Антракс

Кратко: Когда замок вампирской правительницы вот-вот падет, она вспоминает о сестре, которую не раз пыталась убить
Writober 2026. Тема - Midnight Magic Tarot: Цезарский гриб, Аркан Союз

Охваченный огнем мост упал в пропасть. Аресузо отсалютовала ему бокалом, зная, что отчаянная мера ее воинов ненадолго задержит врагов - вдалеке показались осадные арбалеты и лестницы. Гарнизон вампиров будет сражаться до конца, но их так мало, облачная завеса рассеяна, а рассвет все ближе! Казавшийся выгодным союз обернулся предательством. Аресузо предали как чужие, так и свои. Где ее братья по крови, меченные венками союзники и обласканные фавориты? Замок почти опустел. Она слышала только крыс и жуков, верных трухе старого замка, а не ей.
- Крысы! Все они крысы, - зло произнесла Аресузо. Наверное, все, что ей осталось - погибнуть в сражении, стараясь выгрызть побольше человеческих глоток. Сплести себе саван из крови! Остаться верной себе... Уж точно не молить Клавдия о пощаде и не ложиться под него. О, он был бы счастлив так унизить ее. Однако он любит длинноволосых, а Аресузо обрила себе голову, как повелось для коронованных матрон Формидо.
Аресузо вновь посмотрела в окно. К замку одна за другой протягивались нити лестниц и веревок - паутина грядущей смерти. Даже издалека доносился запах крови и горящей вампирской плоти. Нити падали, смертные и бессмертные летели в туман, слизывающий их белым языком из пропасти.
Может, и Аресузо найти покой там? О, она не умрет от падения, она крепче многих вампиров, но сломанное о камни тело будет долго восстанавливаться, будет требовать свежей крови, которой не найти - внизу слишком много жадных до крови бестий! Не род ли Формидо их разводил столетиями? Внизу Аресузо лишится разума и достоинства. Голодная и свирепая, она выкарабкается по отвесным скалам... Но и эта судьба - на радость Клавдию. Он назовет ее, правительницу самой чистой крови, выродившейся - и потешит себя охотой.
О, Клавдию поверят сразу. Их последний пир был грандиозным. Две дюжины жертвенных ойхной привели в ту ночь, чтобы напоить Аресузо, ее возлюбленного Клавдия и две их прожорливые свиты. Немало ушло и золота - на алую парчу для тридцати лож, тончайшие хитоны и маковые настойки для смертников, на благовония и некоптящие свечи. В золоте и сиянии Аресузо поднимала и опускала кинжал с рубином в рукояти. Она весело смотрела в глаза убиваемых ею - поймет ли этот одурманенный юноша, что сейчас умрет? Девять из десяти улыбались ей, не ведая страха. Каждый десятый прозревал, давая ей пережить момент своего превосходства. Но все же, траты были чрезмерны - и лягут тяжелым аргументом против Аресузо.
Неужели все закончится сегодня? Неужели подстрекаемые Клавдием рабы придут за ее головой? Неужели эта отравленная гарью ночь - последняя для Аресузо, матер фамилиа, хранительницы пурпурного плаща ужасающего рода Формидо? Быть может, не стоило убивать сестру, тогда бы от Аресузо остался не только прах - была бы надежда вернуть семье Формидо былой алый блеск...
Аресузо рассмеялась. Нет, ее младшая сестра ещё хуже нее - предпочла правлению алхимию, силе слабость. Слабым место среди праха. За нее можно разве что выпить из этого последнего во всем замке кубка крови. Для Аресузо оставили раба в клетке, словно в насмешку, и он улыбался, глядя на повелительницу с таким доверием, что это взбесило Аресузо. Проклятый голубой взгляд, как у Клавдия, проклятые бегущие крысы, проклятые злопамятные рабы, проклятая слабость - её слабость!
Она осушила кубок и с горькой усмешкой стерла кровь с губ. Ах, был бы на свете яд, который она могла бы сейчас принять, чтобы уйти достойно!
Словно в ответ ее отчаянию, дверь позади заскрипела. Аресузо развернулась, хватаясь за червленую рукоять кинжала. Кто бы ни пришел в этой бесформенной рыжей хламиде, он заплатит кровью.
Тут раздался сухой женский голос, знакомый до боле:
- Ты пьешь, чтобы хватило сил на спасение? Или чтобы проститься с жизнью?
В комнату вплыл горько-соленый запах - шалфея и морской соли, такой чуждый для пещерного замка, чуждый для роскошных покоев Формидо. Этот запах был сложнее, чем кажется, не от крестьянских знахарей, не от заплутавших после кораблекрушения моряков - по-своему благородный запах мастерства, которое Аресузо из всех сил старалась презирать, но именно сегодня, уповая на яд, не смогла. И все же она ответила с усмешкой:
- Ты пришла позлорадствовать, сестра? Или лгун Клавдий пообещал тебе мой плащ и диадему Формидо?
