В поисках утраченного смысла

                В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО СМЫСЛА

Герменевтический анализ сказки Оскара Уайльда «Счастливый Принц»

        «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему…»                Книга Бытие 1:26
«Как свидетельствуют самые внерелигиозные из гуманитарных наук, Другой, взгляд Другого формирует нас… Мы (как не в состоянии существовать без питания и без сна) неспособны осознать, кто мы такие, без взгляда и ответа Других. Даже тот, кто убивает, насилует, крадет, изуверствует, - занимается этим в исключительные минуты, а в остальное время жизни выпрашивает у себе подобных одобрение, любовь, уважение, похвалу»
                У. Эко «Пять эссе на темы этики» с. 14-15.

Данное эссе – скромная попытка воскресить интерес к герменевтическому методу как полезному для высшей школы средству постижения смысла с учетом интенции автора. Качественный анализ текста, безусловно – это проблема не только высшей школы. И характер этой проблемы таков, что она не может быть решена исключительно методологическими средствами. Мастера аналитики, герменевтики и экзегезы, подвизаясь на протяжении веков в поисках наиболее эффективных методик декодирования смысла, в итоге пришли к тому, что герменевтика, выражаясь словами Энтони Тисельтона, "это «скорее искусство, чем наука» [Тисельтон, c. 7]. Эту мысль озвучили также Ф. Шлеермахер, Г. Гадамер, Ю. Лотман, У. Эко, и многие другие [Schleiermacher, p. 97; Лотман, c. 153-154; Lundin, p. xii].
Григорий Померанц, размышляя о двух моделях познания, противопоставляет детей и взрослых; дети оставляют за собой право на воображаемую реальность, которую отрицает сознание взрослых. Аналогичным образом далее он противопоставляет художников и ученых, заявляя, что плох тот ученый, который игнорирует или преображает факт. Однако плох «тот художник, который не умеет игнорировать или деформировать факт, не укладывающийся в картину (мы называем его обычно “бескрылым натуралистом”)» [Померанц, c. 44]. Если принять во внимание этот аспект, то данное эссе – попытка создания некого локуса для встречи с художником, Оскаром Уайльдом (Oskar Wilde), чтобы выявить и описать ту «деформацию», которую он осознанно предпринял в отношении «официальной» картины мира своих современников, создавая текст «Счастливого Принца».
Каждый творец и художник волен творить что пожелает. Однако сотворить он может только то, что есть в нем самом, что является частью его мира. Следовательно, деформация факта, не вписывающегося в картину, есть констатация художником «несовпадения» какой-то части себя с внешним миром. Несоответствие это порождает внутренний конфликт, и разрешение напряжения происходит в творческом акте. Игнорировать этот аспект, значит не расслышать, не понять автора, исказить, редуцировать или вовсе не понять основную идею текста. Вот почему столь важен герменевтический метод, требующий осуществлять прочтение текста с учетом авторской интенции, его опыта и в контексте его мировоззрения. Специалист в области литературоведческой этики, Кевин Ванхузер пишет: «Автор, как тот, кто производит и гарантирует подлинность, также управляет смыслом и контролирует его… Именно потому, что у текстов есть авторы, они не могут означать что угодно. Воля автора ограничивает возможности интерпретации... Автор – основа “бытия” смысла» [Ванхузер, c. 55].
Герменевтический метод существует с незапамятных времен. Его название восходит к имени древнегреческого бога Гермеса, который изображается в мифах как посредник между богами и людьми [Верклер, c. 8]. В ряде пособий отмечается, что существительное «герменевтика» – производное от греческого глагола ermeneuo (толковать) [Осборн, c. 10]. Этим методом успешно пользовались античные философы, иудейские раввины, отцы церкви от Оригена и Клемента Александрийского до Евсевия, реформаторы Церкви, теологи нового времени [См. Тисельтон, с. 8, Верклер, с. 31]. В силу того, что герменевтический метод помогает вскрыть смыл исторических текстов, он активно используется в библеистике, и основная часть пособий по его применению адресована теологам.
Сущность метода состоит в пошаговом исследовании не только самого текста, но и совокупности контекстов, обрамляющих время и место его создания. В первую очередь исследуются исторический и культурный контексты эпохи, социум автора и адресата, изучается биография автора, его взгляды, концептуальный дискурс затронутых в произведении вопросов, цель написания. Затем следует второй этап, который в библеистике принято называть экзегезой, а применительно к художественным произведениям – литературным анализом художественного текста [См.  Болотнова, c. 32]: исследуется структура произведения, литературные особенности текста, жанровые формы, семантика на уровне ключевых понятий и лексем, отступы от синтаксических норм, основной набор стилистических средств выражения, внутренние и внешние контекстуальные связи текста, интертекстуальный аспект. Герменевтический метод помогает сделать выводы об авторской интенции в отношении всего текста, а также отдельных его частей; выявить основную идею текста, смысловую иерархию; определить содержание подтекстов интересующих исследователя фрагментов; сделать заключения о коннотациях отдельных употреблений и об эмфазах, контролирующих содержание [Corley, Lemke, Lovejoy, p. 9]. Совокупный результат такого исследования позволяет не просто освоить содержание, но и выполнить перевод текста, а также дать его интерпретацию. Результативность метода зависит от доступности и достоверности внешней информации, необходимой для анализа.
