Дамский экипаж

До прихода на БМРТ Николай Комаров был старпомом плавбазы. Своё назначение на эту должность он сразу воспринял безрадостно. В судовой роли число женщин во много раз превосходило число мужчин. Где тут столько бабья набрали, чертыхался он. Известно, чтобы принести беду достаточно одной женщины на пароходе, а здесь их больше двухсот. И все, конечно, незамужние, все в свободном поиске любви. Ему рассказывали, как в таких дамских экипажах ссорятся, скандалят и даже дерутся из-за мужиков.
И чего он рвался во Владивосток? Не хватило терпения дождаться должности капитана в Калининградском Рефтрансфлоте. Так и тут ещё такой вакансии не было, хотя и обещали. Пришлось подождать в старпомах. Будет теперь евнухом в плавучем гареме!   
Освобождая каюту, предшественник Василий Тимохин предостерёг его:
- Собачья у нас должность - на баб лаять. Сам убедишься. Есть такие, как Варвара Костина, она человеческого языка не понимает.
- Списать надо было, – на взгляд Комарова, всё просто решалось.
- Так разжалобила она кэпа. Родители больные, лекарства дорогие. Поклялась, что будет тише воды. Я в это не верю. Люди с таким агрессивным характером собой не управляют. Так что имей в виду – к этой персоне нужен особый подход. Какой? Не знаю. Что я только не пробовал, не получилось её приструнить.
- Честно говоря, у меня опыт работы с женщинами в море нулевой. На наших судах их больше трёх не бывает. Как правило, это врач, кастелянша и буфетчица. Проблем с ними почти нет. Разве что кто-то забеременеет. Но это не правило, а исключение. Одно из них закончилось моей женитьбой на судовом враче. Счастливо закончилось - двумя сыновьями. Сегодня у старшего - Митяя – день рождения. Выпьем за его здоровье, - Николай Николаевич достал подарочный коньяк с двумя бокалами и лимон.
Тимохин открыл холодильник:
- Тут у меня остатки прежней роскоши, - он выставил большую чашку красной икры, баночку крабов, сырокопчёную колбаску, - накроем скромную полянку…
- Счастливо и зажиточно живут дальневосточные рыбаки, - засмеялся Комаров. Как-то само собой получилась тёплая передача старпомовской вахты с переходом на «ты» после третьего тоста.
– Главное, Николаич, помнить, что женщина тоже человек, - Василий, захмелев, стал делиться своим воспитательным опытом, - есть среди них настоящие мореходки, а есть и морепроходимки. Хорошо, когда они сами определяются, кому с кем жить. Если случайно попавшие в одну каюту не находят общий язык, горя не оберёшься, устанешь мирить или искать варианты расселения-переселения, не то свары пойдут почище, чем на берегу в коммуналках. «Почище» не то слово. Пожутче, надо сказать. Варвара, к примеру, так орёт – переборки дрожат! Хорошо, если сдержит слово данное кэпу. Не то… я тебе не позавидую. Не хочу тебя разочаровывать в отношении к женскому роду, но в наших условиях проявляются не лучшие их черты. Случай у нас был два года назад – они старпома изнасиловали. Он, бедолага, чуть коньки не отбросил. Я на ночь каюту изнутри запирал, тебе тоже советую.
- Предупреждён, значит, вооружён, - с благодарной улыбкой сказал Комаров. И подумал: не каждую ночь такие «ЧП», чего запираться. Главное, самому не поддаться соблазну. Но он-то однолюб, ему никогда и в голову не приходила мысль о другой женщине. Красивая, умная, желанная Елизавета всегда заполняет теплом счастья их встречи. Когда они теперь снова испытают такое, неизвестно.
После «вводного инструктажа» Василия об особенностях работы в дамском экипаже, Комаров, знакомясь с его составом, невольно подумывал, чего от кого ожидать. Женщины же своим искусством производить приятное первое впечатление, разрушали его предубеждение. Все были милы и доброжелательны, откровенны - о чём ни спроси. И Варвара Костина - ни хуже, ни лучше других. Правда, разговаривал с ней подольше.
