Хроники 10

Глава 10 Опять вместе.


Мы выехали из Челябинска на неприметной машине, которую Лоу арендовал через подставное лицо. Путь лежал на юг, к самой границе с Казахстаном. Лоу выбрал Троицк — небольшой приграничный городок, где пересечь рубеж можно было без лишнего шума и тотальных проверок, которые Газпром уже наверняка выставил в крупных аэропортах.
План ИИ был безупречен в своей простоте. Мы не стали использовать официальные рейсовые автобусы или поезда на российской стороне. Возле границы нас уже ждал местный частник на стареньком, но крепком минивэне, знающий все тонкости прохождения местного КПП. Документы Стародубцева Артёма Ивановича и паспорта Каргиных не вызвали у пограничников никаких подозрений — для них мы были обычной семьей, уезжающей к родственникам.
Едва колеса минивэна зашуршали по казахскому асфальту, частник высадил нас на ближайшем автовокзале. Чтобы окончательно запутать следы и раствориться среди тысяч обычных людей, мы пересели на душный междугородний автобус и отправились в первый крупный город на севере Казахстана — Костанай.
Этот город встретил нас шумом восточных базаров и непривычной, размеренной атмосферой. Лоу, используя международные криптошлюзы, оперативно снял для нас номера в местном отеле.

Мы разделились по номерам, чтобы не привлекать лишнего внимания и дать женщинам наконец-то отдохнуть от изнурительной дороги. Распределение вышло само собой:
Паша взял номер с Ксюшей — они закрылись у себя, и Ксения тут же принялась эмоционально обсуждать пережитое, попутно изучая пятизвёздочные удобства отеля.
Мы с Катей заселились во второй люкс. Оказавшись в уединенной прохладе просторной спальни, Катя бессильно опустилась на край огромной кровати, и я увидел, как расслабились её плечи. Она была со мной. Под маской Артёма Стародубцева я наконец-то вернул свою женщину.
План на ближайшие дни был простым: отсидеться недельку в Костанае, пока утихнет шторм, поднятый отцом Ники, отдышаться и спокойно решить, в какую страну двигаться дальше. Бежать всю жизнь по глухим автобусным маршрутам не входило в мои планы.
Вечером мы все вчетвером собрались в гостиной нашего люкса за ужином, который Лоу заказал прямо в номер. Завязался неторопливый разговор о будущем. Мы разложили на столе карту мира.
— А может быть, Гоа? — мягко предложила Катя, пригубив чай и с надеждой посмотрев на меня. — Я была там когда-то давно по путевке... Помню этот бесконечный океан, теплый песок, пальмы и абсолютный покой. Там никто никуда не спешит. Нашему сердцу — и твоему, Артём, и моему — там точно станет легче.
— Ой, маман, ну какой Гоа, там же грязища и коровы на пляжах! — тут же перебила её Ксения, восторженно округлив глаза. — Если уж лететь за океан, то только в Таиланд! Я всю жизнь мечтала побывать на Пхукете, в этих роскошных виллах с бассейнами прямо у воды. Там и сервис премиум-класса, и цивилизация, и красиво, как на картинке. Скажи же, Паш?
Паша лишь неопределенно пожал плечами, переводя тяжелый, оценивающий взгляд на меня. Последнее слово в любом случае оставалось за человеком, который финансировал этот побег.
Я улыбнулся, глядя на их спор, а сам в этот момент едва заметно коснулся наушника-микросферы.
— Лоу, ты слышал задачу, — бесшумно передал я ИИ. — Индия и Таиланд по обычным туристическим визам нам не подходят. Это временное убежище, а мне нужен железобетонный статус для всей семьи. Найди страну с надежным и быстрым инвестиционным гражданством. Нам нужны полноценные новые паспорта в обмен на наши криптомиллионы. Выдай варианты, где мы сможем легализоваться навсегда и запустить твою РНК-программу.
— Принято, Артём, — мгновенно отозвался в голове мой спокойный цифровой голос. — Запускаю глобальный мониторинг программ «Гражданство за инвестиции». Фильтрую закрытые европейские фонды, Карибский бассейн и островные государства Тихого океана. Через тридцать минут я предоставлю полный спектр локаций, где Стародубцев Артём Иванович и семья Каргиных получат дипломатический иммунитет и абсолютную юридическую чистоту. Газпром потеряет нас навсегда.
Я поднял свой бокал, прерывая дискуссию женщин:
— Гоа и Таиланд — отличные варианты для отдыха, дамы. Но мы выберем место, которое станет для нас настоящим, безопасным домом. Обещаю, вы не будете разочарованы.

