Доктрина Дуализма п. 129

129. До конца последовательный монистический взгляд неизбежно приходит в тупик. И тупик этот: почему существует совершенное и несовершенное, доброе и злое, прекрасное и безобразное и т.д.? Каким образом из совершенного получается несовершенное? Из доброго злое? Из прекрасного безобразное? Даже если оставить такие вопросы как «зачем?» и «почему?», то хотя бы разрешить вопрос «каким образом?» Но и этот вопрос неразрешим монизмом.

Величайший представитель монистической индусской системы адвайта-веданты Шанкара утверждал, что Единый Абсолютный Брахман, кроме которого вообще ничего нет, создаёт мир как иллюзию, набрасывает покрывало Майи или призрачную паутину (интересно, на что он её набрасывает?), или ткёт эту паутину из самого себя. Авидья (которой нет определения, см. п. 126), порождающая иллюзию осуществляет свои функции сокрытия (авараны) и искажения (викшепы) реальности. Спрашивается: кого хочет обмануть Брахман, создающий иллюзорную вселенную? И зачем? Если только он один и существует, то получается он обманывает Самого Себя. От Себя же Самого скрывает реальность и искажает её.

Есть и иное утверждение: видимый мир это просто игра Брахмана. Но тогда получается, что это очень жестокая игра. Получается, что в Брахмане есть зло, жестокость, несправедливость и отсутствие милосердия, добра и справедливости. Но в человеке есть эти качества. Значит выходит, что человек выше Абсолютного Брахмана. Но это нонсенс! Если же в Брахмане есть Авидья, то есть неведение, а значит получается, что он несовершенен и ущербен, что тоже невозможно. Нечто совершенное вдруг начинает творить нечто несовершенное, причём из Самого Себя же. И главное, что это несовершенное обретает огромную силу и причиняет своим же собственным существам страдания. Если просто отмахнуться от этих вопросов и противоречий и сказать, что это для нас непостижимо, то тогда зачем вообще о чём-либо говорить? Тогда нужно просто вести животный образ жизни и всё.

Лев Толстой в своём дневнике записал: «Читал Шри Шанкара. Основная метафизическая мысль о сущности жизни хороша, но всё учение – путаница, хуже моей». (Толстой Л.Н. ПСС в 90т. – Т. 58. – С. 142). Такая же путаница и у Плотина и у всех монистов, потому что все они скрывают свой дуализм, все они криптодуалисты, но не хотят в этом признаваться самим себе. Все они так или иначе допускают второе начало: у адвайтистов это Майя или Авидья, у Плотина это Первозло (см. п. 127).
 
Буддисты Махаяны тоже скрывают свой дуализм, утверждая что Нирвана тождественна сансаре, либо отрицая вообще сансару как таковую. В первом случае они просто аннигилирует всё Учение Будды: если Нирвана и сансара тождественны, тогда нечего достигать – уже всё достигнуто. Но тогда их учение тоже ни к чему. Однако они не отрицают своего учения и проповедуют сострадание ко всем существам. Значит страдание всё-таки существует. Но мир, в котором есть страдание, не может быть тождественен Нирване. Тем самым, сами того не подозревая, утверждают дуализм.

Учение Нагарждуны «шунья-вада» провозглашает, что вообще существует только пустота (шунья). Ранее мы уже убедительно доказали, что никакой пустоты вообще существовать не может. Сам Нагарджуна, который утверждает шунью, уже есть не пустота, а сознание. Это сознание пытается упразднить иллюзорный мир и самое себя заодно с ним. Но если оно это пытается сделать, значит существует иллюзорный мир и существует сознание, иначе нечего было бы устранять и некому (или нечем). Таким образом, приходим к дуализму: есть сознание и иллюзорный мир. Существование сознания неопровержимо.Причём сознания как Абсолютного Сознания. Если бы сознание было не абсолютным, а таким же изменчивым, текучим и иллюзорным как мир, оно бы не смогло осознавать вообще ничего. Был бы только процесс движения вечноизменяющихся, появляющихся, разрушающихся, стареющих, изнашивающихся, рождающихся и умирающих вещей. И больше бы ничего не было. Раз мы можем зафиксировать сам процесс изменяющихся вещей, значит есть сознание. И это сознание нерушимо, стабильно и абсолютно. Чтобы осознать что-либо, надо встать над этим что-либо, посмотреть на него со стороны или сверху. Находясь в самом процессе, невозможно познать процесс. Если течь вместе с процессом, невозможно понять процесс. Нужно наблюдать его со стороны. И это наблюдение должно быть нерушимо и принципиально отличаться от самого процесса. Если бы это было не так, то мы бы и слова не смогли сказать об окружающем нас. Если Нагарджуна утверждает, что нет нирваны, что нет сансары, а есть только шунья, значит он, во-первых, утверждает того, кто утверждает; во-вторых, он утверждает что есть шунья (значит тоже что-то, именно потому что оно есть). Таким образом, с одной стороны  ;  сознание, а с другой стороны  ;  что-то. Вот уже и дуализм. И чем больше сторонники Нагарджуны будут выдвигать доказательств своей правоты, тем больше они будут доказывать абсолютность сознания и неабсолютность чего-то другого (назови его хоть шунья, хоть майя, хоть авидья, хоть как угодно). Если они будут молчать, то молчание это тоже форма сознания, причём именно самая идеальная его форма. А ей противостоит вибрирующее текучее нечто, хоть как его не назови. Итак, любой монизм представляет собой в действительности криптодуализм.