Надпись на заборе

Гнев, отрицание, принятие — за последние сутки я прошла все стадии классической модели Кюблера-Росса. Последняя вылилась в истерику, плавно перешедшую в горький вой, затем в плач. Плач по своей научной судьбе.
Вы спросите, какое же событие приключилось? Меня признали несуществующим организмом. Точнее сказать, система проверки научных статей пометила мой десятилетний труд как «ИИ-контент».
С одной стороны, подтверждение наличия чёткой, логичной структуры, точной терминологии, выдержанного стиля, а также наличие буквы «ё» — ровным счётом всё то, что машина называет не используемым реальным человеком — вызывает приступ гордости. Не зря, не зря я потратила всю свою жизнь на то, чем занимаюсь! Казалось бы, идеи, столь тщательно обдуманные, кропотливо изложенные на четырнадцати листах статьи, уже ждут мирового признания. Но нет, я — робот. Так сказала машина.
Конечно же я бросилась доказывать обратное. Первым делом переписала всё «человеческим языком». Убрала злосчастную букву «ё» везде, где только можно. Заменила «является» на «это», «следовательно» на «значит», а «представляется целесообразным» — на «я тут подумала, и вот что». Расставила точки с запятой в случайных местах, добавила пару стилистических шероховатостей — вроде «в общем-то» и «как бы». Отправила.

Система вернула вердикт: «ИИ-контент, 97%».

Я закусила удила. Переписала заново — теперь уже с нарочитыми повторами, будто запыхавшийся человек надиктовывает мысль на диктофон по дороге на электричку. Добавила риторических вопросов к самой себе. Даже ввернула одно «чё» — исключительно в качестве эксперимента. Получила: «ИИ-контент, 94%. Обнаружены попытки имитации человеческого стиля».
Тогда я пошла ва-банк. Сменила фамилию. Убрала должность. Переименовала статью во что-то предельно бытовое — «Про то, как я ковырялась в данных и что из этого вышло». Ключевые слова заменила на «ну, всякое», «разное», «по теме». Термины оставила, но написала их с маленькой буквы и в скобках, как бы извиняясь.

Система ответила: «ИИ-контент, 89%. Рекомендация: обратитесь к живому редактору».

Живому. Редактору.

Я посмотрела на свои семь дипломов, на двадцать лет стажа, на стопку распечатанных статей, которые правила от руки — красной ручкой, с пометками на полях, с кофейными пятнами и загнутыми уголками. Всё это — включая мою фамилию, мою должность, название моей работы и мои термины — машина сочла порождением алгоритма. В рекомендациях к признакам ИИ относилась даже буква «ё». Она-то в чём провинилась?!
И тут я поняла, чего она хочет. Она хочет, чтобы я писала как «живой человек». А как пишет живой человек? Живой человек пишет «тся» вместо «ться». Живой человек ставит запятую после «здравствуйте» и забывает закрыть скобку. Живой человек пишет «лев» с тремя ошибками — «льев», например, или «лэф». Живой человек, судя по обучающей выборке этой чудо-системы, — это пятиклассник, прогулявший уроки русского языка, но зачем-то решивший нацарапать на заборе что-то очень важное.
Я представила свою статью в виде надписи на заборе. «Научна работа. Абстракт. В данной работе мы расмотрели проблему (не закрыл скобку). Результаты показывают что (запятая не нужна, но я её поставлю) всё работает. Литература: см. забор».
Система, наверное, поставила бы мне высший балл. «Человечно! Живо! Аутентично!». Но научный руководитель — настоящий, живой, с чувством юмора и красной ручкой — поставил бы мне два. И был бы прав.
Вывод прост: науку человека отобрал ИИ, который учился на людях, но теперь говорит, что научный стиль не соответствует речи человека. Машина, натренированная на нашей же безграмотности, теперь диктует нам, как выглядит «настоящий человек». И если ты пишешь грамотно, логично и с буквой «ё» , ты —  робот. А если с тремя ошибками в слове «лев», ты —  живой.
Я закрыла ноутбук, взяла маркер и пошла к забору. Если уж писать как пятиклассник, то по-настоящему. На заборе, где все увидят. С ошибками. С душой.
«Здес была я. Научный сотрудник. Атличник. Лев с тремя ошибками. ИИ отдыхает».