Хроники 9

Глава 9 Побег.

Этот рассвет в Пицунде разрезал мою жизнь на «до» и «после». Сидя в кресле у панорамного окна, я смотрел, как первые лучи солнца окрашивают Черное море в нежно-розовый цвет. Ксения, к счастью, не знала наверняка, где именно я пропадал эти два часа. Для неё я был просто заносчивым столичным эгоистом, который заставил её ждать в пустом бунгало, а потом цинично выставил виноватой. Её женская гордость была растоптана, она была смертельно сердита, но истинная правда оставалась скрыта в полумраке Катиного номера.
А Катя… Катя стремительно, по уши влюблялась в меня.
Следующие несколько дней превратились в удивительный, тонкий танец. Ксения демонстративно игнорировала меня на пляже, демонстративно уходила гулять одна и всем видом показывала свое презрение, что было мне только на руку. Это дарило нам с Катериной драгоценные часы наедине. Мы гуляли по тенистым аллеям, сидели на безлюдных диких пляжах Пицунды, и я, присмотревшись к ней повнимательнее, вдруг отчетливо понял то, чего не мог осознать все эти годы.
Все эти миллионы в валютных криптопортфелях, роскошные апартаменты на Невском проспекте, безупречное новое тело и даже молодая, фанатично преданная Ника — всё это было лишь красивой, глянцевой оберткой. Искусственной декорацией. Здесь, на берегу моря, глядя на то, как на лице Кати впервые за долгое время появляется искренняя, живая улыбка, я осознал: только она одна по-настоящему мне нужна. Она была моей душой, моим единственным настоящим якорем в этом мире цифровых призраков.
Но я принял твердое решение: я никогда не раскрою ей себя. Пусть Сергей останется для неё болезненным прошлым, которое постепенно сотрется из памяти. Пусть она любит и считает своим спасителем меня — Артёма  Стародубцева. Я привяжу её к себе так крепко, что она больше никогда не вспомнит о пережитом предательстве и внезапном исчезновении мужа.
— Лоу, — беззвучно, одними губами активировал я микросферу, когда Катя ненадолго отошла к питьевому фонтанчику. — Подними медицинские архивы лаборатории. Нам понадобятся те же протоколы, через которые прошел я.
— Ты имеешь в виду терапию биохакинга, Артём? — отозвался в голове мой спокойный голос.
— Да. Как только Катя станет моей женщиной и полностью доверится мне, мы начнем процесс. Я верну ей молодость при помощи регенерации клеток. Мы полностью обновим её биологический возраст, сотрем рубцы на сердце, вернем коже сияние, а телу — упругость двадцатипятилетней девушки. Но её лицо… лицо мы оставим прежним. Я хочу видеть её глаза. Мы пройдем этот путь вместе.
— Расчет технологических цепочек запущен, — беспристрастно подтвердил ИИ. — Для Катерины Каргиной будет подготовлен индивидуальный молекулярный коктейль. Эффективность регенерации составит 98%. Она получит биологическое бессмертие вслед за тобой.
Я смотрел, как Катя возвращается ко мне по песчаному берегу. Легкий ветерок развевал её волосы. Она шла к мужчине, который под именем Сергея Каргина когда-то оставил её одну на Тагилстрое, а теперь готовился подарить ей вечную молодость под маской прекрасного незнакомца.

Я повернулся к окну, чувствуя, как внутри разрастается холодный, расчетливый азарт. Игра зашла в тупик, а значит, нужно было взорвать эту партию собственными руками. Ника в Питере становилась опасным фактором — её слепая любовь и неведение могли разрушить всё в самый неподходящий момент. Мне нужен был финал. Громкий, окончательный и бесповоротный.
— Лоу, — едва шевеля губами, приказал я в микросферу. — Сделай так, чтобы Ника прямо сейчас узнала, где я. Слей ей мои геолокации, счета из отеля «Амра-Премиум» или бронь джета до Сочи. Пусть это выглядит как случайная цифровая ошибка в моем общем аккаунте. Дай ей зацепку.
