Актуальный репортаж 3

 
     Мини-рассказ
     Питерский крах, или «…СанПит»
 
     «Иисус Христос — суперзвезда» (по английский звучит так, - Jesus Christ  Superstar.) Рок-опера Эндрю Ллойда Уэббера и Тима Райса, написанная в 1970 году.
    
     ***
    
     Питерский Крах

     Искусство рок-оперы существует не так давно — с появлением электрических музыкальных инструментов. Его бережно выращивают, хранят, берегут от равнодушных рэперов и прочих не умеющих петь субъектов. Но однажды большие чёрные тучи закрыли солнце, и случился катастрофический провал, впоследствии названный «ПК» — Питерский Крах.

     Где бы вы думали, это произошло?

     — Где?! — с неохотой переспрашиваю я сам себя и безрадостно отвечаю. — В мировой музыкальной столице, в достопочтенной Тюмени, великом городе высокой культуры и быта.

     По статистике, на каждого интеллигентного тюменца приходится одна целая и две десятых процента истинного артиста. В каждом ДК — русский народный оркестр, хор, студия танца. Здесь, в этом сказочном центре огромной страны, процветают училище искусств, институт культуры, ВИА дворца бракосочетания. Тут люди умеют тонко ценить музыку поразительной красоты. Даже водители маршруток и такси категорично отвергают шансон и всей душой чувствуют драматическую силу музыкального мастерства классиков, искренне сопереживают виртуозно эффектным пассажам.

     Возможно, это ирония судьбы или обычный квантовый скачок. Но именно здесь, в этом благословенном месте, случилось страшное. Это не просто позор. Это тяжёлый, болезненный антикультурный удар, величайшее разочарование века. То, что ввергает всех творческих и образованных людей в неловкое социально-психическое состояние, грозящее перейти в глобальный кризис противоречивых иррациональных чувств.

     Да-да-да, милостивые господа и сударыни, товарищи и прочая почтенно-уважаемая публика. Стряслось это в Тюменской филармонии, когда я решил «посмотреть» знаменитую рок-оперу и приобщить к настоящему таинству всё семейство. Золотой канон в исполнении Санкт-Петербургского театра, именуемого в дальнейшем «СанПит».

     Я, человек с вечно сжатыми от несправедливости кулаками, стискиваю зубы, беру жену под руку и подмигиваю детям:

     — Сейчас услышим чудо, это классика жанра.

     Жена улыбается уголками губ и поправляет воротник. Сын хмурится, будто уже предчувствует подвох. Дочь хлопает в ладоши и в темпе Allegro (скоро, весело, радостно) скачет к гардеробу. Сдаём одежду и в общем потоке вливаемся в зал, навстречу прекрасному.

     * * *

     Первые тихие, невнятные звуки настораживают. Грядущее повергает в пронзительное уныние с каждой исковерканной нотой. Плохая, бездарная фонограмма до ужаса искажена, сжата, пережата компрессорами, изувечена, исполосована эквалайзерами. Что нежная мелодия, что громогласный хор — всё течёт в неприятном однообразии, наполняя зал флегматичным, мутным журчанием, лишённым какой-либо динамики. Сколько ни напрягайся, невозможно уловить движение и общий характер звучания.

     Ой-ей-ёй!

     Чутко внемлющая аудитория, как единый организм, вздрагивает, настораживается и замирает. Сумрачная тень сомнения мечется через весь зал, пробегает по рядам сверху вниз, ударяется о сцену и возвращается обратно. Отражаясь в воздухе, скользя по стенам, пролетает холодный шепоток:

     — Фонограмма…
     — Плутовство…
     — Какой стыд…

     Мужчина в третьем ряду привстаёт, недоумённо разводит руками и, увлекая за собой, видимо, супругу, уходит. Женщина в шляпе прижимает ладонь к груди. Мальчик у сцены дёргает мать за рукав и громко, на весь зал, спрашивает:

     — Мам, а где дядя с гитарой?

     Мучительное волнение охватывает каждого зрителя. Где же обещанный рок? Где мощный саунд, чарующее звучание? Обманули!

