Малиновая черепаха

 
  Ирина легко спрыгнула со ступеньки трамвая и направилась к уникальному месту
Евпатории, называемому Малым Иерусалимом. Здесь совсем рядом, на расстоянии
положенных 70 - ти шагов, вот уже более века мирно уживались и работали
православный собор, караимские кенасы, мусульманская мечеть и храмы других религий.
Подойдя к Свято - Николаевскому собору, девушка повязала платок, перекрестилась и
вошла в распахнутые двери. Вошла и сразу-же почувствовала на себе необыкновенную
атмосферу, которая царит только в старинных, намоленых десятками тысяч верующих,
храмах. Ирина почти физически ощутила, как  всё её естество, вместе с запахом ладана,
горящих свечей наполняется неземным величием и святостью собора. Ей казалось, что
глаза святых на древних иконах смотрят прямо на неё, глядя в самую душу. Девушка даже
слегка содрогнулась, давно она не испытывала такого дивного ощущения. Ирина купила
свечку и хотела поставить её Пресвятой Богородице, да место возле иконы всё было
занято. Девушка сунула свечку в карман и склоня голову, стала молиться, самозабвенно и
отрешенно, несколько крупных слезинок скатились на её бледные, не получившие ещё
крымского загара, щеки:
  - Пресвятая Дева, соедини души рабов Божьих Юрия и Елизаветы, пошли им любовь
взаимную, человеческую. Просила Деву Марию о том, что терзало её вот уже 2 года.
Излив просьбу образу, стёрла ладошкой росу на глазах. Пожилая женщина, может,
служительница, или просто прихожанка легонько тронула Ирину за локоть:
  - Вон смотрите у самой иконы свеча догорела, поставьте там свою.
Свеча девушки вела себя несколько странно, никак не хотела разгораться, вспыхивала и
тут же гасла. Несколько минут Ирина провозилась, пока тоненький восковой стебелёк
увенчался спокойным и ровным язычком пламени.
 Ирина поймала машину и поехала на за город, на дикий пляж, к тем, о ком только что
молилась. Юрий это её муж, а Елизавета дочь, которую привела Ирина, как говорят, в
девках. Будучи бедной семнадцатилетней девчонкой, влюбилась в богатого
командировочного, затмившего её роскошными подарками, горячими ласками да
грандиозными обещаниями. Поканифолил мозги, потеребил душу и после окончания
командировки, уехал к законной жене и сыну, а она осталась на сносях. Что поделаешь,
история стара, как мир. Появилась на свет девочка синеглазая, как отец, хорошенькая и
здоровенькая, именно такая, какими бывают дети, рождённые от большоё любви. Назвали
малышку Елизаветой, Лизонькой. 3 года Ирина  воспитывала дочку одна, пока не      
встретила Юрия. Сдержанный и спокойный, он искренно полюбил Ирину и спустя месяц
после знакомства, предложил пожениться. Она тоже привязалась к парню, главное, что
подкупало её в нём, это неподдельная надёжность. Рядом с Юрием, она чувствовала себя,
как у  " Христа за пазухой" и очень надеялась, что там найдётся местечко и для её дочки,
но вот в этом ошиблась. Ирину муж любил нежно и трепетно, как ребёнка, а Лизу почти
не замечал, воспринимая её, как тяжелую ношу, с которой необходимо смериться. Мать
думала, что время и горячая привязанность девочки к Юрию разбудят в нём отцовские
чувства, но прошло 2 года их совместной жизни, а Лизоньку он так и не полюбил.
Девочка, не знавшая, что такое отец, сразу-же, без подсказки мамы, стала называть Юрия
папой, но ответного дочка, никогда от него не слышала и стала звать отчима просто
Юрой.
  Пропасть между горячо любимыми ею людьми, разъедала женщине душу. Ирина изо
всех сил пыталась проложить хотя бы зыбкий мостик над этой бездной, но ничего не
выходило, её муж и её дочь оставались чужими друг -другу. Мать Ирины даже предлагала
забрать девочку к себе:
  - Я её ростить буду, а вы своего ребёночка родите.
Нет, будь, что будет, а от своей Лизоньки, она ни за что не откажется!
 
  Этим летом их отпуска совпали и супруги решили отдохнуть в старинной Евпатории, ну
и Лизу, разумеется, взяли с собой. Остановились на квартире, пляж выбрали подальше от
города, что -бы хоть ненадолго спрятаться от надоевших шума и суеты. Утром
отправились купаться, дорога шла через рынок. Лиза сильно боялась воды и попросила
купить ей круг для плаванья, а их здесь, глаза разбегаются, какие хочешь. Девочка
облюбовала себе надувную резиновую черепаху, с отверстием посредине, чтоб через
голову надевать. Оно то всё ничего, да у черепахи цвет слишком чудной - ярко -
Малиновый, кричащий, даже смотреть тяжело. Ирина предложила:
  - Ну выбери какой -нибудь другой цвет, более спокойный и естественный.