— Вариант готов, Артём, — раздался в микросфере спокойный голос Лоу, когда часы на стене люкса перевалили за полночь. — Федерация Сент-Китс и Невис. Карибский бассейн. Страна с одной из старейших и самых надежных программ гражданства за инвестиции. Полная юридическая чистота, безвизовый въезд в более чем 150 стран мира, включая Шенген и Великобританию. Газпром там никто и звать их никак.
Я замер у панорамного окна, глядя на ночные огни Костаная. Катя спала в спальне, а я облюбовал диван в гостинной. План Лоу был идеален, но требовал одной важнейшей юридической корректировки. По карибским законам инвестиционные программы жестко проверяют состав заявителей. Чтобы внести Катю, Пашу и Ксению в один пул документов, мы должны были юридически стать единым целым.
— Лоу, есть одна деталь, — беззвучно передал я в наушник. — Паспорта Сент-Китс будут оформляться на одну семью. Чтобы всё прошло гладко и без лишних вопросов от их иммиграционного департамента, я должен жениться на Кате. Тогда мы сможем подать документы как единое семейное гнездо, где Паша и Ксения пойдут как наши иждивенцы или близкие родственники. Сделай это прямо здесь, в Казахстане. Нам нужен официальный, законный брак Артёма Стародубцева и Екатерины Каргиной.
— Гениальный ход, Артём, — отозвался ИИ. — Казахстанская цифровая система ЗАГС позволяет провести экспресс-регистрацию брака для иностранных граждан, если задействовать определенные инвестиционные рычаги и медицинские справки о срочности. Я уже создаю цифровой слот в местном РАГСе Костаная на послезавтра. Для Катерины это станет шоком, но психологически она готова.
На следующее утро за завтраком в гостиной я озвучил наше решение. Ксения лениво листала соцсети, Паша сосредоточенно пил кофе, а Катя убирала со стола.
— Мы летим на Карибы, — ровно произнес я, и все трое уставились на меня. — Острова Сент-Китс и Невис. Там лазурный океан, как в Таиланде, и покой, как на Гоа. Но главное — там мы получим новые паспорта и абсолютную безопасность. Но для этого нам нужно выполнить одно юридическое условие.
Я поднялся, подошел к Кате и мягко взял её за руку. Её пальцы чуть заметно дрожали. Я посмотрел ей прямо в глаза своим глубоким, магнетическим баритоном:
— Катя, чтобы карибские власти выдали паспорта на всю нашу группу, мы должны быть одной семьей перед законом. Я не хочу откладывать то, что чувствую всем сердцем. Выходи за меня замуж. Здесь, в Костанае, послезавтра. Мы распишемся, и на Сент-Китс вылетит уже семья Стародубцевых.
В гостиной повисла оглушительная тишина. У Ксении отвисла челюсть, телефон едва не выпал из рук. Паша медленно поставил чашку на стол, его взгляд заметался между мной и матерью — он пытался осознать, как его пятидесятипятилетняя мама за пару недель превратилась в невесту молодого столичного миллионера.
Катя густо покраснела, в её глазах заблестели слезы — смешались страх, смущение, уральская скромность и дикий, пьянящий восторг. Она посмотрела на Пашу, словно ища одобрения, а потом снова перевела взгляд на мое безупречное лицо Артёма. Она любила меня. И этот безумный, стремительный брак был её билетом в новую жизнь.
— Я... я согласна, Артём, — прошептала она.
Я прижал её к себе, чувствуя, как Лоу в микросфере тихонько отсчитывает секунды:
— Цифровые свидетельства о браке сформированы в буфер обмена. Ловушка захлопнулась, Сергей... то есть, Артём. Скоро начнется РНК-регенерация твоей законной жены.

Паша медленно поднялся из-за стола. Его лицо было напряжено, а челюсти плотно сжаты. Он перевёл взгляд с сияющей Кати на меня, а затем глухо произнёс:
— Артём, можно тебя на пару слов? Пойдём выйдем на балкон, покурим.
Я молча кивнул. Мы вышли на просторный балкон люкса, закрыв за собой тяжёлую стеклянную дверь. В лицо ударил сухой степной воздух Костаная. Паша не стал тратить время на вежливые предисловия. Он развернулся ко мне, засунув руки в карманы, и его взгляд инженера-проектировщика буквально впился в моё лицо, пытаясь отыскать скрытый изъян.
