14. Огоньки далеких стран

Ух, вот это новость! Буся, ты умеешь летать?! — удивилась Найда. Прямо сейчас Буся кружила под потолком у люстры.

— И давно это у тебя? Или это в сказке? — не унималась Найда.

— Давно, просто не хотела тебе говорить, — спокойно ответила Буся. — Да ты знаешь, Найдуся, во скольких мы с Ирой странах побывали!

— Ничего не понимаю, — опешила Найда. — Но как же так?

— Ну да, у нас с Ирой теперь свои маленькие путешествия — не ногами по земле, а голосом и воображением. Пока хозяева листают открытки где-нибудь в далёкой стране, Ира приходит ко мне, садится рядышком, и мы вместе мечтаем. Ты, Найда, даже не представляешь, сколько всего Ира знает!

— Расскажи чуть-чуть — где вы бывали, что видали, — попросила Найда. Ей ужасно хотелось хоть чуточку прикоснуться к этому волшебству.

— Мои хозяева много путешествовали, а Ира рассказывала про эти места, и мы мечтали там побывать.

*************

— А давай попробуем прямо сейчас! — как-то сказала Ира.

— Давай! — быстро согласилась Буся.

Они застегнули воображаемые плащи — и вверх, над крышами, где фонари были похожи на маленькие луны.

Буся сначала делала вид, что она слишком серьёзная для полётов: «Я же британка, у нас не принято парить!» Но потом глянула вниз, увидела, как ветер играет с листьями, и тихонько мурлыкнула: «Ну ладно, разок можно…»

И они полетели — медленно, чтобы успеть разглядеть всё до последней детали: сначала к облаку, похожему на пирожное, потом в парк, где Ира часто гуляла с подружками — хотелось сверху посмотреть, как там всё устроено. А потом они просто кружили и ловили тот самый момент, когда город становится чуть-чуть волшебным: разглядывали дым из труб, спящих голубей, заглядывали в чьи-то окна, где ещё горел свет…

*************

Вечер опустился на город. За окном уже было темно, только лампа отбрасывала тёплый круг света. Буся устроилась поудобнее, поджала лапки и сделала вид, что слушает строго и внимательно — ну, она же британка, ей положено быть серьёзной. Но на самом деле ей ужасно нравилось, когда Ира шептала:

— А представляешь, там горы такие высокие, что облака будто на них сидят, как шапки…

— И мы туда поедем, — тихо пообещала Ира, словно давала слово не только себе, но и Бусе. — Когда-нибудь обязательно.

Буся чуть прищурилась, будто взвешивала: «Горы… облака… А корм там будет?» Потом вздохнула, будто сдаваясь перед силой мечты:

— Ладно. Если ты говоришь, что будет хорошо — я верю.

Она потянулась носом к Ириной ладони — совсем по-домашнему.

— И в Грецию, и во Францию, и в Италию… — тихо повторила Ира, пробуя названия на вкус, будто это были самые красивые слова на свете.

Буся сидела рядышком, чуть наклонив голову: мол, ну ладно, слушаю. Но по глазам было видно — ей тоже интересно.

И Ира начала рассказывать, а слова будто сами превращались в картинки:

— В Греции мы будем сидеть на террасе, где всё белое и светится в лучах заката. Там пахнет морем и сушёными травами, а над головой — гирлянда из крошечных огоньков. И знаешь, Буся, там такие кошки… спокойные, будто всё на свете уже поняли. Ты бы с ними наверняка договорилась.

Буся фыркнула:

— Я и тут со всеми договариваюсь. Просто не всем об этом говорю.

— А во Франции, — продолжала Ира, — мы пойдём по узким улочкам, где на каждом доме висят кованые фонари. Там пекут круассаны, и запах тянется прямо по улице, как приглашение. Я бы взяла один тёплый, а тебе принесла бы кусочек сыра — говорят, французы знают толк в хорошем сыре.

Буся задумчиво пошевелила усами:

— Хм. Сыр… Это уже серьёзный аргумент.

— Ну а в Италии… — Ира улыбнулась, будто уже видела всё это перед собой. — Там всё немного шумное и очень живое: кто-то смеётся, кто-то зовёт из окна, а на балконе сушится бельё и растёт базилик в горшке. И там обязательно нужно сесть у фонтана, слушать, как вода шепчет, и смотреть, как солнце золотит старые стены.

Буся чуть вытянулась, будто уже чувствовала этот тёплый воздух:

— А потом можно будет просто посидеть в тени и подумать… о чём-нибудь важном. Или ни о чём. Тоже хорошо.

Ира рассмеялась и погладила Бусю по бархатной спинке:

— Вот когда хозяева вернутся, мы им всё-всё расскажем. И про огоньки, и про сыр, и про фонтан. Пусть знают, что мы тут тоже путешествовали — в мечтах...


*************

— Вот так и начались наши полёты, — тихо сказала Буся, будто сама удивляясь, как из одной маленькой мечты выросло столько приключений.

Найда всё так же сидела, не шелохнувшись, и смотрела на Бусю с таким восторгом, словно перед ней не обычная кошка, а самая настоящая путешественница, которая знает все тайны мира. А потом тихонько вздохнула и прошептала:
— Как жаль, что я не знала, что тоже могу летать! — прошептала Найда, и голос её прозвучал словно из самой тишины, лёгкий, будто шелест ветра. — А ведь я могу…

Она чуть вытянулась, будто пробуя воздух, и улыбнулась — не той широкой, собачьей улыбкой, а тихой, почти незаметной, как отсвет луны на стене. И вдруг — совсем невесомо — поднялась над полом, не отрываясь от этого мгновения, от лампы, от Буси. Совсем чуть-чуть, на ладонь высоты, но этого хватило, чтобы почувствовать: да, она правда умеет.

Буся скосила глаза, будто делала вид, что не удивлена, но в усах пряталась улыбка: «Ну вот. А я говорила — тут всё возможно».