Глава 8 Инвентаризация Зла

 (Кабинет с видом в Бездну)
Дверь не открылась — она всосала их внутрь, как пылесос засасывает пылинку.
Смех и визг оборвались резко, словно кто-то нажал кнопку «Mute» на пульте управления реальностью. Запах дорогих сигар, горячего воска и чего-то невыносимо сладкого, напоминающего духи Маргариты из прошлой жизни, ударил в ноздри.
Они оказались в кабинете. Но это был не кабинет чиновника Министерства Цифрового Развития. Это был центр управления похотью всей Вселенной.
Стены были обтянуты живой кожей, которая меняла оттенок в зависимости от настроения вошедших: сейчас она была бледно-серой, цвета страха Мастера. Вместо люстры с потолка свисало перевернутое Древо Познания, усыпанное светящимися яблоками, внутри которых бились человеческие сердца.
А за массивным столом из черного оникса, закинув ноги на столешницу, сидел Воланд.
Он выглядел иначе. Десять лет абсолютной власти над Нижним миром изменили мессира. Исчезла ленивая грация усталого эстета. Теперь перед ними был Хозяин. Его серый костюм исчез, сменившись тяжелой мантией, сотканной из самой ночи. Правый глаз перестал быть просто желтым — теперь в его зрачке вращалась миниатюрная черная дыра, поглощающая свет ламп.
Но самое странное было то, что он делал.
Воланд держал в руках огромную лупу ювелира и внимательно рассматривал маленькую стеклянную колбу, наполненную розовым дымом.
— Нет, Азазелло, ты посмотри на этот букет! — воскликнул мессир, совершенно игнорируя появление гостей. — Нюхай! Чувствуешь верхние нотки? Тщеславие провинциального блогера, настоянное на слезинке ребенка, которому не купили новый айфон. Великолепно! Мы пустим это лимитированной партией для суккубов высшего ранга. Пусть привыкают к хорошему.
Рядом с ним, прямо на документах государственной важности, сидела обнаженная женщина потрясающей красоты. Её кожа мерцала перламутром, а волосы струились по плечам живого стола, который тихо постанывал от удовольствия. Она потянулась, взяла со стола виноградину (ту самую, из погреба Понтия Пилата) и медленно провела ею по губам Воланда.
— Милый, гости, — промурлыкала она голосом Геллы, но звучавшим теперь как симфония конца света. — Ты обещал мне показать коллекцию душ после того, как закончишь дегустацию парфюма.
Воланд медленно опустил лупу. Он перевел взгляд своих страшных глаз на вошедших. Улыбка тронула его губы, обнажая зубы, слишком острые для человека.
— А вот и моя головная боль, — произнес он весело. — Явились без приглашения. И даже тортик не принесли. Бегемот, я же говорил тебе, что они скучные?
Кот, до этого момента прятавшийся за спиной Маргариты, вышел вперед и театрально поклонился.
— Мессир, нижайше прошу простить наше вторжение! Но инфляция сожрала все наши запасы золота, а душа Мастера нынче котируется ниже акций Газпрома. Пришлось ехать зайцами на черепе.
Маргарита шагнула вперед. Платок-шаль давно исчез, растворился еще на станции. Сейчас перед Воландом стояла не просительница, а равная. Королева сняла свои очки-авиаторы, и её глаза полыхнули такой древней яростью, что живая кожа стен кабинета пошла пузырями волдырей.
— Перестань кривляться, Дьявол, — отрезала она. — Бельфегор украл Книгу Учета. Департамент взыскания прислал нам аудиторов. Если мы не найдем книгу до рассвета, твой драгоценный адский бюджет аннулируют, а тебя самого отправят в принудительный отпуск в Чистилище. Навечно. Нам нужен доступ к Ядру. Открывай портал.
Воланд выслушал её молча, продолжая крутить в пальцах колбу с духами. Затем он щелкнул пальцами. Ониксовый стол вместе с Геллой бесшумно ушел в пол. Мантия мессира сама собой перетекла обратно в элегантный домашний халат.
— Книга Учета, значит, — задумчиво протянул он. — Ай-яй-яй. Как непрофессионально. Я всегда говорил Абаддону: нельзя доверять финансы тем, кто мыслит категориями «убыток-прибыль». В нашем деле главное — эстетика банкротства.
Он встал. Ростом он стал выше почти на голову, нависая над гостями, как грозовой фронт.
— Вы думаете, вы герои? Спустились в лифте, проехали на паровозике… Вы тараканы в казематах Бога. Бельфегор знает, что вы здесь. Он уже выслал навстречу Комитет по встрече. Они превратят ваши воспоминания в пыль, а вашу любовь — в статью Уголовного Кодекса о незаконном предпринимательстве.
Мастер почувствовал, как ледяной ужас сжимает горло. Писатель снова ощутил себя слабым человеком перед лицом бесконечности. Но тут рука Маргариты нашла его ладонь. Сцепив пальцы, они стали единым целым. Две половины сломанного мира.
— Пусть попробуют, — сказал Мастер. Голос его окреп. — Мы принесли долг. Не деньгами. Словом.