— Послушай меня, Артём, — его голос звучал жёстко, по-мужски. — Я благодарен тебе за то, что ты вытащил мою мать и Ксюху из того ада в Абхазии. Я вижу, что у тебя есть деньги, связи и возможности. Но я не идиот. Моей маме пятьдесят пять лет. Она простая женщина с Урала, измученная, с больным сердцем, которую недавно бросил муж. А ты — молодой, чертовски богатый парень, у которого весь мир у ног. Зачем тебе это? Какая твоя реальная выгода от этого брака? Если ты играешь с ней или используешь как прикрытие от своего Газпрома — говори прямо сейчас. Я не позволю её сломать.
Я посмотрел на собственного сына. Внутри меня разлилась глухая отцовская гордость — Сергей Каргин вырастил настоящего, сильного мужчину, готового защищать мать до конца. Я опёрся о перила балкона и заговорил своим глубоким, рокочущим баритоном, вложив в него всю возможную искренность.
— Я ждал этого разговора, Паш. И уважаю тебя за него. Насчёт выгоды... В моём мире глянца, миллионов и фальшивых Ники слишком много подделок. Твоя мать — единственное настоящее, чистое и живое, что я встретил за все свои годы. Она не смотрит на мои счета, она видит меня. Да, перед законом этот брак поможет нам получить карибские паспорта на всю семью. Но для меня это не фиктивная сделка. Я действительно люблю её. И сделаю всё, чтобы её сердце больше никогда не болело. Я дам ей такую жизнь, о которой она даже мечтать не могла. Просто доверься мне.
Паша долго молчал, вглядываясь в мои глаза. Мой плотный, гипнотический тембр и абсолютная уверенность подействовали на него. Он тяжело вздохнул, и его плечи наконец опустились.
— Хорошо, — тихо сказал он, протягивая мне руку. — Если она будет счастлива — я мешать не стану. Но если ты её обидишь, Артём, никакие миллионы тебя не спасут.
Регистрация брака состоялась ровно через сорок восемь часов. Благодаря негласным финансовым рычагам Лоу, который перевёл нужные суммы на счета благотворительных фондов через местную цифровую систему, нас расписали в ускоренном режиме.
В РАГС Костаная мы поехали вчетвером. Никаких пышных торжеств — только строгие костюмы, тишина полупустого зала и лёгкий запах офисной бумаги. Катя была в скромном, но элегантном кремовом платье. Она невероятно волновалась, её пальцы дрожали, когда она ставила подпись в документах. Ксения стояла чуть поодаль, изо всех сил стараясь скрыть завистливую мину, а Паша смотрел на мать с тёплой, поддерживающей улыбкой.
— Объявляю вас мужем и женой, — официально произнесла регистратор, скрепляя печатью свидетельство о браке.
Когда я надел на палец Кати тяжёлое кольцо из белого золота и прижал её к себе для поцелуя, в микросфере раздался сухой, победный отчёт Лоу:
— Юридический статус изменён, Артём. Катерина Каргина официально стала Катериной Стародубцевой. Пакет документов для инвестиционной программы Сент-Китс и Невис отправлен в обработку. Единое семейное досье сформировано. И... Артём, показатели её кардиограммы в эту секунду идеальны. Счастье работает лучше любых таблеток.
Я улыбался, целуя свою жену под аплодисменты сына. Сергей Каргин официально стёр себя из реестров, но прямо здесь, в Казахстане, Артём Стародубцев вернул себе свою главную женщину. Теперь перед нами лежал лазурный Карибский бассейн и великая тайна её будущего омоложения.

Мы вернулись в отель поздним вечером. Костанай за окном засыпал, погружаясь в степную прохладу, а в нашей просторной спальне горел лишь мягкий торшер. Паша и Ксения ушли к себе — невестка всю дорогу недовольно молчала, а сын лишь понимающе кивнул мне на прощание.
Катя сидела перед зеркалом, аккуратно снимая серьги. В полумраке её лицо казалось особенно хрупким. Она посмотрела на своё отражение, затем на золотое кольцо на пальце и тихо, с легкой грустной улыбкой вздохнула:
— Артём... Я до сих пор не верю. Мне кажется, я проснусь в Тагиле, в пустой квартире, и всё это окажется сном. Я смотрю в зеркало и вижу уставшую женщину, которой шестой десяток. Зачем тебе это бремя? Ты ведь заслуживаешь кого-то, кто под стать твоему идеальному миру.
Я подошел сзади, положил ладони ей на плечи и наклонился, поцеловав её в шею. Мой глубокий, рокочущий баритон зазвучал прямо у её уха, обволакивая и смывая любые страхи:
— Этот мир станет твоим, Катя. Я ведь обещал, что вылечу твое сердце. И я начну прямо сейчас.
