Экзистенциальный анализ масонства

Экзистенциально-психологический анализ масонских инициаций в символических степенях: смерть, свобода, изоляция и поиск смысла

An Existential-Psychological Analysis of Masonic Initiations in the Symbolic Degrees: Death, Freedom, Isolation, and the Search for Meaning

Работа представлена в Исследовательской Ложе «Этьен Морин и Генри Эндрю Френкен у Источника Знаний» №2 (юрисдикция Смешанного Верховного Совета России). Зодческая с.: Татьяны К.:

УДК 159.9:061.2

АННОТАЦИЯ
В статье предлагается анализ ритуальной структуры трёх символических степеней масонства (Ученик, Подмастерье, Мастер) с позиций экзистенциальной психологии. В отличие от трансперсонального подхода, акцентирующего изменённые состояния сознания, настоящая работа рассматривает инициатический цикл как последовательное развёртывание четырёх «предельных данностей существования», выделенных И. Яломом: смерти, свободы, экзистенциальной изоляции и бессмысленности. Опираясь на материалы Т.О. Соколовской по ритуалу и «поучениям» в русских ложах 1817–1822 гг., а также на книгу «The Secret Psychology of Freemasonry» (К. Портер при участии Дж. Треснера) и работы У. К. Макналти, автор показывает, что масонский ритуал не «снимает» экзистенциальную тревогу, а институционализирует её контролируемое проживание. Комната Размышлений и речь о смерти актуализируют данность смерти; символические путешествия и клятва проблематизируют свободу и ответственность; повязка на глазах и темнота обнажают экзистенциальную изоляцию; утрата Слова Мастера и его последующее обретение задают матрицу поиска смысла. Делается вывод о том, что масонская инициация может рассматриваться как исторически сложившаяся экзистенциальная практика, структурно сопоставимая с задачами экзистенциальной психотерапии, но не заменяющая её.

Ключевые слова: экзистенциальная психология, масонство, инициация, смерть, свобода, изоляция, смысл, Memento mori, ритуал.

Abstract. The article offers an analysis of the ritual structure of the three symbolic degrees of Freemasonry (Entered Apprentice, Fellow Craft, Master Mason) from the perspective of existential psychology. Unlike the transpersonal approach, which focuses on altered states of consciousness, this paper examines the initiatory cycle as a sequential unfolding of the four «ultimate concerns» identified by I. Yalom: death, freedom, existential isolation, and meaninglessness. Drawing on T.O. Sokolovskaya’s materials on ritual and «instructions» in Russian lodges of 1817–1822, as well as on The Secret Psychology of Freemasonry (C. Porter with an introduction by J. Tresner) and the works of W.K. MacNulty, the author demonstrates that Masonic ritual does not «remove» existential anxiety but rather institutionalizes its controlled experience. The Chamber of Reflection and the speech on death actualize the givenness of death; symbolic journeys and the oath problematize freedom and responsibility; the blindfold and darkness expose existential isolation; the loss of the Master’s Word and its subsequent recovery set a matrix for the search for meaning. It is concluded that Masonic initiation may be regarded as a historically developed existential practice, structurally comparable to the tasks of existential psychotherapy, though not a substitute for it.

Keywords: existential psychology, Freemasonry, initiation, death, freedom, isolation, meaning, Memento mori, ritual.

ВВЕДЕНИЕ
Экзистенциальная психология, восходящая к философии С. Кьеркегора, М. Хайдеггера и Ж.-П. Сартра, рассматривает человека не как набор функций или состояний, а как существо, постоянно соотносящееся с собственными пределами: конечностью, свободой, одиночеством и необходимостью выбирать смысл. И. Ялом систематизировал этот взгляд в виде четырёх «предельных данностей существования» — смерти, свободы, экзистенциальной изоляции и бессмысленности — и показал, что психологическая работа с ними состоит не в устранении тревоги, а в её принятии и превращении в источник аутентичности.

Однако яломовская схема, при всей её эвристичности, является скорее картой, чем онтологией. Для углублённого анализа ритуала необходимо обратиться к философским источникам, на которые она опирается. Хайдеггер описывает Dasein как бытие, которое всегда уже «брошено» в мир и существует в модусе «бытия-к-смерти»; повседневное (Das Man) удерживает человека в неподлинном модусе, «заслоняя» собственную конечность разговорами о смерти других. Тревога (Angst), в отличие от страха, не имеет предмета в мире — она раскрывает Dasein его собственную возможность не быть, и именно в этом раскрытии становится возможным переход от неподлинности к подлинности через «предрешающую решимость» (vorlaufende Entschlossenheit) . Сартр, в свою очередь, вводит понятие «дурной веры» (mauvaise foi) — сознательного самообмана, при котором человек приписывает своему выбору необходимость, отказываясь признать, что он сам его совершает . Тиллих связывает тревогу с угрозой небытия и определяет «мужество быть» как самоутверждение вопреки этой угрозе, не устраняющее тревогу, а принимающее её . Франкл добавляет к этому логотерапевтическое измерение: утрата смысла порождает «экзистенциальный вакуум» и «ноогенный невроз», которые не сводятся ни к психогенным, ни к соматогенным причинам .