Алесто словно почти не изменилась, только черты лица еще более заострились, а губы пересекал шрам. Другой уродливый рубец тянулся по шее вниз, к груди. Оба шрама - заслуга Аресузо. Она много раз пыталась убить сестру, и последний убийца был уверен, что ему удалось. Но младшая сестренка оказалась живучей. Еще бы, она же из Формидо.
- Мне ничего не обещано и место на троне по-прежнему не прельщает меня, - произнесла Алесто, привычно отмахиваясь от подозрений старшей сестры.
- Тогда зачем явилась? - Аресузо величественным жестом указала сестре на пиршественное ложе и сама опустилась на другое, словно не слыша звуков битвы. Алесто не шелохнулась. Ее черные внимательные глаза изучали Аресузо, и той, как и раньше, казалось, что сестра читает прямо у нее в душе. Раздражающе. Но пусть смотрит, смотрит. Уж лучше она, чем Клавдий или смертные. Принять смерть от благородной - не унизительно, - так Аресузо успокаивала себя, но сквозь такие мысли пробивалась одна - хочу жить!
- Я хочу спасти тебя, - неожиданно сказала Алесто, словно решив что-то для себя.
- Боюсь, чем дольше ты здесь, тем больше шансов, что умрешь рядом со мной. Как обещала в детстве, - ухмыльнулась Аресузо, но, против ее воли, то воспоминание показалось светлым и теплым, как и надежда, что сестренка спасет ее.
- Я и впрямь обещала, что умру вместе с тобой. Может, это обещание оказалось серьезней, чем мне казалось. Я не знаю.
Аресузо терпеть не могла, когда сестра признавалась в своем незнании или слабостях. За слабость Аресузо и возненавидела сестру. Она всегда подозревала, что Алесто жаждет власти с не меньшей силой, это их родовая черта, но, не находя тому подтверждений, раз за разом обвиняла Алесто в трусости, слабости... пока не решила, что стоит избавиться от сестренки навсегда.
- Послушай меня, - сказала Алесто, переводя задумчивый взгляд на окно. - Они пришли за тобой и ищут только тебя. Если ты просто сбежишь и объявишься снова, этот Клавдий найдет тебя и уничтожит вновь. Твои подданные больше никогда не придут под твое крыло, они присягнули другому или бежали прочь... Свое собственное предательство им никогда не забыть.
- Они первыми побегут за моей головой, - улыбнулась Аресузо. - А я принесу им смерть.
- Еще есть способ все исправить.
Аресузо не понимала, откуда у ее ученой сестры власть правительницы или предводительницы. Но кто знает, чем занималась Алесто, притворяясь мертвой. Аресузо наконец дала своим чувствам выход.
- Ты предлагаешь мне не только жизнь, но и власть? - ее голос дрогнул.
- Если ты захочешь взять.
Алесто вытянула из рукава узкий флакон, выточенный из прозрачного зеленого камня и наполненный почти черной жидкостью. Когда Алесто открыла его, в воздухе усилился аромат шалфея и морской соли... или же соленой крови и праха?
- Этот эликсир поглотит твое нынешнее тело, но сохранит память о нем в прахе. Я смогу вынести прах, а потом... ты возродишься.
Аресузо облизала пересохшие губы.
- Ты не лжешь, - с волнением произнесла она. О, сейчас Аресузо опасалась Алесто еще более - что стоит обмануть стоящую на краю погибели? Что ж, если это и обман, то всего лишь сестра убьет сестру. Это будет достойная попытка уничтожить Аресузо за все покушения. Кровь за кровь. И кровь сестры - кровь рода Формидо, самая благородная их всех. Аресузо могла бы спросить, какова цена - цена обязательно должна быть высока! - но не стала.
Она поднялась и поправила хитон для своего, возможно, последнего путешествия.
- Я больше ничего не хочу знать, Алесто, - сказала бывшая повелительница Формидо и протянула руку.
Флакон оттягивал руку, словно в нем был расплавленный металл, а жидкость в нем оказалась холодной, густой и горько-соленой.
"Жаль, что мой последний глоток - не крови", - подумала Аресузо, оседая на пол.
Веки потяжелели. Ужасно хотелось спать. Сквозь дрему Аресузо отстраненно ощущала, как сгорают ее кожа и кости - до пепла, такого легкого пепла...

Ветер надувал шерстяной плащ Алесто, сливающийся цветом с рыжими скалами. Порывы легко бы смели с едва выступающих уступов тропы человека, но были бессильны перед вампирицей с цепкими когтями и сильными руками.
Алесто без труда откатила каменный жернов двери и начала долгий спуск по ступеням, которые выбила сама - у нее было много времени. Добровольное изгнание продлилось девять голодных лет. Алесто не жалела о вынужденном уединении. Годы пролетели быстро - за наблюдениями, опытами, размышлениями, удачами и неудачами, что равно давали Алесто повод ликовать. Разрыв с материнским родом был лучшим моментом в жизни этой дочери Формидо.
