Глава 9 Купальни Бельфегора

 (Эротика бюрократии)
Спуск по языку Левиафана напоминал путешествие внутри гигантского слизня, страдающего расстройством желудка. Воздух здесь был густым, теплым и тяжелым от испарений первородного греха. Мастер старался дышать ртом, но вкус на языке всё равно стоял тошнотворно-сладкий — смесь ванили, тления и дорогого парфюма.
— Я всегда знала, что путь к власти лежит через грязь, — процедила Маргарита, пытаясь очистить свой кожаный рукав от светящейся зеленой плесени. — Но почему обязательно через канализационную?
— Это метафора, душа моя, — флегматично отозвался Азазелло, идущий впереди с факелом из берцовой кости папской курии. — Чем выше чин демона, тем глубже его отходы жизнедеятельности уходят под землю. Бельфегор сидит прямо над коллектором человеческих надежд. Весь их пар собирается у него в джакузи.
Интерьеры менялись стремительно. Стены живого пищевода сменились кафелем цвета венозной крови. Под ногами захлюпало. Они вышли в огромный грот, освещенный не магмой, а мягким, интимным светом тысяч свечей, плавающих прямо в воздухе без подсвечников.
Это были купальни. Архитектура поражала своим дурновкусием: золотые колонны в форме переплетенных тел фавнов и нимф поддерживали сводчатый потолок, с которого непрерывно капал теплый розовый дождь. В центре зала бил фонтан. Вместо воды из мраморного рта сатира била струя густой, пузырящейся жидкости, пахнущей кровью, деньгами и успехом.
— Шампанское «Дом Клико» урожая тысяча четырёхсотого года, — прокомментировал Бегемот, макнув туда палец. — Разбавленное слезами вкладчиков банка «Открытие». Мессир, я хочу такую же ванну дома. Очень расслабляет позвоночник.
Но главным предметом интерьера была сама ванна. Или, вернее, бассейн. Огромная чаша, высеченная из цельного кристалла гордыни, наполненная до краев молочной жидкостью, в которой лениво ворочались тени голых женщин и мужчин вперемешку с денежными знаками разных эпох.
На краю этого бассейна, закинув ногу на ногу, сидел хозяин апартаментов.
Бельфегор выглядел как карикатура на успешного стартапера. На нем был лишь шелковый халат бордового цвета, небрежно запахнутый так, чтобы демонстрировать идеальное, лишенное пупка тело статуи. Его лицо было лицом красивого юноши, если бы не глаза — абсолютно пустые черные зеркала, отражающие чужие страхи.
В руках он держал планшет iPad Pro последней модели, инкрустированный костями конкурентов. Он играл в какую-то игру, тыкая ухоженным пальцем в экран, и даже не повернул головы при появлении незваных гостей.
— Опять протекло? — скучающим голосом спросил он, когда Воланд вышел из канализационного стока, отряхивая мантию. Вода стекала с мессира грязными ручейками, которые, касаясь золотого пола, мгновенно превращались в монеты. — Я же говорил подрядчикам усилить гидроизоляцию Лимба. Теперь опять списывать убытки на форс-мажор…
Воланд медленно улыбнулся. От этой улыбки свечи в зале начали взрываться одна за другой, осыпая присутствующих дождем из расплавленного воска и криков отчаяния.
— Здравствуй, финансовый директор, — промурлыкал мессир. — Решил устроить корпоративный тимбилдинг в рабочее время? А кто ж тогда налоги собирает? Ах да… аудиторы.
Бельфегор наконец соизволил поднять взгляд. Его губы искривились в презрительной усмешке.
— А, это вы… Свадебные генералы ада. Королева-изгнанница и писатель-неудачник. Приползли просить прощения? Могу выделить вам уголок в отделе обработки жалоб пенсионеров. Там тихо, тепло, и никто не читает ваших книг, потому что они запрещены для успокоения нервной системы населения.
Маргарита шагнула вперед. Её комбинезон растворился, сменившись облаком черного дыма, которое приняло форму платья с таким глубоким декольте, что сам воздух вокруг начал дрожать от похоти. Она двигалась плавно, хищно, обходя бассейн по кругу. Каждая её нога, ступающая по мокрому мрамору, издавала звук удара хлыста.