- Вам, небось, Чапай обо мне наплёл всякого, - спросила она, сощурив глазки.
- Какой Чапай?
- Василий Иванович Тимохин! Вы, наверное, отчества его не знали, а то бы сообразили.
- Не знал, - согласился Николай Николаевич, привыкший разговаривать со всеми просто и откровенно.
- Так вот, он списать меня хотел, представил капитану меня дикой скандалисткой. Свидетелей набрал, которые жалобы на меня накропали. Голосом меня Бог не обидел, когда заведусь - мало не покажется. Вот он этим и воспользовался. А на самом деле мстил он мне. Не знаю, что он такое во мне нашёл, есть тут девицы куда краше… Может, извращение какое на него нашло, но стал он приставать, зная, что у меня есть постоянный мужчина, что я порядочная – не какая-то многостаночница. «Я другому отдана», как в школе учили. Век, может, не буду верна, а годик-другой, пока не разочаруюсь. Надеюсь, вы поняли меня.
Она с облегчением вздохнула. Зачем-то ей нужно было всё это выложить новому старпому, он согласно кивнув головой в ответ на её последние слова, на самом деле ничего не поняв. А может, это очередная интрига Варвары? Тимохин предупреждал – она на выдумки хитра. Скорее всего, с первого знакомства рассчитывает завоевать доверие нового старпома. Чтож, судовая жизнь покажет, что к чему.
Производство рыбной продукции в море, наверное, дело рентабельное, считал Комаров, доверяя экономистам. Консервы, сделанные в море, расходятся влёт. Товарищи учёные всё учли, всё подсчитали. Только не лёг на цифры человеческий фактор. Женский – для этого региона.
Впрочем, производство его особо не озадачивало – не его сфера деятельности. Как сказывается моральный климат на производительности труда, – тоже не его головная боль. Но на состояние этого климата ему по должности придётся влиять. Николай Николаевич никогда не жил в коммуналках, никогда женских ссор не наблюдал. Люди, встречавшиеся ему на жизненном пути, умели договариваться. А тут он попал в гущу мелочных обид, склок и скандалов. Первый звонок с нижней палубы от боцмана звал в каюту, где двое девушек, кстати, из одного колхоза, не могли поделить койки – кому нижняя. Когда он к ним спустился, они уже успели исцарапать друг друга и помириться. Комаров, глядя на ободранные рожицы простодушных дурёх, подумал, как их за эту драчку наказать. Но сходу ничего не придумалось. Увидев на столе спичечный коробок, он достал из него две спички, обломил у одной головку и, зажав их в пальцах, сказал:
-Тяните жребий. Нижняя койка – спичка с головкой. Сами могли бы сообразить… головой надо думать, а не ногтями безмозглых пальчиков! О безнаказанности за драчку он вскоре пожалел, считая, что такой пример другим наукой не будет. Последующие же события показали, что нельзя закрывать глаза на нарушение флотской традиции строго запрещающей драки в море.
 Ему позвонила судовой врач Елена Гаврилова:
- Николай Николаевич, тут несчастный случай. Странный, но довольно опасный… Зайдите, пожалуйста! Он, прихватив с собой акт формы Н – 1, поднялся в лазарет.
- Вот беда какая. Ухо, прямо-таки на волоске держалось. Похоже, откусили его. Где и как, больная не говорит. Я, что могла, сделала, но приживётся ли, не знаю, - обеспокоенно доложила Гаврилова.
– Случай явно не связан с производством, - с некоторым облегчением заметил Комаров, - но комиссию создадим и всё расследуем, как положено. Он взял заполненную врачом карту и переписал себе данные о пострадавшей. Затем обратился к ней:
- Скажи, Антонина, где и кто тебя покалечил. Как всё это произошло?
