Саид 2. Шкатулка визиря

Саид поссорился с отцом, и тот в гневе выгнал его из дома. Юноша долго брел по городским улицам, а затем вышел в безлюдную пустыню. Обессилев, он остановился у старого заброшенного колодца. Солнце палило нещадно, выжигая последние силы.

— Если я не найду работу, то умру здесь от голода, — прошептал он и, обессиленный, провалился в беспокойный сон.

Проснувшись, Саид с изумлением обнаружил рядом с собой тарелку с едой. Он жадно набросился на пищу, и, когда голод отступил, его охватила тревога.

— Кто здесь? Кто накормил меня? — спросил он, обращаясь к пустоте.

Ответом была лишь тишина. Саид повторил вопрос, но пустыня молчала.

— Заклинаю тебя, отзовись! — воскликнул он.

В тот же миг из глубины колодца донесся странный гул. Воздух над песком задрожал, и перед Саидом возникла джинния. Она парила в воздухе, едва касаясь земли. Ростом она была с человека, с копной черных кудрей, а ее руки и уши украшали массивные золотые кольца и перстни. Длинная юбка, казалось, была соткана из самого сумрака.

Саид отпрянул, охваченный ужасом: ему еще никогда не доводилось видеть существ из иного мира.

— Не бойся, юноша, — голос джиннии прозвучал властно и гулко, словно звук медной трубы. — Я не причиню тебе вреда. Как тебя зовут и что привело тебя в эти края?

— Меня зовут Саид, — ответил он, запинаясь. — Отец прогнал меня, и теперь я ищу способ прокормиться. Но почему ты помогла мне?

— Ты был голоден, и мне стало жаль тебя.

— Кто ты? — спросил Саид, чувствуя, как холодеет внутри.

— Я ифритка.

— Ты… порождение зла? — Саид вспомнил наставления отца, который всегда учил держаться подальше от нечистой силы.

— Да, — спокойно ответила она.

— Как тебя зовут? — спросила ифритка, проигнорировав его страх.

— Саид.

— Ты ищешь работу? Я помогу тебе. Но взамен ты окажешь мне услугу.

— Какую?

— Узнаешь в свой час. Не бойся, я не попрошу тебя о чем-то дурном.

— У меня нет выбора, — вздохнул Саид. — Но почему ты здесь, вдали от своих?

— Мои сородичи изгнали меня. Теперь этот колодец — мой дом. Меня зовут Абия.

Она слегка дунула на песок, и на нем проступили буквы ее имени, выведенные древним письмом абджад. Саид завороженно смотрел на это чудо. Вокруг — лишь раскаленная пустыня и безмолвный колодец, а рядом — та, чья природа была окутана тайной.

— Если ты поможешь мне, я дам тебе нечто большее, чем просто работу, — продолжала Абия. — Ты будешь жить в роскоши, пировать с царями и носить драгоценные камни. Зачем тебе тяжелый труд? Разве ты не хочешь богатства и славы?

— Я не уверен, что смогу помочь тебе, — с сомнением произнес Саид.

— Сможешь, — загадочно улыбнулась ифритка. — Есть вещи, которые под силу лишь человеку, чье сердце еще не очерствело от магии. Мои руки, привыкшие к огню и теням, не могут коснуться того, что принадлежит миру живых.

Саид перевел взгляд с ее лица на свои ладони, покрытые мозолями от отцовского ремесла. В них не было ни капли величия, лишь привычка к тяжелому труду.

— Что же это за вещь? — спросил он, чувствуя, как страх постепенно уступает место любопытству.

Абия плавно опустилась на песок, и ее юбка, подобная ночному небу, расстелилась вокруг, словно живая тень. Она протянула руку, и на ее ладони возник крошечный, тускло мерцающий осколок зеркала.

— В этом осколке заключена память о месте, которое у меня отняли, — голос ифритки стал тише, почти доверительным. — Чтобы вернуть его, мне нужен проводник. Тот, кто сможет войти в город, не вызывая подозрений у стражи, и принести мне шкатулку, спрятанную в покоях визиря.

Саид вздрогнул. Визирь был известен своей жестокостью и пристрастием к чернокнижию.

— Ты просишь меня о краже? — голос юноши дрогнул. — Мой отец учил меня, что честный труд — единственный путь к достойной жизни.

