Мемориал посиделкам. рассказ

В квартире Семёновых царил идеальный порядок. Мать близнецов-сорванцов, Дарья Сергеевна, весь прошлый вечер была в заботах. Хлопоты по дому, казалось, не кончатся никогда. Протереть хрустальный сервиз, вымыть до блеска пол, спрятать хлам в кладовку — зал должен быть белоснежным. Дарья проверяла каждый бокал на свет мощной люстры — она не спала до трёх ночи. Скатерти выглажены. Китайский фарфор горками стоит на дубовом круглом столе и ждёт своего часа. Гости её именитого супруга Антона Фомича должны были явиться после обеда.

— Да, дорогой, повод весомый! Начальник отдела снабжения завода — не шутки!

— Так! Слонопотамов, директор с женой, его зам — Парфёнов, инженер-технолог Лисин и главбух Люба Терентьева… — перечислял Антон Фомич, придирчиво поправляя зелёный в горошек галстук. — Слонопотамову — новое кресло посередине, женщинам — ближе к кухне, тебе — помогать выслушивать поздравления. По кухне пусть подсобят.

Начальник водил руками, как полководец перед битвой.

— Лёша, Артём! — окликнула мать. — После школы чтоб сразу домой! Никаких изодранных брюк и битых коленок!

— Да. Чтобы умылись, как следует! — строго заметил отец. — У меня важный день! На мороженое возьмите.

Школьники третьего класса потянулись к отцу. Каждый норовил оказаться первым.

— Пусти! — кричал Артём. — В тот раз ты первым получал!

— Я старше на семь минут. Моё право! — ответил Лёша.

С деньгами в карманах мальчики похватали ранцы и выбежали во двор. Они тут же забыли обо всём, что просили родители. День прошёл в приключениях на стройке за гаражами. Вместо отменённых уроков труда: преподаватель запил.

Дарья Сергеевна принялась за готовку — надо было строгать салаты, отбивать по-французски говядину, печь коржи для торта «Наполеон». Куча забот до обеда. Скорее бы кончилось — сериал в шесть вечера ждал её.

Антон чмокнул супругу в щёку и посмотрел на часы с золотым корпусом, подаренные коллегами. «Красота», — подумал он и улыбнулся себе в отражении трюмо.

— Спасибо, милая, — сказал Семёнов и вышел на улицу. Он сел в новенькие фиолетовые «Жигули» и уехал на свой завод.

Дринь-дринь.

Дарья взяла трубку:

— Доча, привет, — бабушка простуженно кряхтела в трубке.

— Мамуль, приболела? Лекарств принести?

— Кхе-кхе. Аспиринчику бы, Даш.

— Бегу, — ответила дочь.

До соседнего района было рукой подать — десять минут туда и пять до центральной аптеки. Аптечная лавка встретила Дарью скопившейся очередью — старушки судачили о хворях и маленьких пенсиях — не пропускали вперёд.

— Молодая ещё, постоишь, — ворчала бабка Анисимовна. — Мы часами стояли. В блокаду.

Разгорячённые погоней за дворовым псом Полканом, школьники шумно влетели в тамбур квартиры. Они жевали вафельные рожки с лакомством, обзывая друг друга. Артём запустил грязным ботинком, расшнуровавшимся по дороге, прямо в комнату для гостей.

— Я черепашка-ниндзя! Я покараю тебя, злобный пёс! — воскликнул Лёша и ткнул мороженым прямо в лоб Артёма.

Артём схватил брата за руку и вывернул её — рожок хлюпнулся о паркет.

— Ах ты, чучело гороховое, спасайся! — заорал обиженный Артём и схватил хрустальную вазу с салатом. Не попал. Винегрет выпорхнул прямо на белоснежную тюль. Ваза раскололась на восемь кусков. Лёша вскочил прямо на уставленный угощением стол, расплескав по скатерти морс. Он стащил миску жареных окорочков и начал швырять в брата.

Артём содрал со стены свадебный портрет маслом и надел на голову Лёши. Со стола полетели остатки яств, приготовленных для посиделок, — через пару минут весь зал был вымазан остатками еды. Братья бегали друг за другом — торшер полетел в стекло встроенного трюмо, пробив в зеркале огромную дыру.

Братья разошлись не на шутку. Обезумевший белый кот Тишка, безвинно облитый шампанским из бутылки, уроненной хлопнувшей пробкой, с испугу взлетел на хрустальную люстру. Он карабкался наверх, словно матрос на мачту в сильный шторм, — и тяжёлое украшение с грохотом полетело вниз. Гранёные шарики рассыпались по всему полу. Остановились братья лишь тогда, когда увидели мать — та беззвучно схватилась за голову.

— Дети?! — воскликнула только вошедшая Дарья Сергеевна. — Нет! Вы… вы…

Звонок огласил квартиру. На пороге стояли директор Слонопотамов с женой и вся его свита, пришедшая с поздравлениями. Букет белых лилий, подобранный с тонким вкусом, затрясся в руке генерального управленца. Супруга директора вертела купленный торт с названием «Наполеон Новый Век», не зная, куда теперь пристроить его. Бухгалтерша сделала вид, что считает в уме, — она шевелила губами. Раздавленный страшным позором Антон Фомич посмотрел на подаренные золотые часы — они тоже замерли.

Артём и Лёша открыли рты. Испуганные глаза ребят таращились на гостей. И они протяжно в голос завыли.

Начальник насупил брови и вдруг расхохотался. Он посмотрел на братьев и бросил цветы на пол.

— Здесь только мемориал открывать! А ну, за мной, в ресторан! Я плачу!

Тишка сидел на шкафу и старательно умывался. Лёша с Артёмом без слов вооружились веником, совком и тряпками. Они тёрли и мыли, раз шесть носили мусор на помойку. К вечеру зал блестел. Не было только люстры. Добротная утварь сменила хрусталь и фарфор.

Дарья Сергеевна только вздыхала на кухне, перемывая уцелевшую посуду. Она пробормотала:

— Может, это научит их думать прежде, чем делать.