Масонский инициатический ритуал, на первый взгляд, принадлежит совсем другой традиции — эзотерической, символической, отчасти игровой. Однако именно эта «игровая» оболочка позволяет приблизиться к экзистенциальным данностям в безопасной, контролируемой форме. В книге «The Secret Psychology of Freemasonry» (автор — Клифф Портер; Джим Треснер, автор многочисленных работ о масонстве) прямо утверждается, что масонский ритуал содержит «скрытый психологический ток» западной мистической традиции и что его символы могут быть прочитаны через юнгианский психоанализ, масонскую геометрию и алхимическую притчу. Это открывает возможность не только юнгианского, но и экзистенциального прочтения: символы смерти, света, утраты и обретения Слова адресованы не столько бессознательному, сколько самой структуре человеческого существования.

Целью данной работы является реконструкция экзистенциально-психологического содержания трёх символических степеней масонства. Задача — показать, что последовательность ритуальных этапов (Комната Размышлений, повязка, меч, путешествия, легенда о Хираме) может быть описана как последовательная актуализация четырёх яломовских данностей, причём каждая из них получает более глубокое обоснование в философской онтологии Хайдеггера, Сартра, Тиллиха и Франкла. Отдельно ставится задача ввести в этот анализ материалы Т. О. Соколовской, которые до сих пор редко использовались именно в психологической перспективе.

1. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
1.1. Теоретико-методологическая база
Фундаментом работы послужили пять групп источников. Во-первых, это экзистенциальная психотерапия И. Ялома с её четырьмя «предельными данностями». Во-вторых, это фундаментальная онтология М. Хайдеггера, в частности анализ Das Man, тревоги и бытия-к-смерти. Хайдеггер важен не только как «философский фон»: его различение подлинного и неподлинного модусов существования задаёт критерий, по которому можно оценивать ритуальные этапы. В-третьих, это Ж.-П. Сартр с его критикой «дурной веры» и проектом экзистенциального психоанализа. Сартровский метод, в отличие от фрейдовского, отказывается постулировать бессознательное и рассматривает каждый акт сознания как «раскрывающий» фундаментальный проект личности . Это позволяет читать ритуал не как воздействие на «бессознательное», а как последовательность ситуаций, в которых человек выбирает — или уклоняется от выбора. В-четвёртых, это П. Тиллих с его онтологией тревоги и «мужеством быть». Наконец, в-пятых, это логотерапия В. Франкла, для которого поиск смысла является базовой мотивационной силой, а его утрата — источником специфического страдания.

Что касается масонских источников, ключевыми являются публикации Т. О. Соколовской, прежде всего «В масонских ложах (1817–1822 гг.)» и «Обрядность вольных каменщиков». Соколовская работала преимущественно с архивными документами и публиковала не только описания обрядности, но и тексты масонских «поучений» и речей, произносившихся в Ложах. Именно эти речи дают доступ к тому, как сами участники ритуала артикулировали его экзистенциальное содержание — смерть, свободу, падение и возрождение. Так, в её описании обряда череп и гроб с костями (или «искусно подделанный мертвец с признаками тления») символизировали «тление, смерть, поверженного во грехе человека», а слабый огонь — «духовное начало» . Дополнительно привлекаются работа К. Портера с введением Дж. Треснера и исследования У. К. Макналти, который рассматривает символику ремесла как «психологию развития», ведущую человека к более глубокому самопониманию. Используется также статья Ж.-П. Виллэна «La mort, notre compagne», где масонский путь прочитан через Кьеркегора и Монтеня как школа отношения к смерти .

1.2. Метод
Основной метод — теоретическая реконструкция, или «экзистенциальная дескрипция»: ритуальные элементы рассматриваются не как исторические курьёзы и не как аллегории отвлечённых добродетелей, а как сценические ходы, ставящие человека перед той или иной данностью существования.

