Весна близко

Минус тринадцать с северным ветром.
Отрицательные температуры в середине апреля – явление для крайнего севера привычное. Два месяца назад, в феврале, когда только начинался семинар Дмитрия Воденникова, первое эссе для мастера я начала словами: «Минус тридцать восемь с северным ветром…». Написав первое предложение завершающего эссе, я задумалась. А что мы вообще знаем о цикличности бытия?

Привычные смены времён года для сибиряков условны. Мы всегда живём в ожидании. «Вот-вот придёт весна. Уже скоро наступит лето…». Но не приходит. И не наступает. Бывает, что первого июня выпадает двадцать сантиметров снега и детский праздник невольно возвращает нам нелепых снеговиков, но с улыбками из одуванчиков. Или оптимистичные дачники, что высаживают рассаду в майские праздники, потом судорожно топят печки в своих теплицах, пытаясь спасти потенциальный урожай.
Но только те, кто живёт в более тёплых широтах, могут говорить, что природа тем самым закаляет наш дух или характер. Честно. Это имеет отношение лишь к способам выживания в условиях крайнего севера. И это касается не только времён года, а ещё и расстояний.

Мы, например, до сих пор знаем, что такое паромная или ледовая переправы. Наш полуостровной город на берегу Оби связывают с «большой землёй» именно они. И, конечно, время распутицы. Если простыми словами, то это практическое отсутствие возможности выехать куда-либо, так как «заберегов нет, лёд ещё не растаял, а ледоход ожидается только через месяц, а то и позже…».
И горожане по традиции приезжают на пристань, смотрят на медленно тонущую «дорогу жизни» и смиренно ждут. Ждут, когда будут возвращены в «большой мир». Когда им вновь будет дарована возможность ехать, плыть, да просто идти вперёд, куда глаза глядят. И видели бы вы, какая осязаемая радость приходит в наш город, когда первый паром запущен, и мы с миром вновь становимся сообщающимся сосудами.

В жизни каждого человека есть время для движения, и есть время для остановки и созерцания. Но нам они дарованы в буквальном смысле. Мы их проживаем не только ментально, мы на физическом уровне знаем об их существовании. Хорошо это или плохо? Дело не в оценке. Это данность. Вдохновляет ли она нас? Нет.
Это просто часть нашей жизни. Обычной такой. С пронизывающим северным ветром, верой в лучшее и, конечно, в то, что лето когда-нибудь обязательно наступит. И пусть оно будет длиться всего три-четыре недели, и пусть будет страшный гнус, когда мошка, комары и мокрица в прямом смысле становятся частью воздуха, который мы вдыхаем, – мы проживём это лето «в квадрате», а то и «в кубе».
И будут озёра, рыбалка на карася и налима, и будет вкусный мёд с пасеки, и купание в холодной Оби. И мы непременно сходим по белый гриб, по клюкву и бруснику, даже успеем выкопать мелкую картошку, вынесем печки из теплиц, когда придёт время собирать зелёные помидоры, что мы укладываем потом в доме в тёмное место под кровать и… ждём, когда они дозреют.

Засыпая вчера под устрашающую песню северного ветра, я представляла цветущий жасмин у Дома писателя в Светлогорске. (Воспоминания – ещё один способ пережить долгую суровую зиму). Я вдыхала его аромат, уткнувшись в самые нежные и прекрасные соцветья на земле. Жасмин всегда дарит мне надежду, что мои слова будут прочитаны.

Что весна близко.