— Твой отец выгнал тебя, как бродячую собаку, — отрезала Абия, и в ее глазах на мгновение вспыхнули багровые искры. — Мир, в котором ты жил, не ценит честность. Он ценит лишь силу и золото. Подумай, Саид: хочешь ли ты вернуться в город нищим, чтобы снова просить подаяние, или хочешь войти в него как человек, которому подвластны тайны, недоступные даже царям?

Она поднесла осколок ближе к его лицу. В глубине стекла Саид увидел не свое отражение, а залитый лунным светом сад, где среди фонтанов стояла та самая шкатулка, украшенная странными, пульсирующими символами. Зрелище было столь притягательным, что он невольно подался вперед.

— Если я соглашусь, — прошептал он, чувствуя, как воля его начинает таять под пристальным взглядом ифритки, — как я пойму, что ты не обманешь меня?

— Ифриты не дают клятв, — Абия поднялась, и воздух вокруг нее снова задрожал. — Но мы ценим долг превыше самой жизни. Помоги мне, и я сделаю тебя господином своей судьбы. Ну так что, Саид? Ты готов сменить свою нищету на величие?

Пустыня вокруг них словно замерла, ожидая ответа. Саид посмотрел на колодец, на бескрайние пески, а затем — на протянутую руку ифритки. Он знал, что делает шаг в бездну, но жажда иной жизни оказалась сильнее страха перед неизвестностью.

— Я согласен, — сказал он, и в этот момент ветер подхватил песок, закружив его в вихре, который на мгновение скрыл от него весь мир.
Когда пелена осела, Саид обнаружил, что стоит у самых ворот города, хотя еще мгновение назад был в десятках миль от них. На его плечах лежал тяжелый плащ из грубой шерсти, а в кармане ощущалась прохлада — там лежал тот самый осколок зеркала. Он был тяжелым, словно кусок свинца, и от него исходило едва уловимое тепло, пульсирующее в такт его собственному сердцу.

Город встретил его привычным шумом: криками торговцев, запахом пряностей и пылью, поднимаемой караванами. Саид чувствовал себя чужим в этом мире, который еще вчера был его домом. Теперь он смотрел на прохожих иначе — не как на соседей, а как на препятствия, которые нужно преодолеть.

Он направился к кварталу чиновников, где возвышался дворец визиря. Абия не дала ему четкого плана, лишь шепнула перед исчезновением: «Ищи то, что не отбрасывает тени».

Проникнуть в покои визиря оказалось проще, чем он ожидал. Словно сама судьба расчищала ему путь: стражники в тот вечер были подозрительно сонливы, а тяжелые дубовые двери, казалось, сами подавались под его рукой. Саид пробирался по коридорам, освещенным лишь редкими масляными лампами, пока не оказался в библиотеке, где воздух был пропитан запахом старого пергамента и сушеных трав.

В центре комнаты, на постаменте из черного обсидиана, стояла шкатулка. Она была выполнена из материала, напоминающего застывший дым, и покрыта гравировкой, которая, казалось, шевелилась, если смотреть на нее боковым зрением. Саид протянул руку, но в тот же миг в дверях послышались тяжелые шаги.

— Кто здесь? — раздался низкий, властный голос визиря.

Саид замер. В его голове всплыли слова Абии: «Ты будешь господином своей судьбы». Он схватил шкатулку, и в ту же секунду осколок зеркала в его кармане вспыхнул ослепительным светом. Комната наполнилась гулом, похожим на шепот тысяч голосов. Визирь, вошедший в библиотеку, вскрикнул и закрыл лицо руками — свет, исходящий от Саида, был для него невыносим.

Юноша не стал дожидаться, пока зрение вернется к хозяину дворца. Он бросился к окну, выходящему в сад, и, не раздумывая, прыгнул в темноту. Но вместо падения он почувствовал, как чьи-то невидимые, холодные руки подхватили его и мягко опустили на песок за городской стеной.

Абия ждала его там же, у колодца. Она выглядела иначе: ее глаза светились багровым огнем, а вокруг нее вились тени, поглощающие лунный свет.

— Ты принес ее, — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучало нечто похожее на торжество.

— Я выполнил свою часть, — тяжело дыша, сказал Саид, протягивая шкатулку. — Теперь дай мне то, что обещала.

-Ты хотел величия, Саид? — она медленно начала подниматься в воздух, становясь все выше и прозрачнее. — Ты получишь его.

С этими словами она исчезла, оставив Саида одного в ночной пустыне.