Uma2rman - Эй, толстый текст и смысл строк

Uma2rman - Эй, толстый (Hey, fat)

[Текст песни «;Эй, толстый»]

[Припев]
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!

[Куплет 1]
Я целыми днями лежу на боку
Съедаю в минуту по окороку
Пятнадцать батонов, пятьдесят куличей
И сотню зажаренных толстых грачей
Селедку под шубой, картошку с ботвой
Засаленный город, сегодня я твой
К друзьям поднимаюсь — ступеньки трещат
Мне все очень рады и все мне кричат:

[Припев]
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!

[Куплет 2]
Во сне даже ем я и ем на ходу
Я ел так и в школе и в детском саду
И не расстаюсь я с пирожным и кексом
Даже когда занимаюсь сексом
Я ем и в трамвае, ем и в автобусе
И мне наплевать, что лицо мое в соусе
Что к шее прилип кусок пирога
Торчит из кармана баранья нога
В столовой на кухне я был зачат
Мне все очень рады и все мне кричат:

[Припев]
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Зажигай!

[Куплет 3]
Есть я люблю всего больше на свете
Я бы слона насадил на вертел
Я тут недавно даже подумал
Об унитазе с турбонаддувом
Вот бы мне вот бы такой унитаз
Я бы стал есть больше в несколько раз
Я не боюсь ни дождя, ни града
Куда не приду я, везде мне рады

[Припев]
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!

[Куплет 4]
Во время удобное и неудобное
Я ем и съедобное и несъедобное
Я съел свиноматку и свинопапку
И даже свою меховую шапку
Свой кожаный плащ и свои ботинки
Бабули моей граммофонные пластинки
И теперь в животе звучит что-то такое:
«Сердце, тебе не хочется покоя»

[Припев]
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!
Эй, толстый!

- - -

Эту песню я не могу слушать без улыбки, потому что она у меня стойко ассоциируется с одним человеком. С моим одноклассником, Димой Мазиным. Его уже нет с нами, но в моей памяти он остался именно таким — большим, в теле, с этой его особенной энергетикой. И когда я слышу этот трек, я сразу вспоминаю его. Как он смеялся, как он вообще относился к себе и к жизни. Эта песня как будто про него. И это не в обиду, а наоборот — с какой-то теплой иронией, которую он бы сам оценил.

Начинается всё с этого гротескного, почти карикатурного образа. «Я целыми днями лежу на боку. Съедаю в минуту по окороку». Это же не про реального человека. Это гипербола, доведенная до абсурда. Пятнадцать батонов, пятьдесят куличей, сто зажаренных грачей. Это уже не еда, это какой-то пир обжорства. И самое смешное — «К друзьям поднимаюсь — ступеньки трещат. Мне все очень рады и все мне кричат: Эй, толстый!». Вот она, эта дворовая, почти детская простота. В этом «эй, толстый» нет злобы. Есть узнавание. Свой человек.

Второй куплет — это уже полный сюр. Он ест даже во сне, даже в трамвае, даже во время секса. «И мне наплевать, что лицо мое в соусе». Вот эта детскость, эта непосредственность — она же подкупает. Это как в анекдоте про Винни-Пуха, который застрял в норе, но все равно просит меда. И тут же — «Торчит из кармана баранья нога». Ну куда это? Это же чистый театр абсурда. И ты понимаешь, что это не про физическое обжорство, а про какое-то внутреннее состояние. Когда ты настолько принимаешь себя, что тебе уже плевать на все эти условности.

Третий куплет — это вообще гимн обжорству. «Я бы слона насадил на вертел». И тут же — этот гениальный ход с унитазом с турбонаддувом. Вот это уже за гранью добра и зла. Но в этом есть что-то такое искреннее, детское. Как в детстве, когда мы фантазировали, что съедим весь мир. И «Куда не приду я, везде мне рады». Вот это «везде мне рады» — оно ключевое. Потому что главный герой этой песни не страдает от своего веса. Он не комплексует. Он живет и радуется. И мир вокруг него тоже как будто радуется.

Четвертый куплет — это уже полный сюрреализм. Он ест свиноматку, свинопапку, свою шапку, ботинки, пластинки бабушки. И в животе у него звучит песня «Сердце, тебе не хочется покоя». Это же гениальный финал. Он съел все, включая музыку, включая память. Но при этом это всё не выглядит страшно. Выглядит как какая-то безумная, но добрая сказка.

Для меня эта песня — не про вес. Она про свободу быть собой. Про то, что можно быть разным. Толстым, худым, каким угодно. Главное — чтобы тебе было хорошо. И чтобы люди вокруг тебя принимали таким, какой ты есть. Дима Мазин, я думаю, это понимал. И эта песня — как напоминание о нем. О том, что можно быть большим, но при этом легким. Можно быть смешным, но при этом уважаемым. И когда я слышу этот припев, я улыбаюсь. И вспоминаю его. И мне кажется, что он где-то там тоже улыбается. И кричит вместе с нами: «Эй, толстый!».