— Милый мальчик, — голос королевы обволакивал, проникал под кожу, заставляя забыть о долге и революции. — Ты перепутал иерархию. Ты сидишь на моих деньгах. И пользуешься моей ванной.
Она остановилась прямо перед ним, нависая сверху. Наклонилась так низко, что её волосы коснулись лица Бельфегора.
— Сними халатик, — прошептала она. — Поговорим как взрослые люди. О перераспределении активов.
Бельфегор сглотнул. Впервые в его зеркальных глазах мелькнул испуг. Магия Королевы Ведьм работала безупречно, пробивая любые антивирусные программы самообладания.
— Что тебе нужно, ведьма? — прохрипел он, пытаясь сохранить деловой тон. — Хочешь должность главы HR-отдела? У нас отличный соцпакет, бесплатная выдача антидепрессантов…
— Мне нужен ключ от Сердца, — отрезала она, резко выпрямляясь. Чары спали, оставив после себя звон в ушах и желание немедленно уволиться. — Книга Учета Желаний. Печать Истинной Боли. Где ты прячешь сейф?
Бельфегор нервно поправил узел халата. Он щелкнул пальцами. Из воздуха материализовалось кресло-качалка, сплетенное из живых змей. Он сел в него, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Вы идиоты, — сказал он уже тверже. — Думаете, ад работает на страхе? Страх устарел. Мы работаем на комфорте. Люди больше не боятся геенны огненной. Они боятся плохой кредитной истории и остаться без Wi-Fi в отпуске.
Он указал планшетом на стену. Там, вместо привычных орудий пыток, висели огромные плазменные панели. На них транслировались графики котировок:
«Уровень вины среднего менеджера: -15% (рекорд!)»
«Продажи совести: падение на 40% из-за нейро-лингвистического программирования блогеров».
— Видите? — ухмыльнулся демон. — Чистилище закрыто за нерентабельностью. Грешники теперь сами приходят к нам в офисы и просят оформить им вечную рассрочку на грехи. Ваша старая школа террора мертва. Мир стал цифровым, уютным. А Вы притащились сюда с какими-то бумажками…
Мастер почувствовал, как ярость поднимается изнутри. Не та холодная ярость писателя, а горячая, человеческая злость человека, чей дом пытаются отобрать менеджеры.
— Твой комфорт — это иллюзия, бухгалтер, — громко сказал он, выходя из тени колонн. В руках он сжимал свою печатную машинку «Ундервуд». Череп-грусть на клавише побагровел. — Ты построил Диснейленд на кладбище. Но фундамент гниет.
Мастер подошел к фонтану с шампанским. Он наклонился и зачерпнул ладонью жидкость. Она оказалась ледяной.
— Знаешь, чем пахнет настоящая вина? — продолжил писатель, глядя в черные глаза демона. — Она пахнет металлом. Как кровь. Как ключи от наручников. Как ствол пистолета, который ты приставил к своему виску, но так и не смог нажать на спуск, потому что мама расстроится.
Мастер размахнулся и ударил пишущей машинкой прямо по струе фонтана.
Раздался хруст ломаемого пластика и костей одновременно. Фонтан содрогнулся. Розовая жидкость мгновенно почернела, превратившись в кипящую смолу. Свечи взорвались окончательно, погрузив грот в полумрак, освещаемый только пульсирующим светом кристалла ванны.
Магия предметов сработала. Старая добрая механика реальности столкнулась с глянцевым цинизмом цифры. Машинка Мастера, напитанная болью создания романа, стала тараном, пробивающим броню равнодушия.
— Ты боишься боли, — прорычал Мастер, наступая на демона. — Боишься того момента, когда батарейка садится, а зарядки нет. Когда лайки перестают приходить. Ты просто вирус в системе Бога, мелкий троян! Верни Книгу!
Бельфегор вскочил. Халат соскользнул с его плеч, обнажая торс, покрытый татуировками биржевых индексов Dow Jones. Его ногти вытянулись, превращаясь в лезвия обсидиана.
— Да как ты смеешь, кусок мяса?! — взвыл он. — Я владею вашими ипотеками! Я знаю пароль от твоего Госуслуг! Я сотру тебя!
Он выбросил руку вперед. С пальцев сорвался поток чистой цифровой энергии — синий огонь нулей и единиц, способный стереть личность.
Но этот поток столкнулся с невидимой стеной в метре от Маргариты.