Малышка даже ножкой топнула:
  - Нет, хочу только эту.
Юрий досадно махнул рукой:
  - Да бери, Ириша, какую хочет, нам то какая разница.
  Ладно, купили эту едко - малиновую. Потребовав надуть свою черепаху, Лиза тут же
надвинула её на себя и гордо зашагала впереди. Счастливо улыбаясь, девочка
поглаживала пальчиком то чёрненькие глазки черепахи, то когдики её маленьких лапок,
то смешно торчащий хвостик. Надутый панцирь мешал идти, прохожие то и дело задевали
его, но довольная Лиза, не замечала ничего. Из рынка еле выбрались. Ирина остановилась
и глядя мужу в глаза, мягко проговорила:
  - Юр, сегодня воскресенье, я зайду в церковь, а вы поезжайте на пляж сами, я позже к
вам присоединюсь.
Юрий не был глубоко верующим, но и убеждённым атеистом себя не считал, спокойную
ненавязчивую набожность жены уважал, поэтому возражать не стал:
  - Ну давай, мы пока сами покупаемся.
   
  Доехав до дикого пляжа, Ирина расплатилась с водителем, содравшего с неё
кругленькую сумму за 5 минут езды, и разувшись, пошла по песку. Пляж сегодня казался,
действительно, диким, отдыхающих мало, поскольку море сильно штормило. Девушка
стала разъискивать своих, не видно нигде. Заметив у полусгнившей лавочки сарафанчик
Лизы, её кружевную панамку и футболку Юрия, слегка занесенных песком, похолодела от
страха:
  - Неужели пошли купаться в такие дикие волны?
Кинувшись к воде, стала пристально вглядываться в бурлящее море, не зная зачем
закричала:
  - Юра, Лиза!
Рёв волн мгновенно проглотил её голос, что Ирина даже сама его не услышала.
Леденящее отчаяние охватило её:
  - Господи, да где же они?
Среди улёгшейся на секунду волны, заметила Юрия, плывущего в глубину моря. На муже
не было очков, которые по причине слабого зрения, он носил всегда, видно вода смыла их.
Яркий свет солнца и блеск воды ещё больше ослепляли его, он беспомощно вертел
головой, стараясь найти и спасти тонущую Лизу, дороже которой в этот миг, для него не
было никого на свет. Искал и не находил её. Не помня себя, Ирина побежала в воду,
сильный удар волны сбил её с ног, падая девушка подумала:  - Тонуть, так уж лучше всем
троим сразу.
Плавать она не умела совсем, но и сдаваться так быстро не могла. Напряглась и
преодолевая очередной солёный шквал, выпрямилась, надеясь хоть чем - то помочь
Юрию увидеть дочку. Неожиданно совсем недалеко от него показалось ярко - малиновое
пятно, отчетливо выделяющееся на фоне белых гребешков волн. Это была малиновая
черепаха, едучий цвет, которой увидели даже слабые глаза парня. Черепаха мелькнула и
снова исчезла в воде, но Юрий уже уверенно плыл в её сторону. Сердце Ирины замерло.
Она не замечала ни ударов волн, ни рёва моря. Широко раскрытыми глазами, она
смотрела на мужа, на его сильные руки, упорно преодолевающие водную стихию. Волны
то и дело накрывали его, но исчезнув на миг, Юрий снова появлялся на поверхности и
продолжал плыть к месту, где мелькнула яркая черепаха. В душе матери затеплилась
крохотная искорка надежды:
- Может он спасёт Лизоньку.
  Со стороны море выглядело величественным и непостижимо красивым. Могучие
изумрудные волны, увенчанные полу - прозрачными снежными гребешками,
накатывались друг на друга, сметая всё на своём пути. Озаряя бурлящую воду ярким
сиянием, июльское солнце, казалось, играло с морем. Солнечные зайчики, то весело
прыгали на вершинах волн, то навеки проваливались в бездонной глубине. Кто победит
свет или тьма? Осознавая собственное бессилие , не  в состоянии  больше глядеть на эту
жуткую игру, Ирина зажмурилась. Мать и жена понимала, что стоит сейчас на самом
краю бездны, которая или проглотит её или пощадит. Нет, не смотреть туда тоже
невыносимо! Девушка открыла глаза и снова качнулась, но уже не от удара волны. Ирина
увидела мужа, плывущего к берегу. Юрий взмахивал только одной рукой, другой он
крепко прижимал к себе детское тельце с обвисшим малиновым панцирем черепахи. Силы
уже покидали парня, а шторм не унималась, у берега волны били ещё сильнее. Ноги его
коснулись дна, и увидев плачущую Ирину, он направился к ней. Когда муж был уже по
пояс в воде, девушка, как безумная кинулась к нему и к своей девочке. Глазки Лизы
закрыты, на растрёпанные морем коски налипли тёмно - зелёные скользкие водоросли,
ручки и ножки её безжиннено обвисли. Подавив в горле вопль отчаяния, Ирина припала
ухом к мокрой грудке дочери и скорее почувствовала, чем услышала - маленькое
сердечко бьется, но очень слабо. Изнемогая от усталости и пережитого, Юрий прохрипел:
  - Жива она, Ириша, только без сознания, скорую нужно быстро.