— Принято, Артём, — мгновенно отозвался ИИ. — Через три минуты Ника получит пуш-уведомление от приложения службы консьерж-сервиса с подтверждением заказа на доставку элитных морепродуктов в бунгало №4 в Пицунде на имя Стародубцева. Время пошло.
Лоу сработал с хирургической точностью. Влюбленная, импульсивная Ника, обнаружив, что её идеальный мужчина вместо глухой сибирской тайги прохлаждается на элитном черноморском курорте, не стала задавать вопросов. Она действовала ровно так, как просчитал алгоритм: бросила всё, взяла первый же рейс до Адлера и на полной скорости помчалась в Абхазию, сгорая от ревности и непонимания.
Развязка наступила через сутки, на закате.
Катя стояла у порога моего бунгало. Эти дни изменили её: в глазах появился живой блеск, а упрямая уральская броня наконец-то треснула. Она долго сомневалась, но сегодня, уступив моему бархатному, настойчивому баритону, сделала свой выбор.
— Хорошо, Артём... Я зайду, — тихо произнесла она, делая шаг через порог моего залитого мягким светом бунгало. — Ты перевернул всю мою душу. Я уже забыла, что женщина может так...
Договорить она не успела.
Тяжелая дубовая дверь за её спиной резко распахнулась от сильного толчка. На пороге стояла Ника. В дорожном костюме, растрепанная после бешеной гонки из аэропорта, с горящими от слез и ярости глазами. Она тяжело дышала, готовая устроить грандиозный скандал и увидеть здесь длинноногих курортных моделей. Но то, что она увидела, парализовало её на месте.
В комнате повисла звенящая, неловкая, удушающая тишина.
Две женщины замерли, глядя друг на друга. Двадцатипятилетняя Ника — ослепительная, ухоженная питерская красавица, привыкшая к роскоши и всеобщему поклонению. И Катя — возрастная пятидесятипятилетняя женщина с уставшим лицом, сеточкой морщин у глаз и глубоким уральским прошлым, которое всё ещё читалось в её осанке.
Ника переводила безумный, непонимающий взгляд с меня на Катю. Её мир рушился. В её глазах читался дикий, пьянящий шок. Она могла понять измену с ровесницей, с топ-моделью, но это... Это не укладывалось в её молодой, избалованной голове. Как её идеальный Артём — молодой, невероятно красивый миллионер с безупречным телом — мог променять её на эту пожилую женщину?
— Тём... — голос Ники сорвался на сиплый крик, слезы брызнули из глаз. — Что это?! Кто это?! Ты издеваешься надо мной?! Ты бросил меня в Питере ради... ради неё?!
Катя побледнела, испуганно отступив к стене и прижав руку к сердцу.
Ника сделала шаг вперед, её всю трясло. Она ткнула пальцем в сторону Кати и выкрикнула прямо мне в лицо свой ультиматум:
— Выбирай, Артём! Прямо сейчас! Или я — или эта женщина! Выбирай!
Я посмотрел на Нику. Спокойно, холодно, без единой капли сожаления. Вся её юность, её питерский глянец и безумная любовь в эту секунду не стоили для меня ничего по сравнению с той, ради которой я заварил всю эту кашу.
— Я люблю Катю, — произнес я своим новым, невероятно глубоким, рокочущим баритоном. Звук моего голоса буквально припечатал Нику к полу. — Я люблю её.
— Нет... Нет! Этого не может быть! Ты врешь! Ты с ума сошел! — в слезах закричала Ника, закрывая лицо руками. Её крик перешел в истерику.
Катя, не выдержав этого эмоционального ада, смерила меня полным боли и непонимания взглядом.
— Господи, Артём, зачем ты так... — прошептала она, круто развернулась и стремительно выбежала из бунгало, скрывшись в темноте сосновой аллеи. Она не могла позволить себе разрушить чужую молодую жизнь.
