Аккадская формула. Глава 2

Альфред закурил сигару, первую за это утро, и, развалившись в  некогда  шикарном кожаном, хотя теперь уже  изрядно потертом кресле, стал обводить ленивым взглядом приемную магистрата.  Время, как и во всех помещениях такого рода, и в особенности в тех, что бывают с высокими потолками, тянулось медленно, словно дым сигары, поднимающийся в витиеватом танце куда-то вверх к потолку. Танец времени так же, как и дым перетекал ленивыми  струями, поднимаясь, и затем, снова опускаясь, уже чуть быстрее. Эта цикличность как бы напоминала о том, что, оно -  время – не имеет ни начала, ни конца, и переживет любого на этой земле, вот так же медленно поворачиваясь то вверх, то вниз, предавая забвению целые эпохи, и затевая вслед за тем новые.

Альфред  уже по третьему разу рассмотрел всю обстановку, проглядел от заглавия до тиража купленную загодя тощенькую сероватую, словно промокшую в тумане, местную газетенку, и снова со скучающим видом принялся разглядывать обширную комнату, оклеенную обветшалыми серыми обоями, мучительно ожидая приглашения, наконец-то, пожаловать. Остановить взгляд тут было решительно не на чем: помещение было довольно сумрачным, поскольку окна были завешены тяжелыми шторами. Кроме того, обставлена комната была весьма строго и без изысков, если не сказать -  убого. Вдоль стен сплошь тянулись застекленные книжные шкафы и бюро, очевидно некогда красного дерева, но изрядно растрескавшиеся и облупленные. Вполне возможно, что вся эта рухлядь помнила даже первое нашествие варваров.  Во всяком случае, было несомненно, что с момента выхода из мастерской краснодеревщика, данная меблировка ни разу не подвергалась даже легкому косметическому ремонту. «Да уж, - размышлял про себя Альфред, ерзая в кресле, - а старик-то и вправду был редкостный скряга».

Прошло еще минут двадцать. Альфред встал с кресла и принялся медленно обходить книжные стеллажи, скорее с тем, чтобы размять ноги, нежели поглазеть на расставленные  по полкам однообразные  фолианты.  Это были, видимо, годовые законодательные уложения, все как на подбор одинаковые - синие с позолотой корешки, без единой буквы, и лишь внизу каждого тома стояло какое-то монументальное римское число вроде MCCXXXVI.Томов хотя бы с сотенными номерами обнаружено не было. Их, видимо, уже давно отнесли в запасники, быть может даже лет двести тому назад. Вскоре вышел секретарь – молодой человек, одетый строго, хотя и довольно старомодно. Он был, очевидно, из вчерашних студентов, по какому-то счастливому случаю (вряд ли по серьезной протекции) обретший эту бесцветную должность. Ничего не выражающим голосом он сообщил, что барона фон Ланге просят войти.  Альфред раздавил сигару в хрустальной пепельнице, и, одернув сюртук, неторопливо направился к двери.

Войдя в кабинет, он огляделся, и лишь затем увидел в конце комнаты, можно сказать – вдалеке, у противоположной стены, в полутени, отбрасываемой тяжелым занавесом, худощавую фигуру, склонившуюся за столом над каким-то документом. Альфред неторопливо подошел поближе и негромко кашлянул. Человек оторвался от чтения, привстал и протянул руку:
- Временно исполняющий обязанности бургомистра Луиджи Феррано. Чем могу служить?

- Позвольте присесть, - с некой невнятной интонацией не то вопроса, не то утверждения, осведомился  Альфред, деланно оглядываясь в поисках стула.
- О, да, конечно! Прошу меня простить! – Феррано, немного смутившись,  указал на ближайшее кресло.

