По Закону Бытия. 5

Всё было чудесно, мне очень нравилась моя теперешняя жизнь. Но почему-то с каждым разом всё тяжелее давалась работа.

По утрам я уже испытывал неохоту идти в клинику. После каждой операции чувствовал себя не просто выжатым, а выпотрошенным. Та потеря сознания, при которой я получил эту новую жизнь, была только первым звоночком. Это стало происходить всё чаще.

В то же время во мне всё сильнее росла ностальгия по мастерству из прошлой жизни. Я с тоской вспоминал своё хакерство, которое было лишь следствием моих супервозможностей как программиста. Всё свободное время я проводил за компьютером, но мне этого было мало. При этом меня мучила совесть: как я могу уйти из клиники, будучи ведущим специалистом?

Эдгар очень быстро заметил мою задумчивость и молчаливость.

— Эрик, давай поделись. Я вижу, что ты чем-то озабочен в последнее время, да и выглядишь неважно.

Я рассказал ему всё как мог, опустив лишь тот факт, что моё увлечение IT-сферой идёт из другой жизни.

— Ты не должен снова ставить долг на первое место. Тебе идут «звонки» в виде болезненных реакций тела. Ты должен прекратить это насилие над собой как можно скорее.

— Хорошо, я подумаю, — ответил я.

— Я уверен, что думал ты уже достаточно.

С этими сомнениями я обратился наверх, к Высшей силе. Ну куда же ещё, если сам решиться не можешь или не знаешь как?

Однажды в воскресенье, пока Эдгар готовил обед, Кай начал сильно проситься погулять. Видимо, он что-то съел и ему срочно надо было в туалет. Я как был в тапках, так и побежал с ним — только телефон успел схватить да поводок надеть.

Пёс мощно рванул, осознавая свою ответственность перед полами в доме, а я скакал сзади за ним. В какой-то момент я не справился с тапками на такой скорости и полетел вниз. Кай не сразу это заметил и продолжил бег, уже волоча меня за поводок по земле. Острая боль пронзила руку, на которую был намотан повод. Я вскрикнул, и Кай остановился, виновато тыкая в меня носом. Я отмотал повод с руки и скомандовал ему бежать. Он потрусил делать свои дела.

Я кое-как поднялся, рука жутко болела в запястье. И первая мысль была: «Теперь скальпель не удержать».

Хорошо, что это было совсем близко от дома. Кай прибежал, и мы поплелись обратно: он нёс в зубах свой поводок, а я придерживал травмированную руку другой и соображал — перелом там, вывих или повреждение сухожилий? Позвонить я не мог. Радовало одно: вторая рука цела.

В таком виде мы предстали перед Эдгаром. Он всё бросил, схватил меня, затолкал в машину, и мы помчались в клинику делать рентген. Рука тем временем изрядно распухла.

— Вот видишь, Эдгар, моя бурная сомнительная деятельность в роли хирурга завершилась естественным образом, — пытался я шутить.

— Молчи лучше! — рявкнул на меня расстроенный Эдгар.

— Зато ты теперь будешь главным хирургом, — не унимался я.

— Сейчас ещё и по голове получишь, чтобы лечить до кучи, — зарычал он.

— Вот этот рык я очень редко слышу, но люблю его больше всего.

— Ясно, это у тебя шок от боли, вот и болтаешь всякую чушь, — констатировал он.

Рентген показал, что всё не так критично, как казалось: перелома нет, просто вывих, но есть повреждение связок. Для себя, как опытный спец, я ситуацию уже понял: рука со временем восстановится, но повреждение сухожилий уже никогда не вернёт той ювелирной точности, которая требуется для владения скальпелем.

И я завис, не зная, что думать. Меня разрывали эмоции — огорчение, что дело, которым я гордился и которому отдано столько лет, прекратилось в одночасье. А другой голос кричал внутри, что я сам этого хотел, мечтал избавиться и заняться другим любимым делом. Я осознал, что сам притянул эту травму, чтобы мои сомнения прекратились по веской причине. И назад пути не было. Но психика вела себя очень инерционно, и приходилось терпеть и душевную, и физическую боль одновременно.

Всё это я говорил Эдгару, пока он делал все необходимые манипуляции и процедуры с моей рукой. А сам он плакал. Он не замечал этих слёз, они просто текли по его щекам. И от этого мне было ещё больнее.

— Эдгар! — наконец крикнул я. Он внимательно посмотрел на меня. — Прекрати лить слёзы! Мне очень больно смотреть, как ты плачешь.

— Прости, — ответил он тихо, вытирая лицо рукавом. — Я не заметил.

— Но может, ты заметил, что это знак свыше, чтобы я прекратил мучить себя хирургической практикой? — пытался я отвлечь его от грустных мыслей.

— Да, я теперь понимаю... Я же сам тебе советовал бросить это, но ты сомневался. Видимо, это ответ на твои сомнения.

— Вот, молодец, умный мальчик. А теперь давай быстро лечи меня — для компьютера руки тоже нужны, по клаве цокать, — захихикал я.

— Почему-то я уверен, что после осознания причины этого происшествия твоя рука очень быстро поправится.

— Тем более ты так щедро полил её своими слезами, — ухмыльнулся я, пытаясь перевести всё в шутку, но на самом деле был очень тронут слезами Эдгара.