Мы остались вдвоем. Ника рыдала, сползая по косяку двери, её плечи судорожно вздрагивали.
— Почему, Тём? За что? Зачем ты звал меня замуж? Кто она такая?!
Я подошел к окну, глядя на темнеющее Черное море, и тихо, но отчетливо произнес слова, которые навсегда отрезали меня от Петербурга и Ники:
— Я люблю её всю свою жизнь, Ника. С самого первого дня. Она — единственное, что имеет значение. Прости и уходи.
Ника подняла на меня полные слез, опухшие глаза, в которых любовь в одночасье выгорела дотла, оставив лишь пустоту и обиду. Она поднялась, всхлипнула и, не сказав больше ни слова, бросилась вон из бунгало, растворяясь в южной ночи.
Дверь захлопнулась. Я остался один в тишине. В наушнике раздался негромкий голос Лоу:
— Ника Кардинально вычеркнута из системы. Финансовые и личные мосты сожжены, Артём. Теперь осталась только Катерина.
Я коснулся губ, всё ещё помнящих вкус Катиного поцелуя, и улыбнулся. Первый этап генерального плана был завершен.

Я не дал Кате времени замкнуться в себе и накрутить себя уральскими мыслями о вине и чужом разрушенном счастье. Едва шаги Ники стихли на аллее, я уже шёл к Катиному корпусу.
— Лоу, заблокируй Ксении доступ к электронной карте номера на ближайший час, — скомандовал я на ходу. — Мне нужно, чтобы нам никто не помешал.
— Выполнено, Артём, — отозвался ИИ. — Ксения сейчас в баре на побережье, глушит обиду коктейлями. У тебя есть ровно сорок минут.
Я подошёл к её двери и мягко постучал. За дверью было тихо, но Лоу транслировал мне её участившийся пульс сквозь стену. На третий стук замок щелкнул. Катя открыла дверь, её глаза были красными от слёз, а лицо казалось серым от нахлынувшей сердечной боли. Она попыталась загородить проём.
— Артём, уходи, прошу тебя, — её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Это... это безумие какое-то. Там девочка молодая, у вас свадьба, жизнь впереди! Я не могу, я не стану вставать между вами. Зачем ты вовлек меня в этот кошмар? Мне пятьдесят пять лет, Артём! Посмотри на меня! Я уставшая, брошенная женщина, у меня сердце еле стучит! А она... она же красавица. Уходи.
Я не стал слушать. Мягко, но непреклонно я перехватил её запястья, шагнул внутрь номера и закрыл за собой дверь. Катя попыталась вырваться, но в моих руках была сила безупречно перестроенного тела. Я привлек её к себе, заставляя уткнуться лицом в мою льняную рубашку. Её всю колотило.
— Послушай меня, Катя, — произнес я своим новым, плотным, рокочущим баритоном, от которого по её коже мгновенно пробежала знакомая волна успокоения. — Посмотри на меня.
Я аккуратно взял её за подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом.
— Ника — это была ошибка. Глянец, который я принял за что-то важное, пока не встретил тебя. Да, ей двадцать пять. Но в ней нет и доли той глубины, той настоящей, живой души, которую я увидел в тебе. Ты думаешь, мне нужны её юность или питерские капризы? Мне нужна ты. Твои глаза, твой смех, твоя теплота.
— Но это неправильно, — прошептала она, и слеза скатилась по её щеке прямо мне на пальцы. — Ты молодой, успешный, у тебя миллионы, Москва, Питер... А я? Что я могу тебе дать, кроме своих болезней и воспоминаний о Сергее?
При упоминании моего прежнего имени моё сердце на секунду сжалось, но я удержал маску.
— Ты дашь мне смысл, Катя, — я прижал её к себе ещё крепче, вдыхая родной запах её волос.