- Произошло это в нашей каюте. А зачем на меня напала Светлана, пусть она и расскажет. Я больше ничего не скажу!
- Надо будет не только рассказать, но и написать объяснительные вам обеим, - твёрдо добавил Николай Николаевич.
Светлана Шалай не сразу поняла, в какую попала ситуацию. Заявила старпому, что никому не позволит вмешиваться в свою интимную жизнь, но, когда поняла, чем всё может закончиться, решила открыться.
Комаров ей пояснил: на первом этапе расследование идёт о несчастном случае, связанном с работой. Есть такое понятие, если человек получает травму по пути на работу, то такой случай связывают с ней. Как он понимает, в море все на производстве, либо в пути: кто-то на вахту, кто-то в цех. Он на берегу ещё всё уточнит у технического инспектора. Но могут возбудить и уголовное дело, если Антонина напишет заявление в милицию. Светлана, всё осознав, рассказала, что произошло той ночью в их каюте.
Ещё в прошлом рейсе у них сложилась любовь на троих. По совпадению третьим оказался третий штурман. Получилась дружная семья – они не ревновали друг друга, часто спали втроём. В такие ночи Светлана размещала свою постель на палубе рядом с койкой Антонины. И третий – Вова Веселов – не обделял их лаской. Но в ту злосчастную ночь Антонина задержалась на нём в его постели и не реагировала на слова Светланы и даже на её попытки стянуть её вниз на другую постель. И тогда она в отчаянии укусила Антонину за ухо. Она не рассчитала силу этого укуса, поскольку никогда раньше не пускала в ход свои крепкие зубы. Светлана пришла в ужас, когда почувствовала кровь у себя во рту.
- Твою мать! – Крепкий мат застрял в горле Комарова. Он не в лесу вырос, слышал о любовных треугольниках, но воспринимать такое естественным, не мог. Оформляя материалы, мучился, как это сформулировать. Не находил нужных слов. Написал: «Во время развратных действий». Потом подумал – половой акт ведь так нельзя назвать…
Что ещё преподнесёт ему этот чёртов дамский экипаж? Наконец, описав всё шершавым канцелярским языком, он доложил капитану о результатах расследования. Капитан выслушал его спокойно, нисколько не удивляясь, посоветовал перед сном не перечитывать эти материалы.
- Лучше глоток коньяка, - и налил понемногу в два бокала. Когда Комаров вернулся в свою каюту, его ждал сюрприз. В постели, разметав по подушке рыжие волосы и открыв грудь с крупными сочными сосками, его ожидала девушка, имя которой он даже не запомнил при знакомстве с экипажем, хотя и обратил внимание на её высокую грудь, игриво выглядывающую в разрезе кофты. Его взгляд тогда невольно задержался на мраморной округлости, и она, видно, запомнила это.
- А ну, брысь отсюда! – Как на кошку рявкнул Комаров. Ни на одну женщину он так не повышал голос. Он и себя этим окриком от неё отгонял.
Рыжеволосая бестия приподнялась, обнажив упругую молодую грудь,
–Я вам только койку согрела, - обиженно сказала она, - Я где-то читала, так девушки делали Есенину.
- Где-то, когда-то, - недовольно пробормотал Комаров, - толком ничего не знаешь. Проваливай отсюда! Она надела халат, выходя из двери, сказала:
- Мудак, ваше благородие!
Николай Николаевич с горечью отмечал: что ни день, то какие-нибудь разборки. Неровен час и уже не понадобится его судоводительский опыт. Через несколько дней после инцидента с ухом, боцман попросил утихомирить Варвару.
- Она разошлась не на шутку. Гнобит свою соседку по каюте. Пока только на горло берёт. Но угрозы звучат не шуточные. Типа «утоплю заразу!»… Вы же знаете, как в море легко с жизнью проститься. А такая оторва может помочь.