- Видите ли… - начал Альфред неторопливо, - я пишу статьи для Большой Имперской энциклопедии. – Он протянул визитную карточку, достаточным  количеством которых  его предусмотрительно снабдило Министерство. - Я специализируюсь на биографиях и готовлю статьи обо всех, даже мало-мальски значимых людях империи. А тут я узнал о смерти вашего бургомистра, и решил заехать, собрать материал с тем, что бы подать его в ежегодный альманах. Общеизвестные биографические сведения у меня уже есть, и теперь  я бы хотел получить некоторое впечатление о покойном, как о человеке. Что бы вы могли сообщить интересного о жизни вашего патрона? Ведь вы были под его началом довольно долго, не так ли?

- Ну, не так уж и долго, всего пару лет, но думаю, что и через десять лет я бы знал о нем ровно столько же, сколько и теперь.
- Вот как? – удивился Альфред – Столько же мало, или столько же много?
- Да, практически ничего, если честно.- Феррано лишь пожал плечами.
- Вы не были знакомы с его семьей?
- Нет, совсем не был. Господин фон Кляйне ведь никогда никого в гости не звал, я уж не говорю о каких-то больших приемах. – Феррано почему-то стал вертеть в руках перо.

- Интересно, - Альфред сделал какие-то пометки в блокноте. – А почему? Как вы полагаете?
- Как бы тут выразиться… - Феррано явно пытался, как можно осторожнее подбирать слова, - видите ли, сказать, что он был скуп – это ничего не сказать. Но если бы только это…
- Скуп говорите? – Альфред приподнял бровь, словно был удивлен.
- О! Ну, судите сами. Много вы видели людей нашего круга,- Феррано кашлянул, словно бы поперхнулся, -  которые … хм… морковные очистки заваривают как чай?

- Неужели! – писатель фон Ланге был словно сражен этой новостью.
- За два года я не видел ни одного прошения, которое бы он удовлетворил, если из городской казны надлежало взять хотя бы фартинг! Но при этом, как ни странно, он охотно давал деньги на строительство дорог и мостов, например. Хотя, надо сказать, после проверял каждый булыжник, не украл ли его кто-нибудь... Да что там! Я видел его в одном и том же галстуке все эти два года нашей совместной службы!

- Надо же! Никогда бы не подумал! – писатель Альфред уже исписал две странички в своем блокноте. –  А что же еще?
- Еще?

- Вот вы, говоря о том, что покойный был скуп, упомянули, мол «если бы только это».
  - Не хочется говорить дурно о покойном, поймите меня правильно…
- Ну что вы! Не стесняйтесь, прошу вас. Вы ведь всего лишь излагаете факты, не так ли? А я уж после подберу нужные слова, чтобы никому обидно не было, доверьтесь мне.

- Ну что ж… - Феррано  откашлялся, скорее из некоего стеснения, - Еще раз прошу понять меня верно, но мне кажется, что ко всему прочему, наш покойный бургомистр еще и страстно ненавидел людей. Не кого-то конкретно, а просто всех…
- Вот как? Но у него ведь были друзья или приятели? – писатель фон Ланге быстро строчил что-то в блокноте, время от времени бросая короткие взгляды на Феррано.
- Да бог с вами! – Феррано  лишь махнул рукой куда-то в сторону. – Думаю, что весь наш город делился в отношении к нему лишь на две части: на тех, кто его не любил, и тех, кто люто ненавидел.

- Ну, а как же семья? – поинтересовался писатель.
- Не знаю,- я с ними не знаком, как и говорил, - но слухи разные ходили. Если все, о чем болтали, это - правда, то не думаю, что пропитание почти что одним хлебом и чаем без сахара сильно способствует душевной близости, не так ли?
- Да уж… - энциклопедист был уже явно не на шутку озадачен. – Ну, а к какой из половин «почитателей» господина Кляйне вы бы себя отнесли?
- Не знаю… - замялся Феррано . – Любить я его, конечно, не любил… Наверное, все же к первой… Простите, у меня еще очень много дел сегодня. Не соблаговолите ли зайти в другой раз, попозже?
- О, благодарю вас, и прошу простить за отнятое время! – писатель фон Ланге встал и поклонился кивком головы. – У меня, пожалуй, все. Не смею вас более отвлекать!

