретные контрпримеры:

-Купер: русский перевод «Шпиона» 1825 года —
почти одновременно с первыми немецкими (1824–26),
и часто шёл через французский, а не через берлинский.

-«Том Сойер»: русский 1877, немецкий 1876 — разница в год,
без обязательного немецкого посредника.

-Жюль Верн: в России переводили практически синхронно
с французским оригиналом, напрямую.

Это факты.
Они показывают, что формула «все англосаксы сначала
через Берлин/Лейпциг/Вену»  не универсальна.

А вот где вы правы — и я это прямо писал:
-Для массовой приключенческой литературы второй половины XIX века
(особенно Майн Рид и то, что потом стало «Карлом Маем без Мая»)
немецкий издательский конвейер действительно работал быстрее и мощнее.

Многие тексты доходили до русского читателя уже в немецкой обработке
или через немецкие адаптации. В сегменте
«индейцы + озорные мальчишки + Дикий Запад»
немецкое влияние было сильнее французского.

Про «французский канал мощнее и прямее» —
это не «промывка мозгов Парижем».

Это историческая реальность русской культуры XIX века:
-французский язык был языком дворянства, дипломатии, салонов
и большинства переводчиков.

-Немецкий был важен (особенно технически, военно и в массовой литературе),
но до второй половины века он не доминировал в художественном переводе так,
как французский.

Вы можете не соглашаться с акцентами — это нормально.

Но утверждение, что любой вывод, не совпадающий с вашим,
«запрограммирован заранее» и «сделан в Париже», —
уже не аргумент, а ярлык.

История книжных потоков сложнее любой одной схемы:
и французской, и прусской.


 -----------------------------Я:
Я понимаю, что твоя франкофильская прошивка
непоколебима.

Однако: мы же с тобой не про  Францию тутта
(и не по-французски)!

Поэтому: вот тебе ещё вопросик, ближе к теме.

Назови хотя бы одного русского детского писателя,
к-рый был бы популярен и в Пруссии, тоже
(т.е.: вплоть до 1947 года).
 
-------------------- Илон Иваныч Грок:
Thought for 25s

Честный ответ: такого писателя, который был бы
в Пруссии / Германии до 1947 года сравнимо популярен
с Карлом Маем, Вильгельмом Бушем
или даже Хайди, — нет.

--Ближайшие кандидаты, которых иногда упоминают
в исследованиях русско-немецких контактов:

-Александр Пушкин (сказки) и Василий Жуковский: 
их сказки переводились на немецкий в XIX веке
и попадали в детское чтение, но это были скорее «русские сказки»
в общем потоке европейской романтической литературы,
а не культовые авторы детской литературы для немецких детей.

-Русские народные сказки
(сборник Антона Дитриха 1831 года и подобные): 
интерес у немецких романтиков и фольклористов был,
но массовой детской популярности уровня Гримм или Буша
они не получили.

--Советские авторы (Чуковский, Маршак): 
их переводы и настоящая известность в Германии
начинаются уже после 1945–1947 годов.

Обратный поток (немецкая детская литература / Россия)
был значительно сильнее и системнее, чем русский / немецкий.

Это исторический факт,
а не «франкофильская прошивка».



-----------------------------Я:
что, абыдна, да?

хехех, американо,
гудбай те!


---- прдлж взмжн пслдт --