Количество рекомендуемых шагов разнится (от шести до четырнадцати). Осборн вычленяет следующие составляющие герменевтического метода:
1. Историко-культурный контекст (датировка, авторство, адресация, исторический и культурный фон: география, политика, экономика, социология).
2. Жанровый анализ
3. Анализ литературного контекста
4. Цель повествования
5. Анализ авторской интенции
6. Структура произведения или отрывка
7. Грамматический анализ отрывка
8. Семантический анализ понятий и ключевых слов
9. Синтаксический анализ
10. Стилистический (риторический) анализ [Осборн, c. 33].

Применяя герменевтический метод к тексту «Счастливого Принца», условимся о параметрах. Из раздела «Исторический анализ» мы исключим сведения об экономике и политике, поскольку для понимания основной проблемы исследуемого нами произведения эти аспекты не имеют решающего значения. Мы имеем дело с целым произведением, а не с отрывком, и анализ литературного контекста придется опустить. В силу того, что объем данного эссе не позволяет выполнить полный литературный анализ текста, лексический и стилистический анализ будет осуществлен лишь частично, применительно к фрагментам, значимым для выявления основной идеи и интенции автора. Анализ синтаксических функций будет опущен, поскольку он эффективен лишь в тех случаях, когда функциональный синтаксис оригинального языка текста радикально отличается от языка, на который осуществляется перевод исследуемого фрагмента. Выбор фрагментов для стилистического и лексического и грамматического анализа обусловлен наличием в них отношения к гендерной раскладке. Причина такого подхода изложена ниже.
Дело в том, что в отношении исторических текстов герменевтический метод применяется, как правило, в двух случаях: 1) когда необходимо сделать перевод полемичного или сложного для понимания текста; 2) когда перевод уже осуществлен, но возникают сомнения в его адекватности. В нашем случае актуально второе. Перевод «Счастливого Принца» осуществлен в советскую эпоху замечательным детским писателем Корнеем Чуковским [Уайльд, c. 2]. Сомнения в адекватности перевода ряда пассажей возникли неожиданно. Будучи студенткой первого курса, в рамках выполнения задания по практике речи английского языка, я впервые прочла эту удивительную сказку. То есть, первым состоялось знакомство именно с оригиналом. Затем, спустя несколько лет, когда у меня появились и стали подрастать дети, я решила прочесть им сказки О. Уайльда, и, к великому удивлению, обнаружила, что в русскоязычной версии «Счастливого Принца» ласточка – это ласточка, «она, моя», женского рода, в то время как в сказке О. Уайльда ласточка – особь мужского пола.
Возникает вопрос: нанес ли Корней Чуковский сколько-нибудь ощутимый ущерб основной идее текста и его содержанию, приняв решение не прояснять, казалось бы, незначительную деталь – пол птицы? Прежде чем сделать какие-либо выводы, проведем герменевтический анализ произведения.
1. Историко-культурный контекст (авторство, датировка, адресация, исторический и культурный фон, география, социальный аспект).
Авторство. Произведение «Счастливый Принц» принадлежит перу английского поэта и писателя, Оскара Уайльда (1854-1900), сыну придворного окулиста королевы Виктории, сэра Уильяма Уайльда и леди Джейн Франческа Уайльд, в девичестве Элджи, известной также под именем Сперанцы. Жак Ланглад в книге, посвященной жизни и творчеству О. Уайльда, приводит библиографический список жизнеописаний О. Уайльда, содержащий имена более сорока авторов [Ланглад, c. 9-10]. Следовательно, жизнь писателя изучена достаточно хорошо. Ланглад регулярно упоминает статьи газет и журналов, цитирует письма автора, его близких и друзей. Ознакомившись с этими материалами, каждый читатель непременно приходит к выводу: судьба писателя трагична, центральной осью его личной драмы стала склонность к гомосексуализму, повлекшая порочные связи, шлейф сплетен и заточение в тюрьму. Объясня начало роковой практики в своем опыте, Уайльд писал одному из друзей: «Любовь, зовущая, призывающая с распростертыми объятиями… ну кто бы устоял перед таким соблазном? Я не мог… мне было так одиноко, я так ненавижу одиночество» [там же].
Робер Мерль сообщает, что мать писателя оказала огромное (не во всем положительное, по его мнению) влияние на мировоззрение и манеры сына. Честолюбие, экстравагантность, вольность в суждениях – вот основные характеристики этой женщины. Она упорно до пяти лет одевала Оскара в платье девочки… Несмотря на англиканское окружение, миссис Уайльд открыто симпатизировала католицизму, общалась с католическими священниками; водила детей на католические мессы, и, вероятно, это было одним из факторов, подтолкнувшим О. Уайльда к тому, чтобы креститься в католицизм во время заточения, а перед смертью его соборовал католический священник [См. предисловие Р. Мерля к книге Ланглада «Оскар Уайльд, или Правда масок. Неспасающая красота», с. 8]. Парадокс жизни Уайльда заключается в том, что общество, признавая его талант, отрицало его мораль. Писатель переживал это крайне мучительно. Его эмоциональные исповеди этого состояния читаются не только в письмах, в разговорах, но и между строк его неповторимых произведений. Он отделял мораль от искусства и искренне не понимал, почему большинство его современников мыслит иначе. Биограф О. Уайльда, Стюарт Мэсон, приводит фрагмент письма Уайльда редактору издательства, в которое он направил «Портрет Дориана Грея», поясняя, что для его восприятия характерно полное размежевание этики и искусства: «Besides, I must admit that, either from temperament or taste, or from both, I am quite incapable of understanding how any work of art can be criticized from a moral standpoint. The sphere of art and the sphere of ethics are absolutely distinct and separate…» [Mason, par. 27.].