Дома Кай постоянно подходил к моей руке и пытался её лизать, виновато заглядывая в глаза. И я неустанно повторял ему, что он не виноват.

Конечно, работа в клинике на этом не закончилась. Я постоянно консультировал и присутствовал на операциях, но руками больше ничего не делал. И это уже намного облегчило мне жизнь. Я стал потихоньку восстанавливаться. Единственное, чего не хватало — тренировок в зале.

— Ничего, брат, подлечим тебя и снова будешь в зале. А пока помогу тебе качаться на другие группы мышц, — успокаивал меня Эдгар, таская по ковру с разными упражнениями.

— Да-да, ты же теперь у нас главный. Слушаюсь, сэр! — смеялся я.

Моё эго ещё время от времени скулило от потери нимба великого гуру хирургии, но одновременно с плеч свалился не просто камень, а целая глыба. Это облегчение очень влияло на моё настроение — я стал беззаботным и расслабленным.

В клинике я оставался в центре внимания и «величественно» вёл консультации, но всё больше уклонялся от участия в операциях, предпочитая разбирать сложные случаи с коллегами перед их началом.

Главврачу я предложил перевести Эдгара на должность ведущего хирурга, а сам подал заявление о переводе на должность консультанта по сдельному договору, чтобы не торчать целый день в клинике, а приходить по мере надобности.

Рука уже почти восстановилась благодаря неусыпной заботе Эдгара.

Я всё больше вникал в IT-сферу, и у меня созрел план — окончить курсы программистов, чтобы получить документ, которого у меня не было в этой жизни, хотя талант и способности оставались при мне. Этим планом я поделился с Эдгаром, и он полностью меня поддержал, хотя мне и пришлось скрыть тот факт, что я уже являюсь крутым спецом в электронике.

Курсы длились полгода, но брали не всех желающих, а по имеющимся навыкам и подготовке. Тесты на вступление я сдал с наивысшим баллом, но ждать полгода не хотел, поэтому договорился сдавать все сессии экстерном. Преподаватели сначала не поверили, но, дав мне ещё парочку тестов более высокой сложности, поняли, что я не шучу, и дали согласие. Таким образом, курсы мне удалось закончить в течение месяца.

Когда я принёс домой сертификат и вручил его Эдгару, глаза у него округлились, и он тихо присвистнул:
— Если человек гений, то это проявляется во всём.

Я довольно рассмеялся:
— Это всё благодаря тебе, братишка! — воскликнул я и прыгнул ему на шею, поджав колени.

Эдгар немного покружил меня по комнате, весело хохоча, а потом бережно поставил на пол:
— Не шути особо, береги руку. Меньше её напрягай и без резких движений.

— Ес, сэр! — крикнул я. — Теперь осталось только найти подходящую компанию для работы.

К тому времени мои обмороки уже прекратились, и все показатели организма заметно улучшились. Как же важно следовать своим чувствам и голосу души! А ведь мог просто загнуться на прежней, такой престижной работе из-за гордости, упрямства и ложного чувства долга.

И снова Бог выбрал моего ангела Эдгара, чтобы мне помочь. Будучи на ночном дежурстве в клинике, он, чтобы не заснуть, просматривал новости в интернете и наткнулся на инфу о предстоящем конкурсе программистов в нашей стране, который должен был проходить в столице. Зашёл на их сайт и всё разузнал: организаторы приглашали подавать заявки всех желающих.

Мою заявку приняли. Прислали пробные тесты, а по их результатам я получил приглашение к участию.

Как вы уже, наверное, догадались, конкурс я выиграл. Была у меня мысль прикрыть немного свои возможности и не лезть на первое место, а ограничиться вторым или третьим, но внутри горел такой огонь азарта и желания, что остановиться я не смог.

Ну и дальше началось. Множество компаний прислали мне предложения о сотрудничестве. Пока я строил сравнительные графики по их показателям и рассматривал варианты в нашем городе, чтобы остаться с Эдгаром, в мой адрес стал потихоньку просачиваться криминал.

«Ну всё, — подумал я, — опять начинается прежняя жизнь». Но в тюрьму я больше не собирался, опыт у меня уже был.

Я всё ещё оставался в столице и собирался уезжать через два дня. Как-то во время обеда зашёл в первое попавшееся кафе перекусить. Поглощённый своими мыслями, я ел, уставившись в тарелку и ни на кого особо не глядя.

Вдруг над моей головой раздался приятный голос:
— Позвольте возле вас присесть?

Посмотрев вокруг, я заметил, что полно свободных столиков, и уже поднял голову, чтобы вежливо об этом намекнуть владельцу голоса, но, увидав его, просто потерял дар речи — настолько меня поразила его красота. Он тепло смотрел на меня в ожидании, а я только неопределенно замотал головой. Он сел, не ожидая более конкретного приглашения. Его большие ярко-синие глаза пристально вглядывались в мои, я уже не мог отвести взгляд и тонул в них. На вид ему было лет тридцать восемь — сорок, с тёмными волосами, в которых кое-где виднелась проседь, ещё сильнее подчеркивавшая его скульптурную красоту. Он был безукоризненно одет - в чёрный костюм и чёрную рубашку. От него исходила очень сильная аура.

«Вот оно! Началось!» — судорожно подумал я.