Янтарь

 В глухом доисторическом лесу, шумевшем на нашей планете около сорока миллионов лет назад, начиналась история камня, который мы сегодня называем янтарем. Если бы современная научная экспедиция геологов и биологов могла перенестись в ту эпоху, ученые не узнали бы тогдашнюю флору. Тот древний янтароносный лес состоял из уникальных, ныне полностью вымерших видов деревьев, чья живица обладала особыми свойствами, позволяющими ей не сгнить, а превратиться в вечный самоцвет. В наши дни этот процесс оброс множеством мифов, и главный из них заключается в том, что янтарь якобы можно получить из смолы современных сосен, кедров или лиственниц. На самом деле это геологическое чудо осталось в далеком прошлом, хотя природа уже готовит ему замену в совершенно других уголках Земли.

Чтобы понять, почему современные деревья умеренных широт больше не способны производить янтарь, нужно заглянуть в химическую лабораторию древнего мира. Более девяноста процентов всего европейского и балтийского янтаря подарил нам один конкретный вид — ископаемая сосна Пинус сукцинифера. Это дерево нельзя путать с современной сосной обыкновенной. Древняя янтарная сосна жила в условиях жаркого, субтропического климата с высокой влажностью. В ответ на резкие изменения температур, ураганы или атаки доисторических вредителей эти гиганты начинали выделять живицу в колоссальных, болезненных объемах. Биологи называют это явление сукцинозом — безудержным смолотечением, когда смола текла по стволам массивными гроздьями и сосульками.

Химический состав живицы этой ископаемой сосны был уникален. В ней содержалось повышенное количество сукциновой, то есть янтарной кислоты — от трех до восьми процентов. Именно она послужила природным консервантом. Когда смола падала в лесную подстилку, а затем вымывалась реками в древнее море, она не растворялась. Без доступа кислорода, под давлением донных осадков в течение миллионов лет происходил процесс полимеризации, превративший жидкие наплывы в твердый балтийский янтарь.

В это же время на другом конце земного шара, в Центральной Америке, протекал иной процесс. Там авторами доминиканского и мексиканского янтаря стали не хвойные, а цветковые лиственные деревья — вымершие тропические гиганты Гименея протера, близкие родственники современного рожкового дерева. Их смола не содержала янтарной кислоты, но была богата особыми углеводородными цепочками, устойчивыми к распаду. Эта смола обладала удивительной текучестью, благодаря чему идеально консервировала доисторических обитателей: бабочек, пауков и даже мелких ящериц. Именно она подарила миру редчайший синий янтарь, который флуоресцирует под лучами солнца. В меньших масштабах в те эпохи трудились древние кипарисы и ископаемые араукарии, чьи смолы дали начало редким темным и бурым разновидностям камня.

Человек часто путает янтарь с канифолью, хотя это принципиально разные продукты. Канифоль — это свежий, хрупкий технический материал, который получают искусственно при выпаривании живицы современных сосен. Она плавится уже при ста градусах и легко растворяется в спирте или ацетоне. Настоящий янтарь ковался миллионами лет. Минимальный порог, необходимый смоле для превращения в истинный самоцвет, составляет около одного-двух миллионов лет. Настоящий янтарь плавится только при температуре около трехсот градусов, выделяя приятный гвоздичный аромат, и он абсолютно устойчив к химическим растворителям.

В зависимости от того, как происходило это многомиллионное созревание, янтарь разделяют на виды. Если в смолу не попадал воздух, получался благородный прозрачный сукцинит. Если внутри оказывались микроскопические пузырьки воздуха, янтарь становился полупрозрачным или мутным, превращаясь в бастард. Когда пузырьков становилось слишком много, до девятисот тысяч на один кубический миллиметр, рождался знаменитый королевский или костяной янтарь — полностью непрозрачный белый камень, похожий на слоновую кость. Существует и пенистый янтарь, который из-за обилия пустот напоминает легкую застывшую морскую пену или пемзу. По цвету, помимо классического медового, геологи выделяют бурый глессит, черный стантиенит и оливковый боккерит.

Из этого описания логично вытекает главный вопрос: что же будет с янтарем в будущем? С точки зрения геологии, тот золотистый балтийский янтарь, к которому мы привыкли, является строго исчерпаемым ресурсом. Как только человечество выработает его подземные месторождения, нового балтийского янтаря на Земле больше не появится никогда. Живица современных европейских сосен, сибирских кедров или лиственниц в будущем просто сгниет. В ней слишком мало янтарной кислоты, она состоит из легколетучих терпенов, которые быстро испаряются, превращая смолу в труху. Кроме того, современная лесная почва насыщена агрессивными бактериями и грибками, съедающими органику за считанные годы.

Однако это не означает, что янтарная история планеты прекратилась. Природный конвейер не остановился, он просто переехал в тропические и субтропические широты Южного полушария, где прямо сейчас закладываются пласты для будущих цивилизаций.
Первый очаг будущего янтаря находится в Новой Зеландии. Там растут величественные хвойные деревья из семейства араукариевых — каури. Они выделяют колоссальное количество густой смолы, которая стекает к подножию стволов и консервируется в земле огромными глыбами. Сегодня эту смолу называют копалом каури. По сути, это молодой, недозревший янтарь, чья полимеризация продолжается прямо сейчас. Ему всего от нескольких сотен до десятков тысяч лет. Копал хрупкий и легко плавится, но если эти пласты земли останутся нетронутыми еще три-пять миллионов лет, тектонические процессы и давление превратят смолу каури в твердый, полноценный янтарь будущего.

Второй очаг пульсирует в тропических дождевых лесах Бразилии, Колумбии, Мадагаскара и Доминиканы. Там до сих пор процветают прямые потомки древних янтароносных деревьев — современные лиственные деревья рода Гименея. Их обильная смола капает в мягкую почву, быстро изолируется от кислорода в заболоченных низинах и консервирует современную нам флору и фауну. Химики подтверждают, что по составу эта смола идентична той, что породила древний доминиканский камень. Через миллионы лет, когда очертания материков изменятся, новые исследователи Земли будут раскапывать свежие месторождения. Они найдут прозрачный, прочный самоцвет, внутри которого будут идеально сохранены муравьи, бабочки, кусочки мха и хвои эпохи двадцать первого века. Янтарная эстафета успешно передана от вымерших хвойных деревьев севера современным тропическим гигантам юга.

При этом смоле вовсе не обязательно попадать именно в море, чтобы пройти этот путь. Главное условие для рождения самоцвета — полная изоляция от кислорода в болотной грязи, речном иле или плотной лесной глине. В зависимости от того, где именно смола нашла свое убежище, геологи разделяют готовый самоцвет по его внешним признакам.

Лесной янтарь, созревавший в болотах или грунте, чаще сохраняет свою первозданную угловатую форму, а его корочка бывает темной, шершавой и покрытой трещинами от давления почвенных минералов.

Водный же янтарь, прошедший долгий путь по древним рекам или миллионы лет качавшийся в морском прибое, отличается округлыми, сглаженными формами и матовой, словно припудренной поверхностью.
Однако среда захоронения никак не влияет на внутреннюю чистоту камня: под невзрачной внешней оболочкой и лесного, и водного янтаря скрывается один и тот же благородный, залитый солнцем доисторический полимер.