Детство Оскара прошло в Ирландии, в Дублине, поскольку его мать была ирландкой; затем семья переезжает в Англию, где отец получает место придворного окулиста у королевы Виктории, а несколько позже – и дворянский титул. Вот основные события жизни Оскара: Обучение в Тринити-колледж (1871-1874); обучение в Оксфорде (1874-1877); смерть отца (1876); премия Ньюдигейта за стихотворение «Равена» (1878);  публикация сборника «Стихотворения» (1881); премьера пьесы Уайльда «Вера и Нигилисты» (1883); женитьба на Констанс Ллойд, которая подарит мужу двух сыновей: Сирила и Вивиана (1884) [см. Oscar Wilde Chronology]. Здесь следует сделать остановку и отметить, что биографы писателя отмечают то, насколько пылко он был влюблен в свою невесту, но уже во время свадебного путешествия общению с ней стал предпочитать общение друзей и веселье в салонах. Вот что пишет Патрик Бим (Byme): «Констанс Ллойд обладала замечательным умением слушать, которое подчеркивалось видимым напряжением и задумчивой неподвижностью. Годы спустя Оскар Уайльд будет задавать себе вопрос: а слушала ли она его в действительности? Скорее всего слушала, но совершенно не старалась понять» [Ланглад, с. 70]. Разница в мировоззрении и мировосприятии была настолько очевидной, что Констанс постепенно стала чувствовать себя крайне скованно в том обществе, которое любил ее муж [См. там же, с. 76-78]. Возможно, поэтому трагический тон непонимания между женщиной и мужчиной так часто вплетается в ткань текста различных произведений Уайльда. Библиографы также подчеркивают набожность жены писателя, отнюдь не присущую ему самому.
Что происходит далее в жизни писателя? Публикация книги сказок, среди которых «Счастливый Принц», сказки посвящаются сыновьям (1888);  первая публикация «Портрета Дориана Грея» (1890); публикуется вторая книга сказок «Гранатовый домик», сборник рассказов «Преступление лорда Артура Сэвила», пьеса в стихах «Герцогиня Падуанская» и книга программных эссе Уайльда о природе искусства «Замыслы» (1991); любовная связь с сыном маркиза Куинсберри, что повлечет за собой тюремное заключение (1991-1992); .судебный процесс, развод с женой, осуждение на три года за аморальное поведение, выразившееся в гомосексуальных связях (1895); смерть жены (1899); создание «De Profundis», впервые опубликованной с сокращениями в 1905 г., и «Баллады Редингской тюрьмы» (1995-1898); освобождение из тюрьмы, жизнь во Франции, лишение родительских прав (1898-1990); смерть и похороны на кладбище Пер-Лашез 30-го октября 1900 г. [Ланглад, c. 206-207]. Более подробный перечень событий жизни О. Уайльда см. в Приложении I.
Датировка. Первая публикация «Счастливого Принца» датируется 1888-м годом в Лондоне. За год до этого Оскар Уайльд публикует сказку «Кентервильское приведение» и открывает ставший весьма популярным среди дам высшего света «Женский журнал» [там же, с. 83]. Заметим, что это первые годы брака писателя, не оправдавшие, очевидно, всех его ожиданий, а также ожиданий его супруги, несмотря на бурную взаимную влюбленность. Уайльд был очарован внешностью жены; как эстет, он придавал внешней красоте чрезмерное значение, но, как оказалось, для взаимопонимания внешности недостаточно. Таким образом, в первые годы супружества появляются печальные сказки, повествующие о глубоких личных переживаниях. Символика и аллегоричность этого жанра служат удачной маской, защитившись которой автор выражает личную боль.
Адресация. Вся книга сказок, вышедших в мае 1888 г., среди которых был и «Счастливый Принц», посвящается сыновьям О. Уайльда, недавно появившимся на свет. Но, глубокое, серьезное содержание и круг поднятых вопросов, убеждают, что автор адресовал эти тексты взрослым, то есть современникам, жителям Англии и Ирландии викторианской эпохи. Противоречие жанра и посвящения с одной стороны и трагичного содержания с другой позволяют предположить двойную адресацию: формально «Счастливый Принц» адресован сыновьям, на деле – обществу, взрослым современникам, мировоззрение которых настолько значительно отличалось от картины мира в восприятии Уайльда, что он, не решаясь спорить о взглядах открыто, выбирает косвенный метод, чтобы заявить о собственной позиции. Таким образом, адресация сказки двухуровневая, и второй уровень, судя по всему, не менее значим для автора, чем первый. Это подтверждается и письмом Уайльда одному из своих друзей: «Я счастлив, что тебе понравились мои сказки, …они предназначены как для детей, так и для всех тех, кто сохранил детскую способность изумляться и радоваться, и могут в простоте обнаружить изощренность и своеобразие. Я отталкивался не от идеи, облекая ее в форму, а наоборот, от формы, и постарался сделать ее достаточно красивой, чтобы раскрыть множество секретов и дать множество ответов» [Mason, p. 335-336].