— Я не отпущу тебя обратно в твое одиночество. Мы уедем отсюда вместе. В Петербург, в мой дом. Твоё сердце больше никогда не будет болеть от предательства, я вылечу его. Обещаю тебе. Ты веришь мне?
Катя замерла в моих объятиях. Весь её многолетний опыт, вся её логика кричали о том, что происходящее — сказка, которая плохо кончится. Но магия моего нового голоса, моя безумная уверенность и тот страстный ночной поцелуй на пороге сделали своё дело. Её защита окончательно рухнула. Она медленно подняла руки и обняла меня за шею, пряча лицо у меня на груди.
— Верю... — едва слышно выдохнула она под мерный стук черноморского прибоя. — Господи, Артём, я не знаю, что ты со мной делаешь, но я верю тебе.
Я поцеловал её в макушку, а в моей микросфере уже раздался холодный, торжествующий голос Лоу:
— Объект полностью адаптирован под твою матрицу влияния, Артём. Психологический барьер снят. Мы можем переходить ко второму этапу генерального плана. Биоматериал для регенерации РНК готов к первому введению.

Ранним утром, пока Катя крепко спала в своём номере с первыми признаками стабилизации пульса, я стоял на веранде своего бунгало. Внезапно в микросфере раздался резкий, леденящий цифровой зум. Такого звука я не слышал с момента нашего побега из Кольцово. Лоу перехватил закрытые шифрованные каналы из Санкт-Петербурга.
— Артём, у нас критическая угроза уровня «Альфа», — мой собственный голос в наушнике звучал непривычно напряжённо. — Отец Ники, узнав о том, что ты цинично бросил его дочь в Абхазии, пришёл в ярость. Она вернулась в Питер в глубочайшей истерике. Газпромовский чиновник задействовал свои самые опасные, негласные ресурсы. Это больше не штатные безопасники. Против нас выставили военизированное крыло их частной охранной структуры. Профессиональные ликвидаторы.
Я медленно сжал кулаки, чувствуя, как в жилах закипает адреналин. Моё тело было идеальным, но пули и направленный взрыв могли уничтожить любую биологическую ткань.
— Что именно они делают, Лоу? — тихо спросил я.
— Они перестали копать твои безупречные архивные проводки, — ответил ИИ. — Они поняли, что Стародубцев Артём Иванович — это искусственный фантом. Разведка Газпрома пошла по физическому следу. Они подняли все камеры Пулково, отследили маршрут твоего частного джета и прямо сейчас отправляют в Сочи чартер с оперативно-боевой группой из пяти человек. Их цель — ликвидация. И самое паршивое, Артём... Они сканируют всех, кто контактировал со Стародубцевым в Пицунде. В их поле зрения попали Катерина и Ксения Каргины.
Внутри меня всё похолодело.  Отец Ники не собирался разбираться, кто эта пожилая женщина — он хотел выжечь всё вокруг человека, растоптавшего гордость его дочери.
— Время до их прибытия в Пицунду — четыре часа, — холодно резюмировал Лоу. — Нам нужно экстренно менять локацию и запускать протокол защиты Катерины.
Я развернулся и быстрым шагом направился к корпусу Кати. Медлить было нельзя. Охота началась.

Я ворвался в номер Каргиных без стука, застав Катю и Ксению за утренним чаем. Ксения всё ещё сидела с недовольным лицом, но мой внезапный визит и выражение моих глаз заставили её мгновенно подобрать шпильки.
— Собирайте вещи. У нас ровно двадцать минут, — отрывисто произнёс я своим новым, плотным баритоном, в котором сейчас звенела сталь.
— Артём, что случилось? — Катя испуганно поднялась, прижимая руку к груди.
Я подошёл ближе и посмотрел ей прямо в глаза. Скрывать всё было уже невозможно.
