Глава 7 Геенна-Главная

 (Декларация о грехах)
Торможение выдалось жестким. Череп-локомотив издал звук, похожий на скрежет мела по доске размером с галактику, и выпустил клубы пара, пахнущего паленой шерстью и дешевыми духами.
Состав со скрипом вполз под своды станции «Геенна-Главная».
Мастер открыл глаза. Руки всё еще дрожали на штурвале-мозге. Он чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку, а потом склеили скотчем и молитвами.
— Приехали, — прохрипел он. — Конечная. Просьба оставить багаж в вагонах, его всё равно конфискуют при переходе границы морали.
Маргарита стояла у выхода, поправляя комбинезон. Десять лет тишины усадьбы слетели с неё окончательно: теперь от королевы веяло таким холодом, что индикатор температуры в кабине упал на двадцать градусов.
— Азазелло, проверь периметр, — бросила она. — Бегемот, прикрой спину. Если хоть одна канцелярская крыса посмеет потребовать квитанцию за проезд без очереди — ешь лицо.
Двери вагонов с лязгом разъехались. Внутрь хлынул воздух столицы Ада. Это был запах горячего асфальта, пережаренного кофе из автомата, мокрых валенок и несбывшихся надежд.
Станция выглядела пугающе знакомой. Это была типичная станция московского метро кольцевой линии, но доведенная до абсурда кафкианского кошмара. Вместо мрамора — серый картон архивных папок. Вместо люстр — клетки с горящими душами бухгалтеров, которые при жизни смухлевали с НДС. Поезд остановился у платформы, выложенной плиткой цвета медицинской тоски.
Надпись на стене гласила: «ВЫХОД В ГОРОД. ПЕРЕХОД НА ЛИНИЮ „КОЛЫБЕЛЬ СНОВ“. УБЕДИТЕСЬ, ЧТО ВАШ НАЛОГ НА ВОЗДУХ УПЛАЧЕН».
Но главным было не это.
У эскалатора, который не работал (лестница просто уходила в бесконечную темноту вверх и вниз), стоял турникет. А перед ним, прислонившись к хромированной стойке плечом, скучал человек.
На нем была та же темно-синяя форма участкового, те же ботинки, разве что фуражка сменилась на форменную кепку налогового инспектора высшей категории с кокардой в виде весов, где на одной чаше лежала монета, а на другой — отрезанная голова налогоплательщика. Лицо оставалось прежним: круглое, добродушное, смертельно уставшее лицо капитана Полицеймакина.
Он жевал зубочистку и лениво листал планшет-планшетку. Когда двери поезда открылись, он даже не поднял глаз.
— Так, граждане тунеядцы, — буркнул капитан, прерывая молчание подземелий. — Попрошу покинуть подвижной состав. Нарушение статьи 123-Бис Адского Кодекса: несанкционированное использование литосферного транспорта общего пользования для целей спасения мироздания. Штрафная квитанция будет выписана на месте или вычтена из ваших пенсионных накоплений в Чистилище.
Первым на платформу спрыгнул Азазелло. Демон расправил плечи, хрустнул шеей и оскалился. Его правый глаз вспыхнул багровым пламенем готического собора.
— Капитан? — рыкнул он, медленно надвигаясь на стража порядка. — Какая встреча. Решил сменить крышу райотдела на уютные пещеры?
Полицеймакин-Проверяющий наконец оторвался от планшета. Он посмотрел на демона, затем перевел взгляд на Маргариту, чье платье начало непроизвольно дымиться от близости бюрократической несправедливости. Потом посмотрел на Мастера.
Узнавание пришло мгновенно. Участковый вздохнул так тяжело, что пламя в клетках-бра над перроном пригнулось.
— Николай Иванович, — констатировал капитан, пряча планшет в карман. — Ну вот только вас мне тут и не хватало для полного счастья отчетности. Я ведь говорил вам тогда, в усадьбе: сидите тихо, пишите про любовь. Нет, понесло вас в метафизику… Теперь расхлебываем.
— Вы нас ждали? — спросила Маргарита, выходя из вагона. Её голос звенел как стетоскоп, прижатый к груди умирающего бюджета.
— Обязаны были, — пожал плечами инспектор. — Вы думаете, спуск Левиафана в ядро прошел незамеченным? Сейсмологи Эдема чуть инфаркт не словили. Думали, началось Второе Пришествие, начали репетировать хор ангелов. Оказалось — ваш паровозик дурацкий.
Он достал из другого кармана пачку бланков, заполненных мелким шрифтом.
— Согласно постановлению Верховного Налогового Управления Преисподней номер 666-АМ, любое физическое лицо, пересекающее границу Ядра, обязано заполнить форму №8 «Декларация о намерениях». Цель визита: Терроризм, Государственный переворот или Просто зашли погреться?