Исторический и культурный фон. Викторианская эпоха Англии – это время, означенное борьбой религиозных и светских идеалов. На религиозном уровне англиканская церковь активно противостоит католической, что касается доктринального богословия. Ирландия борется за независимость, университеты процветают, искусство переживает эпоху декаданса, английская армия и флот контролируют колонии. Высший свет, в который попадают родители писателя, отличают демократичные взгляды и одержимость эстетическими идеалами, а также ораторским искусством. Даже женщины увлекаются древними языками и практикуются в поэзии и прозе.
Для данного исследования весьма важным является отношение общества той эпохи к нетрадиционной ориентации. В силу того, что в ту эпоху число атеистов в Англии было незначительным, а в католицизме и в протестантизме господствовал один и тот же взгляд на проблему гомосексуализма, общество в целом категорически негативно реагировало на гомосексуальные практики, основываясь на библейской доктрине. Эта доктрина детально изложена Ричардом Хейзом в книге «Этика Нового Завета» [Хейз, с. 504-540]. Библейский взгляд на гомосексуальные практики однозначно негативен: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (Лев 20:13). Христианство, как преемник иудаизма унаследовало негативное отношение Ветхого Завета к гомосексуальной ориентации с той лишь разницей, что смертная казнь, предписанная за совокупление мужчины с мужчиной, в христианстве не применялась. Новозаветные тексты дают основание для принятия гомосексуалистов в общины на условии покаяния, крещения и оставления этого порока: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют». И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1 Кор. 6:9-11). Слова, которые переведены с древнегреческого как «малакии» и «мужеложники» обозначают соответственного пассивного и активного партнеров в гомосексуальной паре [Barrett, 140]. Причем, второе – калька с еврейского выражения «лежащий с мужчиною» из Лев 20:13. Есть еще один категоричный текст в Новом Завете, который мог моделировать отношение христианского общества к наклонностям Оскара Уайльда, а именно – Послание ап. Павла римлянам, 1-я глава, тексты 21-27, где говорится о языческих практиках гомосексуализма и лесбиянства, что апостол квалифицирует даже не как грех, а как Божье проклятие, как кару за грех идолопоклонства. Ключевой является фраза «то и предал их Бог». Во свете этих установок, Оскар Уайльд был обречен жить изгоем и носить ярлык «проклятого Богом» человека. Даже Альберт Камю в эссе, посвященном Уайльду, сказал, что если искусство его религия, то он в ней – фарисей [см. Камю. А. с. 21]. В итоге от писателя отреклись все, даже жена и сыновья.
География. Детство автора прошло в Ирландии, молодость и основная часть жизни – в Англии; он также посетил Африку, Италию, Грецию, Францию, Америку и завершил свой жизненный путь и похоронен во Франции. Любовь к путешествиям обогатила его тексты проникновенными описаниями разных стран. Так в уста ласточки в «Счастливом Принце» он вкладывает чарующие рассказы о прелестях Африки, а словами автора передает европейский городской пейзаж, окружающий статую Принца.
Социум. Общество, окружавшее Уайльда, – это в основном элита, поскольку отец в ранние годы поэта стал придворным врачом. В детские годы Уайльда мать, после переезда в Лондон, открыла салон. Став юношей, он активно посещает различные общества и салоны. Среди его друзей и знакомых – художники, писатели, поэты, актрисы и актеры. Уайльд слывет в обществе утонченным эстетом, талантливым писателем и остроумным собеседником.
2. Жанровый аспект. Книга, изданная в 1888-м г., в которую вошел «Счастливый Принц», объединила несколько произведений одного и того же жанра – fairy tales, что вполне можно перевести как «сказки». Особенности данного жанра коренятся в попытке изобразить реальные проблемы в контексте вымышленной реальности, что дает автору возможность избежать прямой конфронтации с оппонентами. Как правило, в сказках сталкиваются силы добра и зла, но в итоге побеждает добро.
В сказке «Счастливый Принц» повествование ведется от третьего лица. Идеологическая позиция автора – христианская, он выражает ее эксплицитно, помещая в финальный эпизод Бога, оправдывающего главных героев, грешников, и не просто грешников, а великих грешников, что выражено имплицитно, в то время как оправдание – эксплицитно.
Главные герои сказки: самец-ласточка и статуя Счастливого Принца.
Сюжет: Подросший птенец ласточки (самец) влюбляется в тростинку, но она его не понимает, хотя ради этой дружбы он отстал от стаи, улетевшей с наступлением осени в Египет. Пытаясь догнать стаю, он летит на юг, ночь застает его в городе, на площади которого стоит статуя Принца. Вопреки прозвищу «Счастливый», Принц роняет слезы. Пернатый герой проникается сочувствием и помогает решить проблему: выполняет благотворительные поручения Принца, раздающего свое великолепное убранство нищим. Из-за этого крылатому помощнику приходится откладывать полет на юг. Зима крепчает. Раздав все золото, которым был облицован Принц, и все драгоценности, украшавшие его, юный птах понимает, что умрет, и, прощаясь, ожидает разрешения поцеловать руку, но Принц просит поцеловать его в губы и признается птице в любви. После этого птица умирает от холода, а сердце Принца трескается (якобы от мороза). В итоге мэр и элита города решают снести облупившуюся статую, после чего труп птенца и оловянное сердце Принца оказываются на свалке. Но Бог просит ангелов принести в Рай самое ценное, что они найдут на земле. Ангелы приносят к Божьему престолу мертвую птицу и расколовшееся сердце Принца. Создатель воскрешает их, чтобы они жили вечно в небесном раю.
