Пьер Огюст Ренуар радость как призвание

Пьер Огюст Ренуар: радость как призвание

«Я пишу не то, что вижу, а то, что чувствую»

Эти слова Ренуара — ключ к его искусству. Он не был философом, как Писсарро. Не был «волшебником света», как Моне. Он был певцом радости. Той самой простой, земной, человеческой радости, которую мы иногда не замечаем. Он видел её везде. В женской улыбке. В детском смехе. В танце. В солнце на траве. В чашке кофе. В жизни.

Пьер Огюст Ренуар родился в 1841 году в Лиможе, в семье портного. Семья была бедной. В четыре года они переехали в Париж. Он пел в церковном хоре. Голос был такой, что регент предсказывал ему карьеру оперного певца. Но мальчик рисовал мелом на полу и стенах. Отец сдался. Отдал его в ученики к художнику по фарфору. Там Ренуар научился «чувствовать» цвет — нежный, прозрачный, живой.

У Глейра: встреча с Моне

В 1862 году Ренуар поступил в мастерскую Глейра. Там он познакомился с Моне, Сислеем, Базилем. Они стали друзьями. Они вместе ходили в лес Фонтенбло. Писали на пленэре. Спорили. Искали. Голодали. Но были счастливы.

Ренуар не был «бунтарём». Он не ломал каноны. Он просто писал то, что любил. Женщин. Детей. Сад. Река. Кафе. Театр. Бал. Свет.

Бедность

Бедность была отчаянной. У Ренуара не было денег на краски. Он писал на обрывках холста. На картоне. На крышках от коробок. Однажды он не мог заплатить за комнату — и сжёг свои картины, чтобы согреться. Он говорил: «Я отправлял свои картины в Салон, как отправляют ребёнка в школу. И каждый раз их возвращали с **позором».

Но он не сдавался. Он верил: «Радость — это тоже искусство».

«Бал в Мулен де ла Галетт»: 1876

Воскресный день. Монмартр. Танцы. Свет. Тени от деревьев. Мужчины в соломенных шляпах. Женщины в платьях. Дети. Смех. Музыка. Жизнь.

Ренуар писал её на пленэре. Каждый день. С утра до вечера. Он приносил холст в сад. Ставил его на стул. Писал. Друзья позировали ему. Моне. Сислей. Писсарро. Девушки из Монмартра. Он писал не «сцену». «Атмосферу». «Радость». «Свет». Ту самую «жизнь», которую он любил.

Это не «шедевр» в смысле Врубеля. Это «шедевр» в смысле счастья. Того самого, которое мы иногда не замечаем. Которое Ренуар «остановил» навсегда.

«Завтрак гребцов»: 1881

Терраса. Река. Лодки. Друзья. Еда. Вино. Смех. Солнце. Тени. Лето. Жизнь.

Ренуар писал её в Шату — на берегу Сены. Там был ресторан «Фурнез». Там собирались художники. Там была Алина — молодая швея, которая стала его женой. Она позировала ему. Он писал её с собакой. С виноградом. С радостью.

Это не «портрет». «Гимн». «Песня». О жизни. О молодости. О любви. О том, что «было» **и ** «будет». Всегда.

«Портрет мадам Шарпантье с детьми»: 1878

Салон. Гостиная. Ковры. Шторы. Свет. Мать. Дети. Собака. Тишина. Покой. Тепло. Ренуар писал не «богатство». «Семью». Ту самую, которой у него не было в детстве. Ту самую, которую он «создал» в своих картинах.

Болезнь и смерть

В 1890-е у Ренуара начался ревматизм. Боли. Слабость. Паралич. Он не мог ходить. Не мог держать кисть. Он привязывал кисть к руке. Писал. Сидя. В инвалидном кресле. До конца.

Он умер в 1919 году в Кань-сюр-Мер. Ему было семьдесят восемь. Его похоронили в саду. Без «речей». Без «оркестра». Только цветы. Только тишина. Только свет.

Связь с нашей линией

Ренуар не искал «идеал» в Библии, как Иванов. Не «обличал» пороки, как Перов. Не «разворачивал» драму, как Репин. Он писал радость. Жизнь. Свет. Любовь.

Но одно у него общее с русскими художниками нашей линии: он верил, что искусство — это не «копия», а «открытие». Не «повторение», а «видение». Он учил смотреть на мир так, как не смотрел никто до него. И после него — уже нельзя смотреть по-старому.

Он говорил: «Я хочу писать женщин так, чтобы они были живыми». Это — та самая «правда», которую искали русские художники. Только у них она была «духовной», а у Ренуара — «радостной».

---