Дополнительно используется сартровский метод экзистенциального психоанализа в аналитическом смысле. Если Фрейд ищет за симптомом вытесненное влечение, то Сартр ищет за отдельным актом «фундаментальный проект» (projet fondamental), то есть то, каким человек решает быть в мире . Применительно к ритуалу это означает: вопрос не в том, что «происходит с бессознательным» кандидата, а в том, какой выбор он совершает — соглашается ли он пройти путь до конца, принимает ли клятву как свою, или же остаётся в позиции «дурной веры», имитируя посвящение, но не становясь посвящённым. Материалы Соколовской дают здесь эмпирическую опору: масонские поучения прямо предупреждают о возможности такой имитации, подчёркивая, что «с нас гораздо более взыщется, нежели с непринятого».

Наконец, сравнительный анализ сопоставляет масонские символы с концептами экзистенциальной психологии, а материалы Соколовской — с теоретическими положениями Ялома, Хайдеггера, Сартра, Тиллиха и Франкла.

2. РЕЗУЛЬТАТЫ
2.1. Смерть как первая данность: кабинет размышлений, «речь о смерти» и бытие-к-смерти
Масонская инициация начинается не со света, а с тьмы и символов смерти. В Комнате Размышлений кандидат видит череп, косу, песочные часы — классические memento mori. Соколовская приводит описание обряда, в котором посвящаемый видит «тьму, смерть, тление, слабый свет, часы и отверстую библию». Это не декорация, а способ поставить человека перед данностью конечности прежде, чем он получит доступ к «свету».

С точки зрения Хайдеггера, повседневное существование характеризуется «падением» в Das Man, где смерть заслоняется разговорами о смерти других и общей «успокоенностью» . Комната Размышлений — это искусственно созданная ситуация, в которой Das Man временно «отключается». Кандидат остаётся один на один с символами собственной конечности, и именно эта изоляция делает возможной тревогу, которая, по Хайдеггеру, раскрывает Dasein его «бытие-к-смерти» как собственную, ни с кем не разделяемую возможность .

Особенно важен документ, опубликованный Соколовской: речь, произнесённая в Ложе 29 ноября (вероятно, 1820 г.), где прямо говорится: «Мы родились в свет для того, чтобы умереть, а умираем для того, чтобы начать жить… кто как жить будет, так и умрёт». Далее оратор предлагает практическое упражнение: «ложась спать и закрывая очи наши, помышляли о том состоянии, когда закрывать мы их будем в последний раз». Это не отвлечённое рассуждение, а попытка встроить осознание смерти в повседневность — то, что Хайдеггер называет «предрешающей решимостью»: не бегство от конечности, а её удержание в качестве горизонта, из которого становится видна подлинность или неподлинность каждого выбора .

В той же речи мастерская степень описывается как то, что должно «возбуждать благие размышления» о смерти: «Все иероглифы оной нравственно представляют нам под покровами смерти будущую жизнь». Это важный нюанс: масонский ритуал не просто «показывает» смерть, а встраивает её в драматургию перехода. Кандидат символически умирает для прежнего состояния и лишь затем движется к свету. В терминах Тиллиха, это опыт «угрозы небытия», который не устраняется, а принимается — и именно в принятии становится возможным «мужество быть» . Масонский ритуал, как и экзистенциальная психотерапия, удерживает внимание на посюстороннем эффекте осознания смерти, не обещая потустороннего утешения.

2.2. Свобода, «дурная вера» и ответственность: символические путешествия и клятва
Вторая яломовская данность — свобода, которая неотделима от ответственности за собственный выбор. Сартр описывает «дурную веру» как попытку приписать своему выбору необходимость: «я такой, и ничего не поделаешь», «так сложились обстоятельства», «я всего лишь играю роль» . В масонском ритуале кандидат проходит через серию символических путешествий, а затем произносит клятву. Соколовская, опираясь на архивные описания, отмечает, что «по свершении символических путешествий испытуемый признаётся достойным произнести клятву верности». Именно этот момент — не внешний «удар», а внутреннее решение произнести клятву — можно интерпретировать как акт, выводящий из «дурной веры».

Клятва — это не канцелярская формальность; это акт, который связывает человека с сообществом и с собственным словом. В сартровской перспективе здесь происходит нечто большее, чем «обещание»: человек признаёт, что он сам выбирает быть тем, кем он становится, и берёт на себя ответственность за этот выбор. Свобода парадоксальна: она ограничена рамками ритуала, но именно в этих рамках человек впервые действует не по инерции социальной роли, а из собственного решения. Масонские поучения, приводимые Соколовской, подчёркивают именно момент личного выбора и его последствий: «с нас гораздо более взыщется, нежели с непринятого». Это можно прочитать как предупреждение против «дурной веры»: посвящение не «случается» с человеком, оно совершается им.