3. Цель повествования. Поскольку книга посвящена детям автора, а основной объем текста сказки отводится описанию благотворительных акций, создается впечатление, что основная цель сказки – развить в детях склонность к эмпатии и побудить к щедрости. Но, принимая во внимание двойную адресацию, о чем высказывался сам автор, это не единственная цель произведения. Возможно, вторая цель – заявить о возможной, с точки зрения автора, общественной полезности и социальной значимости гомосексуальных пар, о возможности красоты и глубины отношений в гомосексуальном единстве, вопреки библейскому взгляду.
4. Анализ авторской интенции. Размышляя об интенции, В.Д. Колесова поясняет, что интенция автора художественного произведения – желание передать свое мировоззрение. Кроме того, интенция – это идея автора, которую исследователю нужно выявить и выразить своими словами, ее необходимо дешифровать. Конечно же, в интенцию художественного произведения входит намерение автора воздействовать на эмоции читателя и вызвать у него рефлексию по поводу абстрактных категорий [Текст: теоретические основания и принципы анализа, с. 27-31]. По поводу роли читателя в этом процессе У. Эко заявляет: «Текст – ленивый механизм, требующий, чтобы читатель часть работы выполнял за него» [Эко, 2002, c. 11].
Напомним процитированный выше отрывок письма О. Уайльда другу, прочитавшему сказки: «…они предназначены как для детей, так и для всех тех, кто сохранил детскую способность изумляться и радоваться, и могут в простоте обнаружить изощренность и своеобразие. Я отталкивался не от идеи, облекая ее в форму, а наоборот, от формы, и постарался сделать ее достаточно красивой, чтобы раскрыть множество секретов и дать множество ответов» [Ланглад, с. 83]. Таким образом, действительно, автор намеревался воздействовать на эмоции читателей и вызвать рефлексию. Однако, он упоминает об идее, к которой шел, отталкиваясь от формы. Текст, как говорит автор, включает некие «секреты» и «множество ответов». То есть, интенция автора – создать шараду, поиграть с читателем, вовлечь его в дешифровку и осмысление этой идеи. К чему безусловно имеет отношение символика задействованных в тексте образов. И один такой образ (самца ласточки), который должен был стать нейтральным в гендерном смысле в силу специфики английского языка, где нет грамматической категории рода для животных и неодушевленных существительных, автор наделяет гендерной принадлежностью. Противоположной гендерной принадлежностью наделена тростинка, и отношения у них не складываются, нет взаимопонимания, однако, когда парень-ласточка встречает существо той же гендерной принадлежности, т. е. Принца, развиваются отношения, подобные прекрасной песне. Для чего же автор в последнем фрагменте вводит образ Господа Бога? Не для того он предпринял все эти художественные решения, чтобы раскрыть «секрет», который постиг в контексте собственного опыта: мужчине легче понять мужчину, чем женщине. Образ Бога задает религиозный контекст, в который попадают все те библейские тексты о порицании гомосексуализма, которые цитировались выше. Но на гомосексуальное единство Бог в сказке Уайльда реагирует совершенно противоположным образом, чем в Священном Писании – не осуждает, а оправдывает. Вероятно, это и есть та идея, к которой Уайльд шел, отталкиваясь от жанровой формы, насыщенной прекрасными деталями. Это идея, которую Корней Чуковский, переводя текст, не мог не видеть, но озвучить ее не посмел. Интенцией О. Уайльда при написании «Счастливого Принца» было стремление поделиться своим мировоззрением, своим взглядом на однополую любовь, убеждением, что гомосексуальные пары могут быть полезны отвергающему их обществу; поделиться верой в то, что Бог такими отношениями любуется.
5. Структура произведения. Цель любой структуры – подчеркнуть основную идею. Основная идея неизменно влияет на структуру произведения. Ниже мы увидим, как это происходит. Композиция «Счастливого Принца» изыскано прекрасна, хотя и проста, она вполне укладывается в трехчленное деление: двухступенчатый пролог, основная часть, двухступенчатый эпилог. Основная часть включает второй пролог (несостоявшийся роман пернатого влюбленного с легкомысленной тростинкой), начало отношений с Принцем, три истории о совместной помощи людям, прощание и смерть, первый эпилог. Членение основной части облегчают многократные анафорические повторы «ласточка-ласточка, маленькая ласточка», они дробят текст на четкие фрагменты. После первого эпилога, повествующего об отношении людей к останкам Принца и птицы, следует общий эпилог об отношении Бога к останкам влюбленных и оправдание добродетельной пары.
План повествования:
1. Общий пролог: статуя Счастливого Принца и. дети. Небесная реальность открывается в детских снах (абзацы 1-7)
2. Основная часть
2.1. Пролог основной части: птенец-ласточка и тростинка (абзацы 8-13)
2.2. Знакомство с плачущим Принцем (абзацы 14-26)
2.3. Первое поручение (помочь больному малышу), подслушанный разговор влюбленных, купание в гавани, знакомство с городом (абзацы 27-41)
2.4. Второе поручение (помочь писателю), утро в гавани (абзацы 42-52)
2.5. Третье поручение (помочь девочке, торгующей спичками), решение остаться с Принцем навеки, первый день, проведенный на плече Принца, помощь бедным в последующие дни (абзацы 53-67)
2.6. Приближение смерти, прощание, признание в любви и поцелуй в губы, смерть обоих (абзацы 68-74)
2.7. Эпилог основной части: останки влюбленных на свалке (абзацы 75-83)
3. Общий эпилог: небесная реальность, оправдание отверженных обществом влюбленных (абзацы 84-85).