Королева стояла неподвижно, раскинув руки. Платье снова стало броней. Между её ладонями вращался серебряный знак — пудель, грызущий кольцо всевластия. Магия древнего договора, заключенного на Воробьевых горах, блокировала любую цифровую атаку.
— Попробуй, удали, — усмехнулась она. — Мой фаервол написан на языке любви и безумия. Твои сервера падают от одного моего взгляда.
Азазелло не стал ждать финала переговоров. Демон-воин терпеть не мог, когда разговор затягивается дольше пяти секунд. Он прыгнул.
Его кабель-меч развернулся в сияющую плетку. Одним ударом он рассек пополам кресло из змей, столешницу из слоновой кости и саму реальность позади Бельфегора.
— Время платить кэш, красавчик! — рявкнул Азазелло, впечатывая кулак в челюсть министра финансов Преисподней.
Бельфегор отлетел назад, проломив спиной золотую колонну. По залу пронесся гул разочарованного эха миллионов обманутых инвесторов.
Из пролома посыпались не кирпичи. Посыпались бумаги. Сотни, тысячи листов пергамента, исписанных каллиграфическим почерком. Это были долговые расписки ангелов, закладные на крылья серафимов и векселя надежды.
Прямо посреди этого бумажного хаоса, подвешенный на цепях из лунного света, висел искомый предмет.
Куб. Черный матовый куб размером с голову взрослого мужчины. Он не имел граней в привычном понимании — казалось, он поглощает пространство вокруг себя. Это и была Книга Учета Абсолютных Истин.
— Вот она! — крикнул Бегемот, ловко уворачиваясь от падающей люстры. — Берем и валим, пока служба безопасности не спустила собак-риелторов!
Маргарита бросилась к артефакту, но дорогу ей преградил оправившийся Бельфегор. Его лицо было разбито, изо рта текла черная ртуть, но в глазах горела ненависть финансиста, у которого украли терминал оплаты.
— Стоять! — визгнул он. — Эта книга — залоговое имущество Центрального Банка Душ! Любой, кто коснется её без двухфакторной аутентификации Высшего Совета, будет аннигилирован согласно пункту четырнадцать точка два пользовательского соглашения!
Все замерли. Рука Маргариты зависла в сантиметре от черной поверхности Куба. Коснуться — значило исчезнуть. Навсегда.
Воланд медленно аплодировал. Звук хлопков разносился по разгромленному гроту, как выстрелы.
— Браво, мой мальчик, — протянул мессир, подходя ближе. — Отличная юридическая уловка. Почти изящная. Почти… дьявольская.
Он достал из рукава тот самый серебряный ключ. Подошел к Кубу.
— Проблема вашего цифрового ада, Бельфегор, в том, что Вы забыли главное правило старой школы, — Воланд вставил ключ прямо в пустоту, где должна была быть замочная скважина. Ключ вошел мягко, со вздохом уставшего механизма. — Всегда читайте то, что написано мелким шрифтом. Особенно в собственном контракте.
Ключ повернулся.
Черный Куб издал звук лопнувшей струны Вселенной и рассыпался в пыль.
На его месте осталась лежать обычная амбарная книга в кожаном переплете, перетянутая ржавой цепью. На обложке медными буквами было выбито одно слово: «ЖАЛОБЫ».
Как только пальцы Маргариты сомкнулись на холодной коже переплета, законы физики в купальнях дали сбой. Гравитация сошла с ума. Золотые колонны рухнули вверх, прибив нескольких суккубов к потолку, который оказался новым полом. Ванна с шампанским выплеснулась вниз водопадом из денег и женских криков.
— Портал закрывается! — проревел Воланд, хватая Мастера за шкирку. — Нас засасывает в архив! Держитесь друг за друга! Если потеряемся в разделе «Невостребованные мечты», будете искать выход сами!
Пространство начало скручиваться в воронку. Их тела стали невесомыми. Последнее, что увидел Мастер перед тем, как тьма канцелярии поглотила их, было лицо Бельфегора. Демон-министр стоял среди руин своего комфорта, размазывая по лицу черную кровь и смотря на лежащую на полу книгу. В его зеркальных глазах впервые отразилось нечто похожее на человеческий ужас: осознание того, что вся его империя построена на песке чужих обид, и ветер перемен уже дует.