Он снова пожал протянутую руку, закрыл блокнот, и, сунув его подмышку,  зашагал к выходу.
Выйдя из приемной, и убедившись, что там никого, он согнулся над столом секретаря, и шлепнув на стол визитную карточку, почти томно прошептал: надо поговорить. Буду ждать сегодня в восемь в трактире «Красный петух». Не пожалеете! И совсем уж неофициально подмигнув, Альфред направился к выходу.
                ***
- Ладно, дорогуша!- сказал Альфред строго. – Или ты отвечаешь на мои вопросы, или… сам понимаешь… Дело твое тухлое, хоть ты и секретарь исполняющего обязанности самого бургомистра. Мне и доказывать ничего теперь не надо! У меня есть трое свидетелей, готовых подтвердить все, что ты тут наболтал! – Три жилистых высоких парня из частной сыскной конторы «Гончие Псы» разом кивнули.
- Так как? Будешь отвечать? Или сразу в камеру полицейского упраления?
Бывший студент опустил голову и едва заметно кивнул.
- Только пусть они уйдут совсем. Я и так уж в ваших руках, господин Ланге. – он вроде бы даже шмыгнул носом.

- Условия, Манфред, буду ставить я. –  Холодно ответил Альфред.
- Это не условие. Это – просьба. Очень вас прошу, барон. Я вам все расскажу, если только…

Альфред кивнул в сторону двери и трое агентов тотчас исчезли.
- Слушаю вас, молодой человек.
- Итак… Как я и сказал… Мы полюбили…
- Полюбили?

- Да. Именно! – секретарь вскинул голову. – Именно! Это не было «содомией», как у вас это называют! Наша любовь ничем не отличалась от той, что обычно мужчины испытывают к женщинам. Но я не могу этого доказать, и лишь прошу мне верить.  Я не так давно любил одну женщину, да что там..  я и теперь ее люблю… хоть и почти безответно… Да и Луиджи тоже имел не один роман прежде. А тут… Мы оба не предполагали, что такое возможно…
- Понятно, и что?

- Один раз, когда бургомистр уехал на несколько дней осматривать строительство какого-то моста…
- Вы занялись этим прямо в кабинете?
- Да… - бывший студент обреченно кивнул. – Никто не ожидал, что он вернется так скоро… Мы чувствовали себя в полной безопасности… Да и дело было уже к вечеру…
- Понятно… - протянул Альфред. – И вы решили его убить?
- Да бог с вами! Что вы такое говорите? – секретарь даже рукой махнул. – И в мыслях не было… Хотя, конечно, когда он умер, мы вздохнули с облегчением… Мы решили, что сам господь нас благословил…
- Так, и что дальше?

- А что дальше? Ничего. Этот боров помер, а у нас теперь есть все шансы сохранить свои должности, если конечно, вы…
- Что вы изучали в университете?
- Право. Немного философию.

- И все?- спросил Альфред строго.
- И все. А что?- секретарь пожал плечами.
- Но, быть может, вы интересовались когда-нибудь халдейской магией? Или Египетской астрологией?

- Да как вам сказать…- Манфред слегка сморщил лоб, -   Как все люди, немного интересовался, но быстро понял, что способностей у меня к этому нет, вот и бросил…

- Так уж и нет?
- Герр Ланге, никто и никогда не сможет доказать, что тех или иных способностей у него нет. Это еще, кажется, Зенон Элейский утверждал. Поэтому, раз уж я вообще согласился говорить…

- Вы согласились говорить из страха, а потому – не будем отвлекаться на античную философию!- отрезал Альфред строго.
- Не только из страха, - дерзко возразил Манфред, - я еще также надеюсь на ваше слово джентльмена не придавать огласке наши отношения с Луиджи!
- Ну, это тоже страх, не так ли?
 