Если говорить о динамике повествования, то в нем две кульминации: кульминация основной части в 2.6 – поцелуй в губы и признание в любви; и кульминация всего произведения в заключительном эпилоге – оправдание отверженных обществом влюбленных.
Рассмотрев композицию произведения, мы можем вычленить прием, который лежит в основе всей структуры. Это – обратный параллелизм (хиазм), он предполагает инклюзио или обрамление текста смежными или контрастирующими элементами. Крайние элементы структуры макро-контекст в начале (земная реальность) и макро-контекст в конце (небесная реальность). Далее – второй пролог и первый эпилог. Следующий фрагмент ближе к центру – знакомство героев, коррелирующий с ним фрагмент ближе к концу – их прощание. В центре – три пассажа о благотворительности. Средний из них – о помощи юному писателю, с двух сторон его обрамляют пассажи о помощи детям. Центр структуры подсказывает разгадку: в фокусе внимания автора – юный писатель. Похоже, сказка автобиографична. В хиастических структурах центр коррелирует с обрамляющими крайними элементами, что может предполагать, что Счастливый Принц, обозначенный в общем прологе и оправданный в общем эпилоге и бедный юноша-писатель – две ипостаси одного итого же образа, возможно, эти образы Уайльд формирует на основе собственного опыта. По двум сторонам хиазма предполагаются элементы в чем-то идентичные, в чем-то противоположные: пассажу о юноше предшествует рассказ о помощи мальчику, а по другую сторону – о помощи девочке. В рассказе о знакомстве Счастливый Принц несчастен, он плачет, а в сцене прощания – он влюблен и счастлив, благодаря общему делу, достигнутым целям и отношениям с крылатым товарищем. В общем прологе небесная реальность об ангелах открывается опосредованно через детские сны, а в общем эпилоге – непосредственно описывается место Божьего Присутствия на небесах. Вот как это выглядит в схеме:

Структура сказки О. Уайлда «Счастливый Принц»

А. Мнение людей о Принце и
небесная реальность в детских снах
         B. Второй пролог
                C Знакомство с плачущим Принцем
                D. Помощь мальчику
          F. Помощь юному писателю ; ключевой момент
                D’. Помощь девочке и другим детям
                C’ Прощание с влюбленным Принцем
        B’ Первый эпилог
А’. Мнение Бога о Счастливом Принце и
непосредственное описание небесной реальности.

Итак, общая идея влияет на структуру произведения: сначала автор выдвигает идею о том, что женщина не может понять мужчину так, как это может сделать мужчина (история неудачного романа с Тростинкой и подслушанный разговор во время исполнения первого поручения, когда юноша о высоких материях, о звездах и любви, а девушка – о платье, которое шьют к балу). Следом выдвигается идея о том, что мужчина может быть идеальным помощником мужчине в служении человечеству, то есть гомосексуальная пара может быть полезна обществу. И, наконец, развязка истории содержит самый весомый аргумент: мнение Бога, что изобличает тайную веру писателя в то, что, несмотря на отвержение людей, Бог любит Оскара Уайльда, заботится о нем. Он якобы оправдывает отношения гомосексуальных пар и в итоге подарит им вечность, несмотря на осуждение людей.
6. Грамматический анализ отрывка. Болотнова, описывая параметры лингвистического анализа художественного текста, пишет: «Предметом лингвистического анализа текста является его языковая организация: связи и отношения окружающих средств разных уровней, выражающих определенное идейно-художественное содержание произведения» [Болотнова, 32]. В связи с проблемной зоной нашего исследования: актуальность гендерной раскладки в оригинале сказки О. Уайльда «Счастливый Принц», важно, как уже говорилось выше, рассмотреть категорию рода двух персонажей: Ласточки и Тростника (как обозначил их К. Чуковский).  Вот примеры авторского употребления категории рода применительно к этим персонажам – местоимений мужского рода для обозначения Ласточки и местоимений женского рода в отношении Тростинки: «One night there flew over the city a little Swallow. His (его) friends had gone away to Egypt six weeks before, but he had stayed behind, for he (он) was in love with the most beautiful Reed. He (он) had met her (ее) early in the spring as he (он) was flying down the river after a big yellow moth, and had been so attracted by her (ее) slender waist that he (он) had stopped to talk to her (с ней)» (абзац 8).
О Тростнике будет говориться в категории женского рода вплоть до 13-го абзаца, а также в 17-м, где Влюбленный птенец трактует любовь Тростинки к дождю как проявление эгоизма. По отношению к птице местоимения мужского рода будут применяться до самого конца произведения. Это основная грамматическая аномалия, намеренно использованная автором для выражения главной идеи.