  Ирина метнулась к своей сумочке, валявшейся на берегу, трясущимися руками с трудом
набрала простой номер скорой. Зубы девушки стучали настолько, что диспетчер едва
разобрала местонахождение пляжа, где погибал ребёнок. Затем она бросилась к мужу,
осторожно взяла у него Лизу и снова прижалась ухом к её сердечку, стучит, прислушалась
к дыханию девочки и не уловив его, ещё больше побледнела. Юрий попытался успокоить
её:
  - Она дышит, просто грохот моря забивает слабый звук дыхания.
  Сказав это, сам  с надеждой подумал:
  - Хоть - бы и, вправду, было так.
Девушка стояла, как изваяние, в немом исступлении глядя то на дочку, то на грунтовую
дорогу, ведущую к пляжу. Юрий пошатываясь, отошел в сторону, его стало рвать, воды
морской наглотался сильно. Наконец на грунтовке поднялась пыль и появилась
долгожданная машина с красным крестом. Позеленевший от рвоты парень, выхватил
девочку из рук жены и помчался к скорой, где и силы взялись. Ирина помчалась за ним.
  Глядя на беспомощные лица молодых людей и на неизвестно живую ли девочку, доктор
и без рассказа всё понял. Разослали на песке рыжую клеёнку и Юрий положил на неё
Лизу. Врач поднёс к посиневшим губкам малышки, своё зеркальце и увидев на нём
обнадёживающий парок, стал давать указания медсестре. Та набрала из разных ампул
десятикубовый шприц и сделала укол. Доктор взял стетоскоп и приложив его к Лизиной
грудке, вслушивался в биение детского сердечка. Лицо мужчины было строгим,
напряжённым и почти отрешённым, он ждал, когда подействуют введённые препараты.
Ирине казалось, что время остановилось, не сводил глаз с личика девочки и Юрий. Доктор
просветлел, надув щёки, он облегчённо вздохнул и улыбаясь проговорил:
  - Всё нормально, оживает ваша лялька, просто сильный шок и воды много нахлебалась,
ну это уже чепуха, вырвет её.
Слова доктора неожиданно подействовали на мать, её сжатые до предела нервы, вдруг
расслабились и она без чувств повалилась на землю.
  - Ох уже мне эти мамы
с нарочитой укоризною пробасил врач и шлёпнув несколько раз Ирину по щекам, привёл
её в себя.
  - Да круг с ребёнка снимите, он же сдавливает её!
Рассердилась медсестра и достав свои ножницы, сама разрезала черепаху. Та словно
умирая, выдохнула оставшийся в ней воздух и развалилась. Женщина откинула ненужную
резину в сторону. Юрий наклонился, поднял распоротую черепаху, бережно сложил её и
спрятал в пакет.
  - Ошалел человек, наверное, от стресса. Кому нужен порванный спасательный круг?
С усмешкой подумала медсестра. Ей и в голову не могло придти, что спас девочку не сам
круг, а его необычный цвет. 
Ирина первой заметила, что дочка открыла глазки. Посоловевшим, затуманенным
испугом взглядом, девочка оглядела склонившихся над ней, людей. Обрадованный доктор
приподнял её и стал массировать животик, что - бы солёная вода скорее вышла.
Измученная рвотой, девочка снова откинулась на клеёнку, но синие глазки её уже
блестели живым ярким светом. Посмотрев на Юрия, она озабоченно спросила:
  - Пап, а где моя черепаха?
  Это неожиданное  " Пап" насквозь прожгло душу парня, он упал на колени и взяв ручку
Лизы в свою ладонь, выдохнул:
  - Да не переживай ты, доченька, я куплю тебе кучу новых, каких захочешь!
  - Я такую же хочу красивую, как малинка.
Услышав от мужа горячо - желанное ею  " Доченька", Ирина заплакала. Юрий не
сдержался и тоже смахнул слезинки с глаз. Пожилая медсестра снова ничего не поняла и
досадно цокнув, проговорила:
  - Вот глупые, ваше дитё  " в рубашке" родилось, выжило, радоваться надо, а вы теперь
ревёте.
 
Галина Пономарёва.