- Ну, если по-вашему страх и честь это -  одно и тоже… То – да… Спорить я не буду.
 - Хорошо. Оставим пока что эти тонкости,– ответил Альфред уже почти примирительно, – Что вы все-таки думаете о смерти господина Кляйне?
- Да ничего я не думаю, – снова пожал плечами Манфред, – Мы жили в страхе почти месяц, можно сказать своей тени пугались. Этот боров уже подготовил указ об отставке Луиджи и моем увольнении… И тут – такое облегчение…

- Это понятно. А что Луиджи? Что он за человек?
- Луиджи? Да нет, что вы… Он бы никогда… Нет-нет, поверьте, даже под угрозой смерти он бы не смог… Я уверен!
- Не смог что?
- Ну… убить… Вы же на это намекали?

- А что, господин Кляйне был убит?
- А мне почем знать? Понятно, что окочурился старый хрыч, и слава богу… Но раз уж вы тут меня мурыжите, то поди не все в этом деле чисто? Не так ли? Да и с чего бы вам спрашивать собирался ли я его убить?
- Ладно, Манфред. Пока что можете идти. Будете болтать о нашем разговоре с кем бы то ни было, включая и Феррано  – пеняйте на себя. Я молчу до тех пор, пока вы молчите. Думаю, что это справедливо. Так или нет?
- Спасибо. А как…

- Ни вам, ни Луиджи пока что ничего не угрожает. Но если вы что-то вспомните… В общем, будет лучше, если вы мне расскажете первый. Если же я что-то узнаю из других источников…  В этом случае также все договоренности теряют силу. Это понятно?
- Да… Понятно…- Манфред встал. – Знаете… Есть вещи, о которых я бы не стал…
- Что такое?
- Ну… Я бы не хотел, что бы вы меня воспринимали каким-то истериком или не вполне нормальным…
- Не мямлите, Манфред! Выкладывайте все, включая ваши фантазии. Иногда и они бывают полезны.

- Ну что ж… Я вам уже говорил, что у нас с Луиджи была, да и есть,  большая любовь. Но тут я случайно узнал, что иногда он встречается с каким-то человеком, мужчиной, как правило, в таверне «Голова короля». И обычно -  я даже стал записывать - после этих встреч Луиджи дня два-три бывал сам не свой. Пару раз даже меня не узнавал! Представляете? А когда после я его спрашивал, что, мол, случилось? - он ничего не помнил, говорил, что мне все почудилось.
- То есть, вы следили за ним?- спросил Альфред.

- Нет… Не совсем. Только один раз. Я наблюдал издалека, но ничего особенного не увидел. Они просто сидели, беседовали, вроде бы играли в карты…
- Это интересно, а что это за человек, с которым он встречался?
- Я не знаю его имени. Не смог выяснить. Но вроде бы это был школьный учитель математики из второй женской гимназии. Это все, что мне известно.
- Ну что ж, Манфред, спасибо. Там посмотрим, что с вами делать. И повторяю – ни вам, ни Луиджи ничего не угрожает, пока я убежден в вашей искренности. Будете лукавить – вы сами понимаете: пеняйте тогда на себя!

- Спасибо, герр  Ланге! Я вам очень благодарен за понимание и надеюсь быть полезен в будущем. Вы можете рассчитывать на меня! – воскликнул Манфред, и с этими словами, заискивающе поглядывая на Альфреда, он направился к двери.
Альфред сел и задумался. Следствие начинало понемногу расширяться, что было дурным знамением. Вот, появился новый персонаж: какой-то учитель, но на самом деле вообще непонятно, его ли – Альфреда это дело – смерть бургомистра. Его-то ведь послали разбираться с личностью Клавдии, а вместо этого он, похоже, завяз в другой истории, которая, быть может, и представляет интерес для Министерства, но тогда становится совершенно неясно, как он сможет вести два дела сразу. В общем, похоже, над головой стали понемногу собираться тучи …