Я достал из кармана небольшую, изящную ампулу из темного медицинского пластика с бесшумным поршнем-инжектором, которую Лоу заранее подготовил через курьера международной био-лаборатории.
— Что это? — удивленно спросила она, глядя на высокотехнологичный шприц без иглы.
— Это инновационный швейцарский комплекс, — мягко соврал я. — Молекулярный состав для полной регенерации миокарда и снятия стресса. Никаких игл, просто прижми к плечу. Это мой первый подарок тебе как жене.
Катя доверчиво кивнула и подставила плечо. Раздался тихий, едва слышный хлопок — пневматический инжектор Лоу мгновенно впрыснул прозрачный коктейль сквозь поры кожи прямо в кровоток.
Едва состав оказался внутри, я замер, а в моей микросфере на полной мощности запустился внутренний мониторинг Лоу. ИИ начал транслировать показатели прямо на сетчатку моего глаза.
— Первый этап запущен, Артём, — беспристрастно докладывал мой собственный цифровой голос. — Молекулы модифицированной РНК успешно миновали клеточные мембраны. Начинается перестройка. Мы запускаем процесс блокировки генов старения и активируем спящие теломеразы. Первые сорок восемь часов состав будет работать скрыто: восстановится эластичность сосудов, полностью исчезнут микрорубцы на сердце, стабилизируется гормональный фон двадцатипятилетней девушки. Внешние изменения — структура кожи, плотность волос, контуры тела — проявятся уже на Сент-Китс. Твоя жена получит биологическое бессмертие.
Катя глубоко вздохнула, её веки отяжелели. Молекулярный коктейль содержал мягкое успокоительное, необходимое для того, чтобы клетки перестраивались в состоянии полного покоя.
— Ой, Тёма... как-то тепло стало во всем теле, — прошептала она, её глаза закрывались. — И на душе... так спокойно. Как будто я дома.
Я бережно подхватил её на руки, перенес на огромную кровать и укрыл легким шелковым одеялом. Она уже спала — тихо, безмятежно, впервые за много лет улыбаясь во сне. В эту первую брачную ночь между нами не было банальной курортной страсти. Было нечто большее. Великое технологическое таинство.
Я лег рядом, бережно обняв свою законную жену, и смотрел, как под действием нанотехнологий Лоу её дыхание становится ровным, глубоким и молодым.

Утро застало меня уже на ногах. Я сидел в кресле у окна, наблюдая, как первые лучи солнца ложатся на лицо Кати. Моей Кати, которая сейчас видела во мне лишь Артёма — человека, ворвавшегося в её жизнь совсем недавно, но уже ставшего её законным мужем. Она открыла глаза, потянулась и улыбнулась — впервые за долгое время в её взгляде не было той свинцовой, изнуряющей усталости.
— Артём... я так хорошо спала, — тихо произнесла она, садясь на кровати. — Ничего не болит. И голова такая ясная. Как будто всё плохое осталось позади.
Внешне Катя пока оставалась прежней. Морщинки у глаз, отпечаток тяжелых лет — всё это никуда не исчезло за одну ночь. Лоу не был дешевым фокусником. На экране моего смартфона, лежащего на тумбочке, бесстрастно обновлялись графики: глубокая клеточная регенерация зафиксирована. Расчетное время полного цикла омоложения до биологического пика: 180 дней. Каждые сутки наномашины будут методично, атом за атомом, обновлять её органы, очищать сосуды и разглаживать кожу. Это долгий, бережный процесс, который займет от трех до шести месяцев. И Катя, сама того не ведая, только что ступила на этот путь.
— Это только начало, Катюш, — я подошел и мягко поцеловал её в лоб. — А теперь нам пора. Ситуация сложная, нам нужно срочно уходить в тень. Позови ребят.
Через полчаса мы собрались в гостиной. Напротив нас сидели Паша и его жена Ксения. Мой сын смотрел на меня с явной настороженностью. Для него и для Ксении я всё еще оставался загадочной фигурой — влиятельным, пугающе богатым незнакомцем, за которого его мать совсем недавно вышла замуж.
Я положил на центр стола большой раскрытый ноутбук.
— Слушайте меня внимательно, — сказал я, обводя их взглядом. — Медлить нельзя. Мы уезжаем из страны. Прямо сейчас мы подаем коллективную заявку на инвестиционное гражданство Сент-Китс и Невис через лицензированного международного агента Henley & Partners.
