Штаны

  Я, граждане, человек чистоплотный. В баню хожу как штык. Хоть дождь, хоть землетрясение. И штаны по такому случаю надеваю белые.
  Иду я как-то раз по улице. Природу наблюдаю. На дворе лето как раз было. В деревьях птички щебечут. Девушки с голыми животиками прогуливаются. Природа, словом.
  А тут смотрю, - воробей в луже купается. Моется, нахал, прямо при публике.  Подошёл я тихонько - и ногу занёс. Для порядку… А воробей, не будь дурак, вовремя смекнул, что к чему, и улетучился. Нога моя так и приземлилась в лужу. Брызги, конечно, во все стороны полетели и белоснежные мои штаны заляпали.
Очень я расстроился. Дело в том, что я в баню шёл. Помыться. И никогда у меня такой привычки не было, чтобы в баню в грязных штанах ходить. Может, кто-то и ходит так. Может, кто-то и штаны нарочно для того пачкает, а только у меня этой привычки нету. Я привык в бане с чистой наружностью показываться.
  Стал я на дороге и стою. Думаю, как быть. В баню, конечно, нельзя. Домой идти тоже неловко. Там жена сидит. Склочница и мегера. Пожалуй, штаны мои увидит и такую устроит оперу, что в баню и не захочется. Ни в этой жизни, ни в следующей.
  Но делать нечего. Попёрся я домой.
  Прихожу, а жена встречает у порога.
  - Посмотри, Маруся, - говорю, - какой-то хам со всей скорости на машине по луже   проехал рядом и окатил грязью. Мне бы штаны чистые теперь.
  А она посмотрела на штаны и говорит:
  - Ты что мне басни рассказываешь, шантрапа бессовестная?
  - Какие басни, - спрашиваю, - с ума спятила, что ли?
  - А вот такие, - говорит, - басни.
  И показывает мне кулак.
  - Что же так, получается, машина у тебя между ног проехала, что штаны с наружней стороны чисты остались?
  «Это провал, - думаю. - Чёртов бабец. Дьявол в юбке».
  А вслух говорю:
  - Ей-богу, Марусь, не моя вина. Достань мне чистые, а? Душа противится в баню в грязных штанах идти.
  - Вишь ты! Нашёлся чистоплюй. Вот пойдёшь в свою баню и там постираешься. Хватит с меня кренделей твоих. Я ему и готовь, я ему и стирай. Вот пойди да почистись. А новые не получишь.
  Повернулась Маруся и ушла в комнату свою.
  Сел я на диван и пригорюнился. Как же так, думаю. Не идти в баню нельзя - завтра на работу. Конечно, можно в душе потереться, но ведь это смешно. Веников там нету. На полке не полежать. И тесно как бы очень.
  И штанов не достать мне. Они в шкафу лежат под замочком. А ключи все важные Маруся в аптечке держит. И аптечку так просто не захватить. Маруся спит на ней.
  Пошёл я тогда к соседу Ваньке. Так и так, говорю, нужны штаны позарез. Ванька у нас холостой и через это человек мечтательный. Он подмигнул и к себе пригласил.
  - Не валяй дурака, - говорит мне, - и штаны сейчас найдём, и культурную программу организуем.
  Я говорю:
  - Мне штаны только нужны. Культурной программы не надо.
  Одним словом, завлёк он меня. Посидели мы с ним, выпили маленько. Про штаны я раз спросил, другой, а Ванька только рукой машет: найдём, мол, найдём. Потом он достал журналы. И стали мы природу разглядывать. Ванька над каждой страницей хихикал, как пятиклассник. «Гляди, - говорит, - баня! Женское отделение!» Я посмеялся. А про свою баню так и не вспомнил.
  Домой я вернулся уже вечером. Уложился спать, и меня прошибло: в бане-то я и не был. Эх, думаю, такая привычка была. Каждое воскресенье - банное. И вдруг на тебе. Глупая птичка всё испортила.
  Утром на работу пошёл. В тех самых штанах. На работу можно - это ведь не баня.
А воробей, между прочим, опять в луже купался. Чистый, подлец.