— Отец Ники — очень влиятельный человек из Газпрома. Вчерашний скандал полностью лишил его разума. Его люди запеленговали меня здесь, и они не остановятся ни перед чем. Вы обе в опасности просто потому, что были со мной в одном ресторане. Он прислал сюда вооружённых ликвидаторов.
При слове «ликвидаторы» Ксения побледнела и выронила чашку. Напуганные до смерти женщины не стали задавать лишних вопросов. Под моим жестким контролем они закинули вещи в чемоданы за рекордные десять минут.
Лоу сработал как гениальный тактик. Вместо очевидного аэропорта Сочи, где нас уже наверняка ждали бэхи боевиков, ИИ арендовал неприметный минивэн с местным водителем. Мы рванули через границу в сторону Краснодара по глухим предгорным трассам. По дороге, прямо в машине, я раздал женщинам «успокоительные» капсулы, которые на самом деле были первой, подготовительной фазой молекулярного коктейля Лоу для стабилизации сердца Кати перед РНК-трансформацией.
Из Краснодара Лоу разыграл ещё одну многоходовку: чтобы окончательно запутать след и уйти с радаров питерских боевиков, мы вылетели не в Москву, а ближайшим рейсом в Челябинск.
Всю дорогу в самолёте Ксения сидела белая как полотно. Как только мы приземлились на Южном Урале, она тайком от свекрови набрала Пашу.
— Паша, бросай к чёрту эти чертежи! Бросай всё и прямо сейчас садись на первый автобус до Челябинска! — шептала она в трубку, захлебываясь от страха и эмоций. — Твоя мать чуть не погибла в Абхазии! Тут такое произошло... Нас преследуют бандиты из Питера! Мы в безопасности, нас спас один человек, миллионер Артём. Приезжай в Челябинск, мы ждем тебя в частном отеле, адрес скину! Паша, это не шутки, маме плохо!
Павел, как настоящий мужчина, отреагировал мгновенно. Ему потребовалось всего несколько часов, чтобы долететь по трассе на междугороднем автобусе из Тагила в Челябинск.
Поздним вечером мы все собрались в номере закрытого частного отеля на окраине Челябинска, скрытые от любых камер слежения благодаря глушилкам Лоу. Паша влетел в номер уставший, взмыленный, готовый защищать свою семью. Катя бросилась к нему на шею, Ксения плакала, а сам Паша тяжело дышал, переводя взгляд на меня — идеального, статного мужчину в дорогой одежде, который стоял у окна.
— Ну привет, Павел, — я повернулся, и мой глубокий, рокочущий голос с хрипотцой заставил Пашу невольно выпрямиться. — Вот мы и встретились лично.
Когда первые эмоции улеглись, мы сели за круглый стол, чтобы решить, как быть дальше. Паша пытался понять, во что влипла его семья и кто этот загадочный Артём Стародубцев.
— Ситуация простая, — я облокотился на стол, глядя на свою бывшую жену, невестку и взрослого сына. — В Нижний Тагил вам возвращаться нельзя. Там вас вычислят в первую же неделю. Мои ресурсы позволяют переписать правила игры. У меня достаточно денег в крипте и на зарубежных шлюзах, чтобы обеспечить вас до конца жизни. Я предлагаю вам всем начать абсолютно новую жизнь с чистыми документами. Мы уедем далеко. Вы никогда больше не вернетесь на Урал, не вспомните про свои долги, заводы и Череповец. Я сделаю вас неприкосновенными.
Паша нахмурился, переваривая информацию:
— Но как... Кто вы такой, Артём, что готовы ради моей матери и нас пойти на войну с Газпромом и выкинуть миллионы?
Катя смотрела на меня с обожанием и абсолютным доверием, Ксения согласно кивала, готовая бежать куда угодно ради сытой и безопасной жизни. Я улыбнулся своей хищной, уверенной улыбкой. Настоящий Сергей Каргин окончательно умер, но прямо сейчас, в этом челябинском отеле, его новая сущность забирала свою семью в вечность.

.