7. Семантический анализ понятий и ключевых слов. С самого начала произведения автор помещает текст в религиозный подтекст, когда в первом прологе звучат голоса детей, повествующие об ангелах, которых они видят во снах. В этом контексте несколько расширяется семантика слова «Принц», то есть «наследник Владыки». Какова роль религиозного подтекста? Первым наследником власти на земле, согласно Священного Писания, был Адам, Бог озвучивает Свой замысел о его сотворении с целью владычества над рыбами морскими, птицами небесными, пресмыкающимися и четвероногими (См. Быт. 1:26). Причем, сотворен он был по образу и подобию Великого Царя. Основной задачей царя в древние времена было не только властвовать, заботясь о своем народе, но и творить суд, восстанавливать попранную справедливость, что и совершается на протяжении повествования Принцем, а в заключительном эпилоге – Богом. Адам в начале библейского повествования предстает перед нами как одинокий Адам, окруженный птицами и животными, как несчастный Адам, несчастный до тех пор, пока не появится помощник, «соответственный ему» (Быт. 2:18.). Печальным и одиноким выглядит и Принц при первом знакомстве с птицей. В роли помощника в сказке оказывается не Ева, а птица-самец, которой Принц начинает повелевать. Исключено, что автор намекает на буквальное сексуальное единство человека и животного, запрещенного в Писании под страхом смертной казни (См. Лев.18:22-23 и 20:13-16), поскольку для такого единства нужна особь противоположного пола. Следовательно, обозначенный пол птицы, исключает возможность подобной интерпретации. Любопытно, что в Библии запрет на гомосексуальные отношения и на скотоложество находятся рядом. Уайльд, бесспорно, хорошо знаком с Писанием, и он уходит от второго, подразумевая основой сюжета – первое, то есть единство мужчины с мужчиной. Соответствующие коннотации подсказаны автором в кульминации основной части: «But at last he knew that he was going to die. He had just strength to fly up to the Prince's shoulder once more. "Good-bye, dear Prince!" he murmured, "will you let me kiss your hand?" На что Принц отвечает: "I am glad that you are going to Egypt at last, little Swallow," said the Prince, "you have stayed too long here; but you must kiss me on the lips, for I love you."» (абзац 70-71). Эта интимная деталь, поцелуй в губы, сообщает читателю, какова сущность отношений между двумя героями. Тем более, что с самого начала наиболее тесное взаимодействие, в котором рождается психологическое единство и понимание, у них происходит по ночам (по крайней мере до того, как Принц лишился обоих глаз и птенец решил остаться с ним навсегда).
За счет мощно развитого в повествовании подтекста, а также в силу символики, многие понятия и слова значительно расширяют свою семантику, как мы видели это на примере слова «Принц». В качестве примера может послужить слово «дети». Оно и в целом этот социальный страт несут серьезную смысловую нагрузку, которая, возможно регулируется определением Христа «таковых есть Царствие небесное» (См. Мф. 19:14 и 18:3). Дети изображены в сказке как страдающие: в прологе – это дети из Приюта, которым в снах открываются небесные реалии, а в основной части дети страдают от болезней и нищеты. Но, согласно Евангелия, именно для страдальцев и открыто Небесное Царство (См. Мф. 5:1-12).
Взрослые изображены по контрасту с детьми как те, для кого небесная реальность закрыта, например, учитель математики из пролога не верит, что дети могут знать об ангелах; орнитолог недоумевает по поводу птицы, не улетевшей на юг; матросы не понимают птичий язык; полицейские выгоняют нищих детей из-под моста; городские евреи заняты взвешиванием золота, а мер и влиятельные лица – спорами о том, чья статуя должна стоять на пьедестале Счастливого Принца. Возможно, автор имеет в виду, что равно как небесная реальность закрыта для взрослых, так и подлинная радость любви им не доступна, но доступна она тем, кому они противостоят, то есть детям и лицам нетрадиционной ориентации, которые не поняты взрослыми, как и дети, изображенные в сказке.
Еще один пример расширения буквального значения за счет религиозного подтекста – «свалка». Буквальное значение – «место, куда сносят ненужное». В Писании образ свалки – образ Гиены огненной (в древности свалки постоянно горели). Гиена – место гибели тех, кто осужден Богом на Великом суде и лишен вечной жизни. То, что останки Принца и пернатого героя оказываются на свалке, может означать, что люди прочат гомосексуалистам вечную гибель, но автор сказки высказывает противоположное мнение в заключительном эпилоге, веруя в то, что Бог оправдывает даже таких грешников.
8. Стилистический (риторический) анализ. По данному пункту можно было бы написать отдельное эссе – текст изобилует стилистическими приемами. Ограничимся лишь перечислением наиболее значимых.
В силу жанровых особенностей, безусловно, базовым приемом является аллегория, ее элементы уже обсуждались выше; она включает образы, созданные на основе олицетворения: Принц, Ласточка, Тростинка. Для структурного деления ключевым является повтор: «Swallow, Swallow, little Swallow!». Но рекордсменом по частотности употребления в тексте, конечно же, является эпитет. Эпитеты постоянно вплетаются в ткань повествования, сообщая читателю ощущение волшебности бытия.
Текст многомерен, благодаря контрастам: Бог – человек; дети – взрослые; город – загородный ландшафт; зима – лето; день – ночь; суша – гавань; неподвижная статуя – подвижная птица; богатые – бедные; юноша – девушка; жизнь – смерть; свалка – Рай; суд человеческий – суд Божий.