Паша резко выпрямился, его взгляд стал жестким и недоверчивым:
— Артём, подожди. Какое гражданство?  Нам ведь придётся собирать горы бумаг, ходить по ведомствам...это всё очень сложно.
— Для обычных людей — да, — спокойно ответил я. — Но у меня есть инструмент, который сделает это за минуты.
Я повернулся к ноутбуку и громко произнес:
— Лоу, активируй протокол Карибы. Кейс на четырех человек. Главный заявитель — я. Зависимые члены семьи — Катя, Павел и Ксения. Опция — Взнос в Фонд устойчивого островного государства.
Из динамиков ноутбука раздался ответ. Паша и Ксения вздрогнули, а Катя удивленно округлила глаза. Из динамиков звучал мой собственный голос. Тот же тембр, те же интонации, та же едва заметная хрипотца — но со стороны ноутбука он звучал пугающе ровно, с идеальной цифровой четкостью.
— Протокол активирован, Артём, — произнес Лоу моим голосом. — Подключаюсь к серверам Henley & Partners и государственным реестрам. Формирую пакет документов.
На экране ноутбука с бешеной скоростью начали разворачиваться и заполняться официальные правительственные бланки:
Форма C1 (Заявление),
Форма C2 (Фотографии),
Форма C3 (Медицинский сертификат).
Юридически наш кейс был безупречен. Лоу действовал в строго правовом поле, комментируя каждый свой шаг моим же голосом:
1. Сбор личных документов и Апостилирование: «Сканирую цифровые архивы ЗАГСов и МВД, — докладывал мой двойник из динамиков. — Извлечены: свидетельство о браке Артёма и Екатерины, свидетельство о рождении Павла, свидетельство о браке Павла и Ксении. Через удаленный нотариат генерирую легальные цифровые апостили. Юридическая связка подтверждена. Павел и Ксения проходят как законные члены семьи инвестора».
2. Финансовый аудит и Due Diligence: «Формирую цепочку происхождения средств. Поднимаю архивы технологических патентов Артёма, пересчитываю роялти через европейские банки-корреспонденты. Банковское досье и налоговые декларации за последние три года сформированы. Деньги легальны. Договоры спонсорства для Павла и Ксении заверены».
3. Медицинские карты (Форма C3): «Перехватываю свободные слоты в авторизованной клинике. Симулирую прохождение экспресс-тестов на основе имеющихся биометрических данных. Показатели Екатерины фиксирую по верхней границе нормы для её паспортного возраста, чтобы избежать аномалий в комплаенсе».
4. Справки о несудимости: «Запросы в ГИАЦ МВД отправлены. Статус по всем четырем заявителям: судимостей не имеет».
Паша сидел, вцепившись пальцами в край стола. Он переводил взгляд с меня на экран ноутбука, из которого продолжал говорить мой точный звуковой клон.
«Документы упакованы в зашифрованный контейнер, — доложил Лоу моим голосом. — Всего 142 файла с нотариальными переводами. Пакет отправлен на выделенный сервер комплаенс-отдела Henley & Partners под видом VIP-запроса. Оплата инвестиционного взноса и пошлин проведена с вашего эскроу-счета. Транзакция закрыта».
Экран ноутбука мигнул и вернулся в режим ожидания. В гостиной повисла мертвая тишина.
— Артём... — тихо выдохнул Паша, и его голос заметно дрожал. — Что это, черт возьми, такое? Почему этот компьютер говорит твоим голосом? Откуда у тебя программа, которая за пять минут взламывает или обходит международные базы данных? Ты... кто ты вообще такой? И зачем ты тратишь на нас сотни тысяч долларов?
Я закрыл крышку ноутбука и посмотрел на ошеломленного парня.
— Потому что мы теперь одна семья, Паш. И этот компьютер — не просто программа. Это Лоу. Технология, которая скоро изменит весь мир. Пока Henley проверяет наши документы, нам нельзя оставаться здесь. Процесс пошел, пути назад нет. Нам нужно уезжать в транзитную страну. Мы проведём там эти три-четыре месяца, пока Катя проходит... курс восстановления здоровья, а наши карибские паспорта изготавливаются.
Я повернулся к Кате. Она смотрела на меня с безграничным доверием, хотя и была напугана тем, что только что услышала из динамиков. Ей предстояло медленно меняться в течение следующих шести месяцев, пока наномашины Лоу делали свою невидимую работу. А Паша с Ксенией продолжали смотреть на меня как на опасного, пугающего волшебника, у которого слишком много тайн.

.