Экзистенциальная психология подчёркивает, что свобода тревожна, потому что не даёт гарантий. Масонский ритуал моделирует эту тревогу в «лабораторных» условиях: кандидат делает шаг в неизвестность, но знает, что братья рядом. Это не отменяет ответственности, а делает её переносимой. В этом смысле ритуал выполняет ту же функцию, что и терапевтическое пространство: он позволяет человеку попробовать свободу, не разрушаясь.

2.3. Экзистенциальная изоляция: повязка, темнота и встреча с собой
Третья данность — экзистенциальная изоляция, то есть непреодолимая граница между «я» и любым другим сознанием. Ялом специально уточняет, что это не одиночество в бытовом смысле: оно сохраняется даже в близких отношениях. Масонская инициация создаёт почти идеальные условия для встречи с этой данностью: повязка на глазах, сенсорная депривация, тишина, необходимость идти без опоры на зрение. Кандидат остаётся наедине со своими мыслями и страхами, и никакой внешний авторитет не может пройти этот путь за него.

Однако здесь же обнаруживается важный нюанс, описанный в антропологии ритуала: лиминальность может быть «положительной» и «отрицательной». Положительная лиминальность интегрирует человека в сообщество и создаёт сеть поддержки; отрицательная — изолирует и разрушает. Масонский ритуал, в его нормативной форме, стремится именно к положительной лиминальности: после «одиночества» кандидата принимают в круг Братьев. Экзистенциальная изоляция не отменяется, но она перестаёт быть тотальной — человек учится жить с ней, не убегая от неё.

Материалы Соколовской позволяют увидеть, как это «одиночество» переживалось конкретными людьми. В дневниковых записях, которые она публикует, человек остаётся наедине с собой и с вопросами совести: «При размышлении моём о поведении в сей месяц усматриваю, что я нисколько не начинал ещё быть мудрее…». Эти записи — не ритуальные тексты, а личные свидетельства, но они показывают, что масонская практика создавала пространство для самоанализа, в котором человек встречался с собой без внешних опор. В терминах Хайдеггера, это момент, когда «зов совести» (Ruf des Gewissens) прорывает привычный шум Das Man и возвращает Dasein к самому себе .

2.4. Бессмысленность, экзистенциальный вакуум и поиск смысла: утрата Слова и легенда о Хираме
Четвёртая данность — бессмысленность, или отсутствие заранее заданного смысла, который человек мог бы просто «получить». Франкл описывает это состояние как «экзистенциальный вакуум» — ощущение пустоты и бессмысленности, при котором человек может страдать, даже если у него нет клинической депрессии в узком смысле. В масонской традиции это выражено через мотив утраченного Слова Мастера: в третьем градусе Хирам Абифф погибает, и вместе с ним утрачивается то, что должно было быть переданным. Кандидат оказывается в ситуации, где смысл не дан, а задан как задача.

Легенда о Хираме работает не только как архетипическая матрица смерти и возрождения, но и как экзистенциальная притча о том, что смысл не гарантирован. Он либо обретается заново — через усилие, через братскую помощь, через принятие утраты, — либо остаётся утраченным. В этом смысле третья степень является наиболее «экзистенциальной» из всех: она не даёт утешительной развязки, а ставит перед необходимостью жить с сознанием того, что окончательное Слово не принадлежит человеку. Это в точности логотерапевтическая ситуация: смысл не изобретается произвольно и не находится готовым, а обнаруживается в ответственном действии и в отношении к собственным пределам.

Соколовская приводит масонское поучение, в котором эта логика выражена прямо: «Повествование о смерти Адонирама и в нас должно произойти, и мы должны открыть или найти в себе сих трёх гнусных товарищей». Речь идёт не о внешнем событии, а о внутренней работе: смысл не приходит извне, он должен быть найден в себе. Это и есть экзистенциальный поиск в том смысле, в каком о нём говорит Франкл: не «изобретение» смысла, а его «обнаружение» в ситуации, которая сама по себе не содержит готового ответа.

3. ОБСУЖДЕНИЕ
Сопоставление с трансперсональным прочтением, предложенным в предыдущей работе, показывает, что оба подхода описывают один и тот же ритуал, но на разных языках. Трансперсональная психология акцентирует изменённые состояния сознания, перинатальные матрицы и холотропные переживания. Экзистенциальная психология акцентирует не состояние, а отношение человека к пределам собственного существования. Эти перспективы не исключают друг друга: сенсорная депривация и «смерть Эго» могут одновременно быть и психотехникой, и экзистенциальным событием.