Слой парадоксальных элементов текста включает в качестве основного противопоставления понятия Бог и человек. В диапазоне этих полюсов развиваются отношения между человеком и человеком, человеком и социумом. Этот символический слой, слой отношений, наиболее развит в произведении, автор полноценно эксплуатирует его. Именно символика позволяет ему емко изобразить сложные и противоречивые чувства и отношения героев. Напряжение рождается в силу того, что свобода духа, как ее изображает автор, пытается пробиться сквозь жесткий слой правил, понятий и парадигм. Конечно же, это влечет за собой сдвиг парадигмы, и, изменяясь, идя в противоположную социуму сторону, человек, к сожалению, вынужден изменять в своем сознании официальный, одобренный социумом образ Бога. Ведь человек задуман как Его образ и подобие, человек обречен изменять Бога в свой образ и в свое подобие, чтобы не разрушить единство изначальное единство, не прервать эту связь. И только Бог знает, когда это – прозрение, момент истины, а когда – сотворение идола.

Выводы:
1. Завершив герменевтический анализ сказки Оскара Уайльда «Счастливый Принц», можно сделать вывод о том, что герменевтический метод можно с успехом применять к любым видам текста в целях освоения содержания и постижения смысла. Недостатком метода является его громоздкость, однако, результативность оправдывает затраты во времени.
2. В ходе анализа мировоззрения и жизненного опыта автора, удалось выявить контуры той деформации картины реальности, которую предпринял автор, создавая фабулу «Счастливого Принца». Оскар Уайльд предпринял попытку – не много, ни мало – скорректировать образ Бога, который преобладал в сознании современников писателя в эпоху викторианской Англии, образ Бога, закрывшего двери Небесного Царства для людей нетрадиционной ориентации. Что это было: апофеоз безмерной веры в то, что Бог есть любовь, выражение надежды на спасение или дерзкое насилие над образом Всевышнего – судить не нам.
3. Герменевтический метод помог восстановить смысл, утраченный при переводе «Счастливого Принца» на русский язык, и выяснить, что, игнорируя созданную автором гендерную раскладку, переводчик значительно изменил смысл произведения: уничтожил аллегорию о сущности отношений главных героев, аннулировал этический подтекст, редуцировал социальный аспект произведения, изменил основную идею текста. Основной идей в русской версии стала благотворительность и преданная дружба (само собой разумеется, что это должно нравиться Богу), в то время как основной идеей оригинала является революционная мысль о Божьем оправдании безнадежных грешников, приговоренных обществом к гиене огненной.
4. Практическим результатом герменевтического анализа обычно является адекватный перевод. Таким образом, предлагаем вернуть героям гендерную принадлежность, изначально определенную автором: Ласточку обозначить Ласточенком, а Тростник – Тростинкой.
5. Неожиданным открытием стало наличие в тексте хиастической структуры, в центре которой помещен образ неизвестного юного писателя, как основной ключ к интерпретации всего произведения, образ, коррелирующий с началом и завершением произведения, то есть с образом Принца. Оскар Уайльд также писал пьесы для театра и нередко терпел денежные затруднения. Не исключено, что, повествуя о Принце и о юноше-писателе, автор говорил о себе.
В заключении уместно вспомнить слова У. Эко: «Сорок лет перечитывания одного и того же произведения показали мне, какие же глупцы те, кто утверждает, что препарирование и дотошный анализ текста убивают его магию» [Эко, 2002. С. 25].

Список литературы
Болотнова Н.С. Филологический анализ текста. – М.: Флинта, Наука, 2009.
Ванхузер К. Дж. Искусство понимания текста. – Черкассы: Коллоквиум, 2007.
Верклер Г.А. Герменевтика. – Мичиган, Грэнд Рэпидз: Бейкер Бук Хауз, 1995.
Камю. А. Творчество и свобода. – М.: Радуга, 1990.
Лотман Ю.М. Семиосфера. – Санкт-Петербург: Искусство, 2004.
Осборн Г.Р. Герменевтическая спираль: – Одесса: Библейская кафедра, 2009.
Померанц Г. С. Выход из транса. – М.: Юрист. 1995.
Текст: теоретические основания и принципы анализа, под ред. Роговой К.А. – Санкт-Петербург: Златоуст, 2011.
Тисельтон Э. Герменевтика. – Черкассы: Коллоквиум, 2011.
Уайльд О. Кентервильское приведение. – Минск: Сказ, 1994.
Хейз Р. Христианская этика. – М: ББИ. 2005
Эко У. Пять эссе на темы этики. – Санкт-Петербург: Symposium, 2005.
Эко У. Шесть прогулок в литературных лесах. – Санкт-Петербург: Symposium, 2002.
Barrett C.K. The First Epistle to the Corinthians. Black’s New Testament Commentary. – London: Hendrickson Publishers. 2000.
Corley B., Lemke S., Lovejoy G. Biblical hermeneutics: A comprehensive introduction to interpreting Scripture (2nd ed.). – Nashville, Tenn.: Broadman and Holman, 2002.
Lundin R., Thiselton A. C., Walhout C. (1999). The promise of hermeneutics. – Grand Rapids, MI: W.B. Eerdmans.
Ланглад Ж. Оскар Уайльд, или Правда масок. Неспасающая красота. – Roial Lib.ru. Уайльд О. Счастливый Принц. Пер. К. Чуковский. Lib.ru. Long Y. Seven Lessons from Oscar Wilde’s Happy Prince. The Project Gutenberg eBooks
Mason S. The Art and Morality. Ch. Mr. Wilde’s Bad Case. – The Project Gutenberg eBooks,
Oscar Wilde Chronology. The Victorian Web. Literature, History and Culture in the Age of Victoria https://www.victorianweb.org/authors/wilde/wildetl.html
Wilde O. The Happy Prince. About.com Classic Literature