Формат и Смысл. Глава 3. 5

Формат и Смысл. Глава 3.5. О ролях, королях и моде

(…) Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме (…)
Юрий Левитанский, отрывок из стихотворения «Кинематограф»

Вы замечали, что короткие, весьма простые по форме вопросы «Кто вы?», «Почему так? и «В чем смысл?» являются одними из самых сложных с точки зрения процессов, которые они способны при определенных условиях запустить в сознании отдельного человека и групп людей?

Если вопрос «Кто вы?» задают на бегу, без паузы и соответствующего контекста, ответы обычно опираются на систему социальных ролей. «Я - мать», «Я – ученик», «Я - врач» и т.п. Когда возникают контексты, в которых мы взаимодействуем как роли, мы используем их как аргумент для обоснования своих действий и поступков, например, «Я – клиент» (и поэтому всегда прав), «Я – собственник этой компании» (и поэтому вы должны…) «Я всего лишь исполнитель» (и поэтому не требуйте от меня много, обращайтесь к начальству). Неизбежно функционируя в системе социальных связей, мы с огромным трудом можем представить себя без соответствующих статусов и погон. 

С точки зрения формального объема информации, если измерять размер фразы «Кто вы?» по меркам IT индустрии, эта фраза весит от 19,65 бит при расчете по теории информации Шеннона до 112 бит (14 байт) при расчете для кодировки UTF-16. На фоне стремительных потоков слов, картинок, других вопросов, это мелочь. Или нет? Нечто перестает быть мелочью, когда за ним открывается смысл.

Опыт многих поколений, крепко зашитый в социальную и культурную память человечества, подсказывает, что для конкретного субъекта, погруженного в определенный контекст, от ответа на вопрос «Кто вы?» или «Кто ты?» может зависеть очень многое, вплоть до жизни и смерти.

Помните, в главе «Об адаптации и автоматизмах» мы говорили о «своих» и «чужих»?
Потребность находиться в предсказуемом круге своих, где у нас есть понятное место, роли и функции, буквально зашита в нашей биологической программе как условие для максимального раскрытия человеческого потенциала.

В присутствии доброжелательных «своих», в безопасности, мы способны максимально задействовать и раскрывать возможности своей психики. В этом состоянии мы – «короли». Мы буквально физически ощущаем, что в нашем распоряжении находятся все богатства нашего физического тела, социального окружения и мира в целом. И они действительно нам доступы – в пределах возможностей и освоенных паттернов тела, осознаваемых ресурсов и уже сформированных моделей мышления.

С точки зрения наблюдаемого состояния мы в это время расслаблены и в то же время достаточно собраны. В спорте высоких достижений и в исполнительских искусствах, на профессиональном языке психологов, психотерапевтов и коучей это называется состоянием расслабленной концентрации.

Ощущение безопасности и доступности ресурсов открывает возможность экспериментировать, быть открытыми, дружелюбными и щедрыми по отношению к окружающему миру. Именно в этом состоянии мы способны заходить и находиться в близком контакте, можем проявлять удивительную чуткость по отношению к окружающим, замечать мельчайшие детали и выстраивать новые образы, опираясь на внутреннее «цветное зрение». Находясь среди по-настоящему «своих», мы легко можем задействовать и творческое, и критическое мышление.

В нейрофизиологии, в поливагальной теории профессора Стивена Порджеса, состояние безопасности, социального вовлечения и связи (Social Engagement System) связывается с работой передней части блуждающего нерва (вентрального вагуса). Этот эволюционно самый новый контур автономной нервной системы, существующий только у млекопитающих, у человека иннервирует мимические мышцы лица, гортань, позволяя использовать модуляции голоса, среднее ухо, давая тонкую настройку на частоту человеческой речи, и сердце, замедляя его ритм.

Если в окружении, в действиях, в интерпретациях происходящего мы обнаруживаем признаки «чужих», всё моментально может поменяться. Для этого не нужно чего-то экстремального. Иногда достаточно, чтобы один захотел открыть окно там, где другой боится сквозняков, и вот мы уже резво меняем состояние, примеряя на себя роль поборника свежего воздуха, или напротив, превращаемся в ипохондрика. Или в речи собеседника мы замечаем слова или нотки, которые вызывают у нас напряжение.
Всё наше тело, напичканное многими «датчиками» и способностью быстро моделировать образы будущего, услужливо подкидывает нам связи и сюжеты, которые выкидывают из безопасного «королевского» состояния в состояние «воина» и «героя» или в «труса» и «слабака». Тело мобилизуется для активных действий, включается симпатическая часть нашей нервной системы.