Бегемот, вышедший последним, брезгливо понюхал воздух станции.
— Дышать этим невозможно, — заявил кот, доставая из воздуха портсигар. — Смесь дешевого табака и страха перед аудитом. Где тут у них курилка для высшего демонического состава? И почему эскалатор стоит? Я буду жаловаться в профсоюз!
Капитан Полицеймакин впервые позволил себе тень улыбки. Он подошел к коту и щелкнул того по черному кожаному носу.
— Твоего профсоюза больше нет, усатый. Распустили за неэффективность. Эскалатор стоит, потому что Сатана экономит на электричестве. Сказал, раз ад внутри планеты, пусть гравитация сама грешников вниз стаскивает. Экономия.
Инспектор повернулся к Мастеру. Их взгляды встретились. Человек против человека посреди рукотворного ада.
— Слушай сюда, писатель, — голос капитана стал серьезным, потеряв казенные нотки. — Мессир знает, что Вы здесь. Но он заперт в Зеркальном Замке. Бельфегор перекрыл все каналы связи, превратив их в платные подписки. Чтобы добраться до него, Вам нужно пройти через Таможню Чувств. Там проверяют совесть.
Он протянул Мастеру ручку, которая выглядела как человеческий позвоночник.
— Ваша Искра вдохновения дает вам иммунитет к огню. Но она же делает вас самой вкусной целью. Местные князьки давно хотят пустить ваше имя на колбасу для банкетов. Заполняйте анкету. Имя, фамилия, ИНН души, количество написанных страниц…
Маргарита шагнула вперед, заслоняя мужа.
— Мы ничего не будем заполнять, — отчеканила она. — Мы приехали вернуть долг. Передайте своему начальству, что Королева вернулась. И мы принесли проценты.
Она раскрыла ладонь. На её руке лежал тот самый серебряный ключ от сейфа, холодный и мертвый. Сейчас он пульсировал тусклым светом, резонируя с архитектурой станции.
Капитан Полицеймакин посмотрел на ключ. Затем на свои наручные часы. Стрелки часов шли назад.
— Проценты, значит, — задумчиво протянул он. — Хорошо. Раз так… Формальности отменяются. Для лиц, имеющих ключи от квартиры, где деньги лежат… то есть, где спит Дьявол… предусмотрен VIP-проход.
Он нажал скрытую кнопку под стойкой турникета.
Красная надпись «СТОП» сменилась ядовито-зеленой: «ПРОХОД РАЗРЕШЕН. СПИСАНИЕ ГРЕХОВ ПРОИЗВЕДЕНО АВТОМАТИЧЕСКИ». Металлические рога преграды ушли в пол.
— Прямо по коридору, — махнул рукой участковый-налоговик. — До упора в стену отчаяния. Там увидите дверь с табличкой «Не входить, идет инвентаризация зла». Смело заходите. Вас ждут.
— А ты? — спросил Мастер, всё еще сжимая карандаш-позвоночник.
— А я на посту, — козырнул капитан. — Кто-то должен следить, чтобы праведники случайно не спустились сюда по ошибке, покупая билет в один конец. Да и чайник надо выключить. Кипит уже вечность.
Он развернулся и побрел обратно в свою стеклянную будку охраны, откуда снова потянуло запахом дешевого растворимого кофе и одиночества.
Герои переглянулись. Впереди зиял черный провал тоннеля, из которого тянуло ледяным сквозняком власти.
— Что ж, — криво усмехнулся Азазелло, вытаскивая свой кабель-меч из ножен. — Пойдем посмотрим, как живет наш бывший работодатель. Надеюсь, обои ему не понравились, и мы сможем взыскать компенсацию за моральный ущерб.
Они шагнули во тьму ведомственного коридора Министерства Геенны. Позади, на платформе станции «Геенна-Главная», захлопнулись створки поезда-призрака, навсегда отрезая им путь к отступлению в тихую московскую усадьбу.
Коридор оказался живым. С каждым шагом стены менялись. Сначала это был бетон правительственного бункера, затем — дубовые панели кабинета Сталина, а затем — стерильный пластик операционной будущего. С потолка капала не вода, а густая, тягучая субстанция желтого цвета.
— Желчь зависти, — пояснил Бегемот, макнув туда палец и облизав его. — Пересоленная. Работают непрофессионалы.
В конце коридора действительно виднелась дверь. Простая, белая, офисная. Но вместо ручки на ней располагался огромный смеющийся череп, который каждый раз, когда кто-то из путников делал шаг, издавал звук открывающейся бутылки шампанского. Из-за двери доносился громкий, жизнерадостный смех Воланда, перемежающийся женским визгом и звонким шлепком ладони по голому телу. Судя по всему, инвентаризация зла проходила весьма увлекательно.