15. Маленький чемоданчик и большое путешествие

Ира пришла неожиданно, а Буся хоть и ждала её, но рассчитывала на чуть более размеренное начало.

— Пора, Буся, собирать чемодан — и вперёд, к новым приключениям!

— Только маленький! — строго кивает Буся. — Я хоть и летаю, но я всё-таки британка: мне важно, чтобы силуэт оставался элегантным. Никакой громоздкости!

Ира тихонько хихикает и достаёт крошечный чемоданчик — такой, что в него, кажется, и платочек едва влезет. Но они-то знают: в путешествии по мечтам размер не главное.

Они начинают складывать самое важное.

Тёплый шарф — на случай, если в полёте накроет прохладный ветер. Буся тут же нюхает его и одобрительно мурчит: пахнет домом, а это в дороге самое нужное.
Маленькая баночка с любимым лакомством Буси.
— Так, на всякий случай, — шепчет Ира. — Если вдруг горы окажутся слишком высокими, нужно будет подкрепиться.
Буся делает вид, что не слушает, но краешком глаза следит, как крышка плотно защёлкивается.

Свёрнутая карта — не обычная, а та, где карандашом нарисованы сердечки в местах, куда они мечтают попасть: Греция, Франция, Италия. Ира аккуратно сворачивает её в тугой рулончик, чтобы не помялась в полёте.
Фонарик-звёздочка — совсем крошечный, на батарейках.
— Чтобы видеть дорогу, если облака вдруг станут слишком густыми, — объясняет Ира.
Буся смотрит на светящуюся звёздочку и чуть-чуть щурится:
— Красиво. Но я и так вижу в темноте. Просто не всегда это показываю.

Конверт с запиской для хозяев — на случай, если те вернутся, пока Ира и Буся будут где-то между небом и морем. «Мы не пропали, мы путешествуем!» — написано внутри. И ещё нарисовано сердечко и маленькая кошка с крыльями.

— Ну вот, — вздыхает Ира, застёгивая чемоданчик. — Всё самое главное — с нами.

— Главное, — важно добавляет Буся, — чтобы сыр не укатился.

Ира прижимает чемоданчик к себе:
— Не укатится. Мы же летим вместе.

Они делают шаг к окну, а там уже ждёт тёплый вечерний ветер — будто специально кружился всё это время, чтобы подхватить их и унести туда, где фонари похожи на звёзды, а мечты становятся чуть ближе.

Ира тихонько приоткрывает форточку, и ветер тут же врывается в комнату — будто только этого и ждал. Он тёплый, с лёгкой пряной ноткой, будто где-то далеко зажгли костёр из сухих трав. Буся на секунду замирает, нюхает воздух, потом коротко кивает:
— Подходит.

— Держи крепче чемоданчик, — шепчет Ира, прижимая его к себе.

— И не болтай в полёте, — строго добавляет Буся, хотя сама уже чуть-чуть поджимает лапки, будто ей не терпится. — Я планирую сохранять достоинство.

И они делают шаг вперёд — не в пустоту, а прямо в мягкую волну ветра. И вдруг земля начинает медленно опускаться вниз. Квартира, балкон, крыша дома — всё становится меньше, будто кто-то аккуратно отодвигает картинку, чтобы освободить место для большого мира.

Внизу проплывает знакомый парк — тот самый, где Ира гуляла, и где Лида с Валей однажды привели к ней собачку Алису. Сейчас он выглядит совсем по-другому: дорожки похожи на тонкие ленты, а деревья — на пушистые зелёные облака. Буся наклоняет голову:
— Смотри, вон та скамейка… С неё всегда пахнет мокрым деревом после дождя. Отсюда даже этот запах чувствуется.

Ира улыбается:
— Ты всё замечаешь.

— Я британка, — важно отвечает Буся. — Мы замечаем даже то, что никто не говорит вслух.

Ветер поднимает их выше, и город остаётся где-то под ногами. Теперь внизу — улицы, похожие на светящиеся нити, машины — как крошечные жучки, а фонари —как жёлтые бусины, нанизанные на невидимую нить.

— А теперь куда? — спрашивает Ира, чуть приподнимаясь на цыпочки, будто так легче лететь.

— Сначала туда, где пахнет морем, — решает Буся, вытягивая нос вперёд, будто ловит направление. — Я чувствую: оно близко.

И ветер будто слышит её — чуть меняет курс, и вот уже внизу появляется полоса, которая светится серебром: море. Оно дышит — то накатывает волной, то отступает, оставляя на песке тёмные влажные следы. Над водой кружат чайки, и их крики долетают даже сюда — лёгкие, звонкие, как маленькие колокольчики.

Буся делает круг, не теряя достоинства, но глаза у неё чуть-чуть сияют:
— Видишь? Мы уже почти в Греции. Ещё немного — и сможем сесть на ту самую террасу с огоньками, про которую ты рассказывала.

Ира смеётся, и смех уносится вперёд, смешиваясь с ветром:
— Тогда держись! Полетели к огонькам!

Они плавно опускаются — будто не падают, а просто земля тихонько подтягивает их к себе. Терраса оказывается именно такой, какой её и представляла Ира: белые стены, тёплый камень под лапками, а по краю натянута гирлянда — крошечные лампочки ещё не зажглись, но уже будто хранят в себе свет.

Буся первым делом осторожно ставит лапу на камень —проверяет:
— Твёрдый. Подходит.
Потом садится, поджимает хвост, оглядывается и важно кивает:
— Тут можно. Тут спокойно.

Ира садится рядышком, прижимает к себе маленький чемоданчик и вдруг замечает: на столике, будто кто-то заранее знал, что они прилетят, стоит глиняный кувшин, а рядом — тарелочка с ломтиками сыра и гроздь винограда.
— Наверное, это для путешественников, — шёпотом говорит Ира, будто боится спугнуть чудо.

— Для тех, кто не боится мечтать, — так же тихо поправляет Буся и, хоть и старается держаться солидно, всё-таки тянется носом к сыру: — Хм. Хороший. Настоящий.

С моря тянет прохладой, но терраса будто собирает в себе дневное тепло — оно держится в камне, как память о солнце. Где-то рядом на верёвке тихо шуршит бельё: полосатая простыня и маленькое полотенце, чуть влажное от морского воздуха. А над всем этим — небо, которое становится всё глубже: из голубого оно медленно наливается фиолетовым, и первые звёзды появляются так осторожно, будто пробуют, можно ли уже светить.

— Слушай, — говорит Ира, наклоняясь к Бусе, — а ведь твои хозяева когда-нибудь тоже сюда доберутся. Сядут вот на эти стулья, будут пить воду из кувшина и удивляться: «Как будто тут кто-то уже был…»

Буся чуть щурится, глядя на море:
— Пусть удивляются. А мы будем знать, что мы тут были первыми. Ну, почти первыми. Кошки тут точно бывали.

И они сидят, не торопясь. Ветер шевелит края скатерти, виноград пахнет сладко и терпко, а где-то далеко, за горизонтом, уже начинает розоветь край неба — не для спешки, а просто чтобы напомнить: мир большой, и в нём столько мест, куда хочется возвращаться.