     Три года назад я слушал это великое произведение в городе «N». Да, тоже была фонограмма, но она динамично булькала в сверхсильных динамиках радужными обертонами. А когда артисты пели, дух захватывало. В зал летели сильные, стройные трёх- и четырёхголосные аккорды, инструментальные рифы, не оставляющие места равнодушию. Дивные мелодии кружили, звали за собой в звёздные таинственные просторы. И это не просто коллективное прослушивание. Это что-то святое, соединяющее наши сердца с самим Создателем.

     Но в этот раз всё не так. Поют всего два человека. А когда я услышал гитарный перебор в знаменитой арии Марии Магдалины, исполненный на дешёвом синтезаторе, подумал: неужели в Питере нет музыкантов? Могли бы пригласить гитаристов, вокалистов. И хор должен петь, а не молча перекатываться лёжа с боку на бок по сцене под плохую, затёртую фонограмму!

     Нервно вцепляюсь в подлокотник так, будто пытаюсь вырвать из него живое трезвучие. Жена кладёт ладонь на моё предплечье:

     — Тише, милый. Дети смотрят.

     Сын наклоняется ко мне, включает запись на смартфоне:

     — Пап, это и есть рок-опера?

     — Нет, сынок, — отвечаю я. — Выключай эта ерунда.

     Дочь прижимается к моему плечу и шепчет:

     — А почему на сцене все лежат, а стоит одна тётенька?

     — Тяжело им.

     С горькой досадой я смотрю в потолок и жду, когда закончится безобразное действо.

     * * *

     Грустно уходя после совместного прослушивания «магнитофона», хмурые господа меломаны обмениваются откровенно нелицеприятными отзывами — и не шутят.

     Да, мой юный друг, театр начинается с вешалки. Там же он продолжается. Мелькают бирки, блестящие пуговицы, со всех сторон слышится шуршание одежды, летают отрывистые звуки липучек.

     Закономерный неутешительный итог подводит седовласая интеллигентная женщина в костюме учителя, подающая бирку. Скорее всего, это и есть настоящая учительница, накопившая деньги на билет. Поправляя очки, она сжимает губы, мысленно переносится в будущее, делает детальную компиляцию и неожиданно громко и точно выражает общее мнение:

     — Больше на этот… пи-пи-пи… «СанПит» я никогда не пойду!

     Гордо вскидывает подбородок и резко чиркает приглушённо-жужжащей молнией на старом пуховике так, будто ставит окончательную печать.

     — И правильно! — кивает молодой парень в бейсболке.
     — Живой звук — вот что нужно, — добавляет мужчина с бородой.
     — Живой! — эхом откликается толпа.

     И тут посыпалось со всех сторон:

     — Были как-то… тоже приезжали из Питера…
     — И эти…
     — И те…
     — Бывшая культурная столица превращается в пи-пи-пец…
     — Хуже некуда! Срам!

     На сердце тяжело. Разочарованно направляясь к выходу, энергичная дама собирает многочисленные ободряющие взгляды и поддерживающие её мнение. Группа детей ходит вокруг круглой рекламной тумбы «Золотая классика в исполнении Санкт-Петербургского театра» и весело скандирует:

     Плывут пароходы — привет, «СанПит»!
     Пролетают лётчики — привет, «СанПит»!
     Пробегает «Сапсан» — привет, «СанПит»!
     Идут пионеры в голубых галстуках —
     Салют, «СанПит»!

     Вот такая нелепая осенняя история приключилась и не со мной одним. Ну да хватит бестолкового брюзжания. Пройдут годы, солнце выглянет из-за туч. «МУДО» разрушится, как серый замок Кощея! Вновь возродятся детские музыкальные школы. Преподавателям возвратят высокое звание — Учитель. В школы к учителям пойдут школяры! И тогда на всех сценах и подмостках мы услышим живой звук, увидим настоящих музыкантов с инструментами в руках. Возродится кино, театр, наука, спорт и балет…

     Нужно только верить. Верить, друзья. Настанут эти светлые времена, и жить в эту пору прекрасную посчастливится и мне, и тебе. Ответственные руководители не замечают падения или делают вид. А ведь Бог всё видит!

     Да, чуть не забыл, хочу сказать главное. Господа с неудержимой любовью к искусству звукоизвлечения, не забывайте классику, сами беритесь за гитары. Пишите, творите, сочиняйте и не расстраивайтесь по пустякам.

     Пам-парабарам, пам-пам.

     Всё!