 Она презирала свою семью, ну разве что кроме красноречивой и грозной Сульпиции, первой матроны, истинной хозяйки Замка-над-Пропастью. Остальные вампиры Формидо просто помешались на своем мнимом благородстве, разжирели на чужой крови. И на что они тратили свою власть? Боролись друг с другом, наводили ужас на живущих в окрестностях людей, устраивали кровавые пиры и походы за рабами, не думая, что истребляют людей, без которых не смогут жить.
Аресузо стала так же чванлива и глупа. Но Алесто правда испытывала к ней странную привязанность, почти нежность. Все неуклюжие сестринские покушения не смогли изменить этого чувства. Алесто давно задумывала разыграть свою смерть, но убийцы были для нее все равно что гонцами от сестры, весточками, что с Аресузо все в порядке. Это стало неважно лишь на пороге открытия. Было бы слишком неудобно менять место, перевозить манускрипты, бесхитростные стеклянные склянки и волшебные каменные сосуды, ингредиенты и особенно керотакисы, изобретения Марии-Гречанки.
Надо же было сестре именно в этот момент попасться в ловушку какого-то властолюбца! Что ж, Алесто навестит этого Клавдия когда-нибудь и отплатит за сестру - ещё один признак неразумной привязанности к Аресузо. Клавдий заплатит. Враги, о существовании которых не знаешь, куда опасней известных врагов. Алесто знала много способов умерщвления вампиров - любое лекарство можно превратить в яд, не для каждого яда придумывается лекарство.
Войдя в свой храм знаний, Алесто огляделась - все было на своих местах, все свертки и пучки трав... Шкатулки надёжно держали чудовищ. В закупоренных кровавыми знаками пандориных амфорах крепко спали бестелесные твари. Алхимию Алесто не мог повторить никто из смертных - слишком уязвимы людские тела. Каждый добытый вампирицей порошок или жидкость были из Запредельного. Порой Алесто даже считала, что вампирский народ есть результат удачного опыта каких-нибудь алхимиц, преодолевших свою смертную природу. Оттого род Формидо, тратящий вечные жизни на пиры вместо познания, казался Алесто падшим, греховным в расточительство жизни родом.
Чиста лишь познающая. Разум ее - острогранный алмаз.
Главной субстанцией препаратов была кровь, текущая по собственным венам. Алесто соединяла ее с сотнями реагентов, охлаждала и нагревала, обращала в лед и пар, искала, искала, искала... Пока не создала его, свой философский камень, прекрасный рубин, словно наполненный кровью. Алесто нарекла его вампирическим антраксом, но порой с нежностью обращалась к нему "Моя Жизнь". И, если философский камень, которым грезили многие смертные алхимики, со временем стал казаться Алесто красивой небылицей, то свойства своего антракса она знала прекрасно.
Антракс мог спасти Аресузо.
В темную ночь, когда смерть и возрождение луны едины, Алесто пришла к неповторимому древу - дубу, чьи корни пронзали поле брани, нанизывали все унесённые боем души, словно прозрачные кольца на темные узловатые пальцы. Там Алесто Знающая срезала серпом то, что могло показаться простым грибом, но пришло сквозь завесу мрака и россыпь осиянных луною миров - цезаринскую умбру. Алесто забрала ее с поля брани с помощью серпа и успокаивающих слов, зарыла в землю своей крипты, а затем сверху возложила пульсирующим алым светом антракс.
Умбра проросла в назначенный срок и пахла шалфеем, хвойной ночью и юной кровью. С шляпки ее скатывались густые алые капли - признак созревания. Алесто высушила умбру, измельчила ее сочную мякоть в рубиновый порошок. Растопленный безоар озерной виверны, замороженный крик ламии и пепел собственной благородной крови соединились с порошком в эликсир, владевший жизнью вампиров как пламя и океан.
Сестра послушно выпила его без остатка.
Алесто смотрела, как Аресузо обращается в пепел, и чувствовала лёгкое смятение - она спасает сестру, но сразу и убивает ее. Отнимает время, прожитое ею. Алесто собрала пепел в опустошенный флакон и покинула замок по тайному ходу, ведущему в пропасть. Ни одна тварь из ущелья не тронула ее, чувствуя стальную волю и опасный запах.
Вернувшись в свой дом, Алесто поспешила к антраксу. Красота его померкла, когда Алесто положила его в сестринский прах. Все, как учила Мария-Гречанка: одно смешивалось со вторым, порождая третье. Аресузо возродится - как луна, как волна, как трава, но ценою станет изменение. А какое - Алесто не могла знать, лишь предвкушать.
На девятый день Алесто услышала детский плач. В девочки были темные глаза, как у Аресузо, и острые зубы, как у наследницы рода Формидо. Алесто присела рядом, взъерошила свои остриженные для удобства волосы, и дитя вдруг успокоилось, потянуло к ней руки как к родному человеку.
- Привет и тебе, Аресузо. Как ты думаешь, мой опыт рано считать завершенным? Кем ты захочешь стать - собой или мной? При должном воспитании... - Алесто вздохнула, как уставшая человеческая женщина после дня трудов. - Понимаешь ли ты меня сейчас, сестренка?
Взгляд малютки был как у всех детей.