- А из-за чего у них на этот раз сыр-бор разгорелся?- Комаров знал о прежних конфликтах Варвары.
- Не могут согласовать график приёма хахалей.
- Мне, что ли, его утверждать, - сердито сыронизировал старпом, - Пусть пишет объяснительную, почему своими скандалами мешает отдыхать другим после вахты. Дальше решим её судьбу морскую. Так и передай.
В какой форме боцман довёл до Варвары слова старпома, неизвестно. Только несколько дней спустя Комаров, возвращаясь из рубки, застал Варвару выходящей из его каюты. А на полке бутылку дорогого коньяка «КВВК». Где только она его раздобыла? Но у него коньяк вызвал идею, которую сразу же стал воплощать в жизнь.
Он пригласил к себе Варвару.
- Это ты принесла мне коньяк?
- Да, я, - радостно ответила она.
Он надел перчатки и осторожно положил бутылку в пакет.
- Здесь остались отпечатки твоих пальчиков, - продолжил он, опуская пакет в рундук, - их надо сохранить до берега. Это доказательство того, что ты пыталась дать взятку должностному лицу. Значит, уголовного дела не избежать. Но, если ты примерным поведением заслужишь прощение, я об этом смогу забыть.
На удивление, до конца рейса она была тихой и покладистой, её будто подменили. О причине её преображения было известно только старпому.
К концу рейса всё срасталось, от уха Антонины до графика свиданий Варвары. Комарову не верилось в штилевую погоду на Дамском море. Он большую часть рейса провёл в каждодневном тревожном ожидании волнения на этом море. Но как-то всё улеглось. Может, и не без его участия. Капитан это отметил, сказав по приходу:
- Вы, Николай Николаевич, выдержали самое трудное испытание для судоводителя – управление женщинами, способными раскачать пароход до потери остойчивости. Я оформляюсь на пенсию. Буду предлагать вас себе на замену .
Но на уходящий в рейс БМРТ срочно понадобился старпом, и капитану пришлось повременить с уходом на заслуженный отдых. 
Борисов описал свой первый рейс в журнальром очерке. О забастовке даже не упомянул: был предупреждён «компетентными органами» не рассказывать об этом событии ни устно, ни письменно...
Обидно, жалко хоронить на полях рукописи острый сюжет.
Но не только на земле, в море тоже ничто не проходит бесследно. Капитан дальнего плавания Евгений Фёдоров - один из организаторов бунта на промысле в 1959 году - написал об этом в своей книге «Зона» как о первой забастовке советских моряков на промысле. В шестидесятые годы он ходил на промысел из Калининграда сначала штурманом, а дальше капитаном. Потом с западного порта приписки перешёл в восточный. Во Владивостоке сменил секстан на пишущую машинку, стал писателем-маринистом.
Борисова связывает с ним давняя дружба, взаимопонимание с полуслова. Именно после общения с Евгением, Владимир Высоцкий написал песню: «Корабли постоят и ложатся на курс, но они возвращаются сквозь непогоду…»
Что ему рассказывал Женя о моряках-рыбаках из песни понятно: Высоцкий многое узнал: о сдвоенных рейсах, о том, как вернувшись, снова тянет в моря, «чтобы снова уйти на полгода»…
Борисов настраивался на такой сдвоенный рейс. Тем более, что курс предстоял для него экзотичный и романтичный – к африканскому материку, в Гвинейский залив. Там сардина ходит косяками, ожидая калининградских рыбаков.
Научники всё там разведали. Как там работается и живётся, описал в своих очерках калининградский писатель Юрий Иванов. Борисов читал его книгу как путеводитель по Гвинейскому заливу. Он отметил особенность этой прозы, где автор - писатель, учёный и моряк. Как шутили научники, они работали в одной из западных разведок, были пионерами рыбного промысла в этом районе Южной Атлантики. По следам разведанных ими скоплений сардины шёл работать большой морозильный траулер, можно сказать, тоже пионер в новом промрайоне.