В популярной психологии это состояние физиологической мобилизации называют реакцией «бей или беги». Чтобы противостоять угрозе или эвакуировать себя с места, где грозит опасность, на физическом уровне нужна энергия. Чтобы принять решение, что будет наилучшим действием, нужна комплексная оценка рисков, как биологических, так и социальных.

Книга тела, записанная в ДНК, в биохимических процессах, помнит удачные «мемы», функциональные решения, которые помогали выживать нашим предкам на биологическом уровне. Но мы с вами помним, что живем не только телом. Мы, люди, существа стайные, у нас есть общее физическое, социальное и языковое пространство.
В состоянии мобилизации уровень доступной организму энергии высок. Такое ощущение и активное состояние может нравиться и самому человеку, и тем, кто его окружает. При помощи этой энергии и мобилизации мы можем преодолевать препятствия, одерживать победы над «противниками» в физической и социальной реальности, и возвращать себя в состояние «короля» (или «королевы», если так больше нравится), окруженных безопасными «своими».

Вот только есть несколько моментов, которые существенно меняют радужную картину активации симпатической нервной системы.

Во-первых, мобилизация не может длиться бесконечно. За подъемом наступает спад, необходимый для того, чтобы восполнить запасы энергии, перезарядить систему реагирования. Когда вокруг действительно «свои», организм восполняет ресурсы. Если вокруг все воспринимаются как «чужие», возникает состояние постоянной тревожности. Тело реагирует мышечным напряжением, нарушается сон. Ресурсы организма истощаются.

Во-вторых, если ситуация разворачивается в социальном контексте, любое действие запускает аналогичные параллельные процессы автономной нервной системы у каждого, кто вовлечен в единый событийный ряд. Когда ощущение безопасности покидает, даже самому человеку далеко не всегда понятно, будет ли следующая его реакция из разряда наступательной, по принципу «бей», или будет вести к активному отступлению, по принципу «беги», или организм провалится ниже по эволюционной лестнице.

Понимание разницы в контекстах, где нужно отстаивать интересы себя самого и «своих», а где безопаснее оказаться вне динамики происходящего события – это пространство индивидуальных смыслов. Когда вокруг слишком много субъектов в активированном состоянии, когда контекст становится слишком сложным и запутанным для понимания в моменте, наша мудрая биологическая система включает самый древний пласт защиты от быстро меняющейся реальности – реакцию «замри» или «прикинься мертвым, авось не заметят». В концепции Порджеса такое состояние связывается с работой заднего блуждающего нерва (дорсального вагуса), эволюционно древнейшей части парасимпатической нервной системы. 

У рептилий эта система является приемом борьбы за выживание, способом сделать так, чтобы хищник не заметил или потерял интерес к потенциальной жертве. У человека дорсальный вагус активируется в ситуациях, которые воспринимаются как несущие серьезную угрозу жизни.

Саблезубые тигры на городского жителя нынче не нападают. Их место занимают несущиеся машины, странные люди в общественных пространствах и на экранах, угроза потери работы, помноженная на длительность ипотеки и рост цен.

При активации симпатической нервной системы в социальном мире человек начинает активно действовать, суетиться в поисках объяснений и решений, может становится агрессивным, склонным скандалить по мелочам. В состоянии активации дорсального вагуса он может испытывать оцепенение, терять чувствительность вплоть до физической неспособности говорить или двигаться, ощущать и транслировать другим отстраненность.

Современная цивилизация ввела моду на постоянно энергичных и высокоэффективных людей, постоянно стремящихся к роли «первых», «королей» и «принцесс». Побочный эффект этой моды мы уже наблюдаем в медицинской статистике. С 1990 года число зарегистрированных случаев психических болезней во всем мире выросло практически вдвое и достигло отметки 1,2 миллиарда человек. Лидируют в этом списке тревожные расстройства, депрессивные состояния и аффективные расстройства. Медики бьют тревогу, потому что уже каждая третья женщина и каждый пятый мужчина в течение жизни сталкивается с клинической депрессией.

Эту ситуацию вряд ли можно исправить чисто медицинскими средствами, потому что они чаще заглушают симптомы, нежели ведут к системным изменениям. Логика мышления в парадигме ФОРМАТ и Смысл помогла мне справиться и с медицинскими сложностями.