Однако между ними есть и существенное различие. Трансперсональный подход склонен рассматривать ритуал как «технологию» достижения определённого состояния. Экзистенциальный подход, особенно в его сартровской версии, настаивает на том, что никакая «технология» не гарантирует подлинности: человек всегда может пройти ритуал в модусе «дурной веры», имитируя трансформацию, но не совершая её. Именно поэтому масонские поучения, приводимые Соколовской, так настойчиво предупреждают о разнице между внешним участием и внутренним преображением. Ритуал создаёт ситуацию выбора, но не отменяет самого выбора.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, насколько правомерно использовать материалы Соколовской для психологической реконструкции. Её публикации — это прежде всего исторические документы, а не психологические исследования. Однако именно потому, что она приводит подлинные тексты масонских речей и дневников, они позволяют увидеть, как экзистенциальные темы артикулировались самими участниками. Разумеется, это не заменяет эмпирического исследования, но даёт качественную основу для теоретической работы.

Ограничение настоящей статьи состоит в том, что она является теоретической реконструкцией, а не эмпирическим исследованием. Она не претендует на то, чтобы утверждать, что масоны «становятся экзистенциалистами» или что ритуал гарантирует личностный рост. Скорее, речь идёт о структурном сходстве: последовательность ритуальных этапов изоморфна последовательности экзистенциальных задач, с которыми работает психотерапия. Это сходство делает масонскую инициацию интересным объектом для дальнейших эмпирических исследований — например, для изучения того, как меняется отношение кандидатов к смерти и свободе до и после посвящения.

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Масонская инициация в символических степенях может рассматриваться как исторически сложившаяся экзистенциальная практика, в которой четыре «предельные данности» — смерть, свобода, изоляция и бессмысленность — не отрицаются, а последовательно актуализируются в контролируемой ритуальной форме. Комната Размышлений и «речь о смерти» ставят перед конечностью в модусе хайдеггеровского бытия-к-смерти; символические путешествия и клятва требуют свободы и ответственности, выводя из «дурной веры»; повязка и темнота обнажают изоляцию, делая возможной встречу с собой; утрата Слова задаёт горизонт поиска смысла в логотерапевтическом смысле.

Такое прочтение не отменяет трансперсональной интерпретации, но дополняет её. Оно также позволяет увидеть в масонском ритуале не «тайное знание» в смысле эзотерической информации, а скорее «тайну» человеческого существования, с которой каждый человек так или иначе остаётся наедине. Именно это, по-видимому, имел в виду Треснер, когда говорил о «скрытом психологическом токе» масонской традиции: речь идёт не о заговоре и не о мистическом «секрете», а о том, что ритуал обращается к слоям опыта, которые в повседневности вытесняются или не проговариваются.

Дальнейшие исследования могли бы включать качественные интервью с посвящёнными, а также сравнительный анализ масонских и терапевтических «сценариев» столкновения с конечностью, свободой и утратой.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ
Соколовская Т. О. В масонских ложах (1817–1822 гг.) // Тайные архивы русских масонов. — М.: Вече, 2007. — С. 231–289.
Соколовская Т. О. Обрядность вольных каменщиков // История масонства: Великие цели. Мистические искания. Таинство обрядов. — М., 2002.
Porter C., Starr R.G. (ed.), Tresner J. (introduction). The Secret Psychology of Freemasonry: Alchemy, Gnosis, and the Science of the Craft. — Starr Publishing, 2011. — 222 p.
Yalom I. D. Existential Psychotherapy. — New York: Basic Books, 1980. — 524 p.
Heidegger M. Being and Time. — New York: Harper & Row, 1962. — 589 p.
Sartre J.-P. Being and Nothingness: An Essay on Phenomenological Ontology. — New York: Philosophical Library, 1956. — 638 p.
Tillich P. The Courage to Be. — New Haven: Yale University Press, 1952. — 197 p.
Frankl V. E. Man’s Search for Meaning. — Boston: Beacon Press, 2006. — 184 p.
Kierkegaard S. The Sickness unto Death. — Princeton: Princeton University Press, 1980. — 231 p.
MacNulty W. K. Contemplating Craft Freemasonry: Working the Way of the Craftsman. — Plumbstone, 2018. — 108 p.
Villain J.-P. La mort, notre compagne: Le ma;on, le d;sespoir et la mort. Une lecture kierkegaardienne du parcours ma;onnique // Cahiers de psychologie jungienne. — 2013. — № 76. — P. 50–57.
Van Gennep A. The Rites of Passage. — London: Routledge & Kegan Paul, 1960. — 198 p.
Turner V. The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. — Chicago: Aldine, 1969. — 213 p.