Он достал из-за пазухи свою записную книжку. Черную, помятую, исписанную вдоль и поперек.
— Здесь глава, которой нет в романе, — продолжил писатель. — Глава о том, почему Пилат всё-таки трус. Настоящая причина. Та, которую цензура вырезала. Если мы прочтем её в Зале Печати, структура реальности Латинского квартала рухнет. Бельфегор держится только на страхе людей признать свою вину. Дай нам ключ, мессир. Или читай сам.
Воланд замолчал. Надолго. В кабинете стало так тихо, что стало слышно, как где-то капает кровь грешников, превращаясь в секунды вечности.
Мессир подошел к стене. Провел по коже ладонью. Стена разошлась, открывая огромный панорамный экран. То, что они увидели, заставило даже Бегемота перестать ухмыляться.
Внизу, под ногами, на дне колоссальной шахты, уходящей к центру Земли, пульсировало нечто. Огромный золотой механизм. Миллиарды шестеренок, печатных прессов и весов правосудия. Это и было Ядро — Физическое Сердце Греха. Оно работало, перемалывая время в муку ответственности.
Но вокруг него, словно паразиты на сердце гиганта, роились тысячи существ. Белые, стерильные фигуры с папками вместо лиц. Ревизоры. Они подключали шланги к артериям механизма и откачивали золотую энергию вины, упаковывая её в серые контейнеры.
Над всем этим возвышался шпиль Башни Бельфегора, сделанный из чистого цифрового кода.
— Видите? — голос Воланда стал глухим. — Они не крадут деньги. Они воруют саму причину существования ада. Если люди перестанут чувствовать вину за свои грехи, Ад лишится энергии. Станет просто дырой в земле. Бельфегор хочет продать эту энергию Раю. Создать совместный проект «Эко-Ад», экологически чистый курорт для уставших ангелов. Предатели.
Азазелло сжал кулаки. Его шрам вспыхнул так ярко, что осветил лица стоящих рядом.
— Так чего мы ждем? — прохрипел демон. — Там внизу мой брат. Мой настоящий брат, которого эти бухгалтерские крысы держат на цепи! Я хочу посмотреть, какого цвета кишки у главного бухгалтера Небес!
Воланд повернулся к нему. Впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то похожее на прежнего старого проказника.
— Кровожадность тебе идет, мой мальчик. Очень освежает. Хорошо. Играем ва-банк. Портал открывать долго — нас собьют ПВО (Падшие Военные Отделы). Мы пойдем старым дедовским способом. Через систему водоснабжения.
Он указал на гигантскую воронку в центре пола кабинета, закрытую чугунной крышкой с надписью «ЛИВНЕВАЯ КАНАЛИЗАЦИЯ. ЛИМИТ-ЭКСТРА».
— Смородина протекает прямо через купальни Бельфегора, — пояснил мессир, доставая из кармана халата тот самый серебряный ключ. — Он любит принимать ванны из слез девственниц. Примем его приглашение. Только захватите полотенца. И резиновые сапоги. Там очень грязно. Буквально.
Гелла поднялась из воздуха, уже одетая в черный кожаный комбинезон спецназа.
— Я с вами, — заявила она. — Кто-то должен будет держать этих белых тварей, пока Вы будете искать печать. Моя косметичка осталась в спальне, если они её испортят — я вырву им хребты.
Воланд подошел к Мастеру. Приблизил свое лицо вплотную. Парочка почувствовала космический холод.
— Николай Иванович, — тихо сказал Князь Тьмы. — Ваш роман спас мою репутацию однажды. Не подведи меня сейчас. Напиши мне победу. Прямо там, на месте. На коленке. Мне нужна расписка от Творца, что этот бардак санкционирован свыше.
Мастер посмотрел в бездну глаза мессира и кивнул.
— Будет тебе виза, — ответил он. — С красной печатью.
Чугунная крышка канализации взлетела вверх сама собой, отброшенная невидимой силой. Из жерла пахнуло смрадом тысячелетий, запахом хлорки, отчаяния и несмытых грехов. Оттуда, из черной бурлящей жижи, начал подниматься мост. Это был язык Левиафана, вытянувшийся на километры вниз, влажный, покрытый фосфоресцирующей плесенью человеческих пороков.
— Прошу, дамы вперед, — усмехнулся Воланд, пропуская Маргариту. — Осторожнее, тут скользко от невыполненных обещаний. Азазелло, прикрываешь тыл. Если увидишь пристава Полицеймакина — скажи ему, что штраф за парковку метлы я оплачу завтра. Бегемот, возьми пробы воды на анализ, нужно подать жалобу в Санэпидемстанцию Преисподней. Вперед. Нас ждет джакузи министра.
Огромный кот радостно мяукнул и первым прыгнул в темноту канализационного стока, подняв фонтан вонючих брызг. За ним, зажмурившись и задержав дыхание, шагнул Мастер, увлекая за собой Маргариту. Последним в бездну бюрократического дерьма шагнул сам Дьявол, тихонько напевая арию Мефистофеля.