Ещё раз об Александре Пушкине

«Человеку необходимо состояние влюблённости. В кого-нибудь или во что-нибудь. Всегда. Всю дорогу. Иначе неинтересно жить. " - слова Гены Шестопала из кинофильма "Доживём до понедельника"




Тема  любви всегда была в приоритете у поэзии.

Своё первое стихотворение юный человек непременно напишет в состоянии первой влюблённости, потому что это период наиболее яркого восприятия мира в себе и себя в мире.
Напряженная праздничность и упоение всеми проявлениями вселенской  стройной соразмерности и красоты.
Человек  обнимает и впитывает  всё самое  радостное  мира своим восторженным сердцем.

"Она поэту подарила
Младых восторгов первый сон,
И мысль об ней одушевила
Его цевницы первый стон" - это строки Пушкина из "Евгения Онегина", посвящённые  Владимиру Ленскому.

(Цевница — старинный духовой музыкальный инструмент, род свирели, многоствольной флейты или пастушьей свирели. В поэтической традиции это традиционный символ лиры и поэтического творчества).

Многие на всю жизнь сохраняют жажду поэтического оформления своих чувств и мыслей о любви, становясь корифеями, профессионалами от поэзии  в мировой культуре, которые целиком и полностью посвящают этой теме свои стихи, например, Петрарка и Данте Алигьери, Шекспир с его Смуглой дамой в сонетах...

Бывает, что сюжетные вибрации первой и единственной любви проходят через каждое произведение, даже если оно наполнено глубиной философских обобщений о жизни.

Интересно, что  есть поэтические вирши о романтичных страданиях и мучениях, неизбывной горести, о войне полов, противостоянии мужчин и женщин в любовных коллизиях, некая суета со взаимными  предъявлениями упрёков, жалоб, осуждения и обвинений, даже и в благородной подаче посредством изысканно построенных мыслеформ и метафор, дескать, "я не обиделась(лся), хотя страдаю невыносимо". ..

Думаю, это эгоистическое самонаслаждение любовными мытарствами - весьма привлекательно для  многих читателей, которым гораздо интереснее эти  излияния о, так называемой, несчастной любви, печальной любви, неразделённой любви, любви-трагедии, любви-обвинении, любви-смертельной ловушке и т.д.

За свою жизнь я перечитала много стихов о любви.

И не только о любви. Но еще и об отношении мужчины к женщине вообще как источнику  животворящей стихии по имени ЛЮБОВЬ, без которой теряется смысл бытия.

Я часто наблюдала, начиная с отрочества, как человек с богатым опытом амурных похождений становился со временем холодным циником:  грубый и бесцеремонный знаток непристойных анекдотов, "профессор" по части  женской психологии, которая, по его  беспомощным выводам  -  достойна презрения, осмеяния и чрезвычайно низкой оценке.

И  однажды была просто счастлива до слёз чистого умиления, когда мне встретилось стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, посвящённое юной красавице Надежде Львовне Виельгорской.
Сам поэт в то время был мужем Натальи Николаевны Гончаровой уже в течение полутора лет.

Будучи, так сказать,  с младых ногтей великолепным  знатоком женской красоты,   поэт находит компромисс между долгом перед семьей и эстетическим восхищением.
Он отказывается от страсти, но оставляет за собой право мысленно благословлять  юное создание, просто любуясь им издалека и желая счастья даже тому, кто станет её избранником -  вот истинное и самое благородное  проявление человечности  в  моём любимом поэте.

Не могу припомнить ещё кого-либо из известных мне поэтов с подобным всплеском столь безукоризненного  эмоционального вдохновения, лишённого каких-либо себялюбивых сетований и сожалений, что  не  будет  обладать недоступной  прелестью...


Нет, нет, не должен я, не смею, не могу
Волнениям любви безумно предаваться;
Спокойствие мое я строго берегу
И сердцу не даю пылать и забываться;
Нет, полно мне любить; но почему ж порой
Не погружуся я в минутное мечтанье,
Когда нечаянно пройдет передо мной
Младое, чистое, небесное созданье,
Пройдет и скроется?.. Ужель не можно мне,
Любуясь девою в печальном сладострастье,
Глазами следовать за ней и в тишине
Благословлять ее на радость и на счастье,
И сердцем ей желать все блага жизни сей,
Веселый мир души, беспечные досуги,
Всё - даже счастие того, кто избран ей,
Кто милой деве даст название супруги.